И все же надо сосредоточиться - хотя бы для разминки - на каком-нибудь очень приятном воспоминании. Что мы выберем, дружище? Существуют только четыре стоящих предмета, остальное пустяки. Это деньги, секс, война и смерть. Что же мы выберем? Правильно, именно Юнис! Я сластолюбивый старик и единственное, о чем я сожалею (очень!), так это о том, что не встретил тебя лет сорок-пятьдесят назад. Да, тогда ты еще не была даже искоркой в глазах твоего отца. Скажи мне, девушка, бюстгальтер был у тебя из морских раковин или же это была лишь краска? Долго ломал над этим голову - надо было спросить и дать тебе посмеяться над стариком. Скажи прадедушке. Позвони и скажи. К сожалению, я не могу сообщить тебе длину волны, ее нет в справочниках.
Черт возьми, какая же ты красавица!
Давай вспомним другую… нет, Юнис, не беспокойся, тебя я никогда не забуду… Но я к тебе и пальцем не притронулся, черт возьми. Давай вернемся далеко-далеко, к той, до которой я все-таки дотронулся. Наша самая первая близость? Нет, ты тогда все делал, как последняя неуклюжая деревенщина. Второй раз? Да, это было чудесно. Миссис Виклунд. А как ее звали? Да знал ли я вообще ее имя? Конечно не знал, я ведь никогда не называл ее по имени. Хотя она и позволяла мне приходить к ней еще и еще. Позволяла? Да нет, скорее поощряла, сама устраивала наши встречи.
Давай вспомним. Мне было четырнадцать с половиной, а ей… лет тридцать пять? Помнится, она говорила, что замужем уже пятнадцать лет, значит, можно допустить, что ей было тридцать пять. Не так уж это и важно, главное - это был первый в моей жизни случай, когда я повстречал женщину, которая хотела этого, то есть смогла дать мне понять, что она хочет этого, а потом взяла шефство над долговязым сопляком, который был слишком пылким, но почти девственником, уравновесила его, повела через это, сделала так, чтобы ему это нравилось, и давала ему понять, что ей это тоже нравится, - и сделала так, чтобы у него не осталось дурного осадка на душе.
Благослови Господи твою щедрую душу, миссис Виклунд! Если ты тоже затеряна где-нибудь в этой темноте - ты ведь умерла гораздо раньше меня, - то я надеюсь, что и ты вспоминаешь меня, что, вспоминая меня, ты счастлива так же, как и я, когда вспоминаю тебя.
А теперь вспомним детали. Твоя квартира была этажом ниже. Был холодный ветреный день, и ты дала мне четверть доллара (большая сумма по тем временам), чтобы я сбегал в магазин. За чем? Ну-ка, насколько хороша у тебя память, у старого рогатого козла? Поправка: у старого рогатого духа. Неважно. Рогатый и есть. Полфунта ветчины, мешочек картошки, дюжина яиц (всего семь центов за дюжину яиц, Боже мой!), булочка за десять центов и еще что-то. Ах, да. Катушки белых ниток в магазине, что рядом с аптекой мистера Гилмора. Магазин миссис Баум… у нее было два сына, один погиб на первой мировой, а другой стал знаменитым электронщиком. Но вернемся к миссис Виклунд.
Ты слышала, как я затащил свой велосипед в коридор, открыл твою дверь и занес продукты на кухню. Ты предложила мне горячий шоколад… Почему же я не боялся, что мама узнает? Отец был на работе, мистер Виклунд тоже… а где же была мама? Ах, да. Днем она ходила в кружок шитья.
И пока я пил шоколад и старался быть вежливым, ты включила свою "виктролу" и поставила пластинку - гм-м… это была "Маджи" - и спросила, умею ли я танцевать. Да, ты неплохо научила меня танцевать… на диване.
Техник бригады по поддержанию жизни отметил на осциллоскопе повышенную активность мозга, решил, что пациент, вероятно, испуган, и ввел транквилизатор. Иоганн Смит снова погрузился в сон, сам не зная об этом… под скрип "виктролы". Он танцевал фокстрот, так она ему сказала. Но ему было безразлично, как назывался танец; его рука обнимала ее талию, ее руки лежали у него на плечах, ее теплый, чистый запах был сладок. И она соблазнила его.
После долгого экстатического блаженства он сказал: "Юнис, сладкая моя, я и не знал, что ты умеешь танцевать фокстрот".
Она улыбнулась ему. "Вы никогда не просили меня об этом, босс. Вы не могли бы дотянуться до "виктролы" и выключить ее?"
- "Конечно, миссис Виклунд".
Глава 6
Иоганн Смит начал осознавать, что его забытье было не бестелесным - голова на чем-то лежала, во рту ощущалась неприятная сухость и какой-то посторонний предмет. Вокруг была полная темнота, но тишина уже не была абсолютной: он мог различить какой-то чмокающий звук.
Иоганн был рад ощущениям.
- Эй! Я жив! - крикнул он.
Техник, сидевший за монитором в соседней комнате, вскочил из-за пульта так быстро, что опрокинул стул.
- Пациент пытается говорить! Позовите доктора Бреннера!
Со звукового монитора раздался спокойный голос Бреннера:
- Я с пациентом, Клифф. Вызовите ассистентов. Сообщите доктору Хедрику и доктору Гарсиа.
- Да, доктор.
- Эй, черт возьми. Здесь что, никого нет? - спросил Иоганн. Слова выходили из него бессвязным мычанием.
Доктор приложил палочку-дентофон к зубам пациента и прикрепил микрофон себе на горло.
- Мистер Смит, вы слышите меня?
Пациент снова что-то пробормотал, громко и напряженно.
- Мистер Смит, - ответил доктор, - мне очень жаль, но я никак не могу вас понять. Если вы слышите меня, то издайте один звук, любой звук, но один.
Пациент издал один звук.
- Хорошо, замечательно… Вы слышите меня. Договоримся с вами: один звук пусть означает "да", два звука - "нет". Если вы понимаете меня, ответьте двумя звуками.
Смит издал два звука.
- Хорошо, теперь мы можем говорить. Один звук означает "да", два - "нет". Вам больно?
Два звука: "А… Унг!"
- Отлично! Теперь попробуем по-другому. Ваши уши сейчас полностью закрыты ватой, и звуки в них не проникают; мой голос доходит в ваше внутреннее ухо через зубы и верхнюю челюсть. Сейчас я выну тампон из вашего левого уха и буду говорить в него. Звуки могут поначалу показаться очень громкими и причинить вам боль, поэтому я начну говорить шепотом. Понимаете?
Один звук.
Смит почувствовал, как из уха что-то вынули.
- Вы слышите меня?
- А… Унг…
- Вы слышите меня?
- А… Ко… гм… унг… и… о… нт!
- Я думаю, это какая-то фраза. Не пытайтесь пока говорить. Один звук или два, и все.
"Конечно, я не могу говорить, - пытался произнести Смит, - чертов вы идиот! Выньте весь мусор у меня изо рта!" Гласные звуки были слышны отчетливо, но согласные выходили искаженными или не получались вовсе.
- Доктор, как он может говорить, когда у него во рту…
- Сестра, вы бы помолчали, - тихо ответил Бреннер. - Мистер Смит, у вас в горле аспиратор, чтобы вы не задохнулись от мокроты и не захлебнулись слюной. Пока еще рано удалять его, поэтому постарайтесь потерпеть. Кроме того, на ваших глазах темная маска; когда ее снять, решит офтальмолог, а я не могу это сделать. Я лишь дежурный специалист из бригады по поддержанию жизни, а не ваш лечащий врач. Вас курирует доктор Хедрик, ему помогает доктор Гарсиа. Вам удобно? Помните: один звук или два.
Один звук.
- Хорошо. Я останусь здесь и буду с вами говорить, если вы захотите. Вы хотите этого?
Один звук.
- Хорошо, попробуем. Кстати, мы можем усовершенствовать наше общение. Я буду медленно читать алфавит, а вы будете останавливать меня на нужной букве, издавая один звук. Так у нас получится слово. Это довольно медленно, но нам некуда спешить. Хотите попробовать?
Один звук.
- Хорошо. У меня в этом богатая практика: мне часто приходилось говорить таким способом с пациентами, которые не могут говорить членораздельно, но были в полном сознании. Как вы. Конечно, очень утомительно лежать все время молча, это скучно до умопомрачения; однако пациенту нельзя спать все время; для него это плохо, а иногда и нам требуется его помощь. Когда вы захотите что-нибудь сказать, издайте три звука, и я вам докажу, что знаю алфавит.
Три звука.
- А… б… в… г… д… е… - Иоганн остановил его на "П".
- "П"? - переспросил доктор Бреннер. - Если эта нужная буква, ничего не отвечайте. Хорошо. Итак, первая буква - "П". А… б… в… г…
Наконец получилось: "Правое ухо".
- Хотите, чтобы я вытащил тампон из правого уха?
Один звук.
Доктор аккуратно освободил правое ухо.
- Проверка, - сказал он. - Шестерил, шестьдесят шесть, швабра. Вы слышите обоими ушами? Вам не кажется, что звук движется из стороны в сторону.
Один звук, затем три звука.
- Ясно. Читаю алфавит. А… б… в… г… Вскоре получилось: "Нет тела".
- Вы хотите сказать, что не чувствуете своего тела? Один звук.
- Ну, конечно, вы не можете его чувствовать, вы еще не выздоровели. Но, честно говоря, - врал доктор с умением, выработанным долгой практикой, - вы поправляетесь на удивление быстро. Восстановились и речь, и слух. Это здорово обнадеживает. Я уже выиграл на вас пятьсот долларов, - продолжал врать доктор, - и это при том, что я утверждал, будто вы очнетесь в два раза позднее. Теперь я собираюсь удвоить свой выигрыш и буду спорить, что к тому времени вы полностью освоитесь с новым телом. Это очень здоровое тело, хотя вы его еще не чувствуете.
Три звука.
"Еще долго?" - получилось у них наконец.
- Вы спрашиваете, сколько времени прошло после операции или сколько времени потребуется, чтобы вы научились владеть своим телом?
Доктора Бреннера выручил звонок. Он прекратил чтение алфавита и сказал:
- Минутку, мистер Смит. Прибыл доктор Хедрик. Я должен все рассказать ему. С вами останется сестра… Сестра, пусть пациент отдохнет. Он, наверное, устал.
Доктор Бреннер встретил лечащего врача у двери.