Жвалевский Андрей Валентинович - Мастер сглаза стр 14.

Забавно, но в целом должность подобрана правильно. Главная моя функция - соблюдение ТБ в рамках математической статистики. Проще говоря, я должен постоянно делать так, чтобы клиенту не слишком "пёрло". Небольшие выигрыши для затравки - и все. "Джек поты" - только при большом скоплении народа и только для специально тренированных людей. И при этом - никого обмана! Нарушение закона причинности не является ни доказуемым, ни наказуемым, хотя и приносит неплохую прибыль. Во всяком случае, я свою зарплату отрабатываю полностью, да ещё и требую периодически премиальных.

Гарик платит. Ворчит, ругается, но платит. Значит, выгодно. Значит, надо ещё поскандалить. Тут он на меня закричит, наругается, выгонит, все отберёт и искалечит до неузнаваемости… Достаточно. Эпизод отработан.

Вот потому-то у меня голова и раскалывается, что перед каждым действием приходится переживать его противодействие. Таким нехитрым способом можно добиться всего, чего душеньке пожелается - кроме избавления от головной боли, разумеется.

Главное - ничего не планировать. Единственный способ обеспечить себе спокойное будущее - жить без него.

Где аспирин?

Пора вставать.

2

Лето все никак не могло начаться, застряв на странной температуре +12 градусов. Мужественно отцвела сирень, зябко отчирикали своё соловьи, а погода все не налаживалась. Люди на улице чётко делились на два класса: на тех, кто верит календарю, и на тех, кто верит Термометру. Первые добросовестно мёрзли в коротких рукавах и синели ногами из-под мини-юбок, вторые чувствовали себя комфортно, но неуютно, кутаясь в кожаные куртки и бормоча на ходу: "Не май месяц!". И действительно, уже давно шёл июнь.

До "часа пик" в "Жар-птице" было ещё далековато, и я решил немного пройтись пешком. В последнее время я стал заметно раздаваться в животе - сказывалось внезапно обрушившееся на меня обильное питание. Пешая ходьба, по замыслу, должна была убирать лишний вес, но пока только раззадоривала аппетит. Я уже совсем было вознамерился завернуть в "Макдональдс" (хорошо, что Гарик не видит - он бы меня самого сожрал за посещение этой "америкосовской тошниловки"), как вдруг дорогу мне преградили две цыганки в платках, ярких, словно зубная боль. Возраст их явно зашкаливал за бальзаковский, но у цыган с годами темперамент не выветривается. Я, наверное, слишком уж благодушно глянул на сих детей Шатров и джипов "Чероки", за что и поплатился.

- Извините, пожалуйста, можно спросить? - вкрадчиво загалдели они, и уже через пятнадцать секунд я приобрёл качества "молодого" и "интеллигентного", а моя ладонь стала предметом тщательного и придирчивого изучения.

Я уже вовсю проклинал собственное благодушество, но тут прорицательницы вчитались в мою ладонь - и подняли на меня взгляды, полные ярости и страха.

"Неужели на руке прочитали, - ужаснулся я, - про мои "отбойные" способности? Вот дрянь-то! Сейчас проклинать начнут!" Мастер сглаза немедленно уловил сигнал тревоги и за две тысячные секунды выдал на-гора картины проклятия, оскорбления действием, кражу кошелька и расцарапывание молодой и интеллигентной физиономии. Думаю, это был рекорд для "отбойных" действий. Цыганки только монистами брякнули, растворяясь в толпе.

"Беду почуяли, - подумал я, - точно прокажённого увидели. Вот тебе и цыганки-шарлатанки. Да я просто монстр какой-то!"

Настроение уже совсем решило упасть ниже уровня моря - как вдруг из-за моей спины раздалась немелодичная милицейская трель. Я рассмеялся.

- Зря смеётесь, - заметил подоспевший источник звука, - это и не цыганки никакие, а туркменки. Карманы лучше проверьте.

Я сунул руку в карман брюк. Бумажник, несмотря на потуги моего внутреннего дара, пропал. Однако я не переставал хихикать.

- Пройдёмте, - тоскливо произнёс милиционер, - протокол составим, что ли.

Я только рукой махнул. Зачем человеку ещё один "висяк" организовывать? Не так уж много у меня в кошельке и было. Одно плохо - до казино пришлось добираться пешком.

Зато появилось время поразмышлять.

Это уже мания преследования, отягощённая манией величия. На всякий случай я придирчиво рассмотрел ладонь, но ничего примечательного не обнаружил. Разве что отсутствие мозолей. Глупости это. Никакой я не монстр. Слишком увлёкся придумыванием себе проблем.

И если вдуматься, зачем? Была, помнится, когда-то простая, но ясная в своей простоте советская басня, я даже название её запомнил - "Егор и помидоры". Басня о некоем Егоре, который запасся на зиму помидорами, да вот что-то там прохлопал с микроклиматом в погребе. Словом, начали помидоры подгнивать. Не выбрасывать же добро! Стал Егор эти подгнившие помидоры поедать. А они все гниют. А он все ест. Так всю зиму и питался гнилыми помидорами.

Вот и я туда же. Оберегаюсь от несчастий, оберегаюсь, а зачем? Все одно я их в себе переживаю, жую свои гнилые помидоры.

Интересно, а почему всё-таки мой "отбойный" эффект не защитил кошелёк? Или воровство въелось в этих туркменских цыганок так, что никаким сглазом не выковыряешь? Надо будет потом Николаича попытать.

Входя в "Жар-птицу", я автоматически полез за пропуском в пиджак. Кошелёк обнаружился там.

3

Начало смены выдалось хлопотным и нервным.

Во-первых, не было Гарика. Он не выдержал издевательства климата над организмом и умотал в очередную Турцию (или в Тунис? Да нет, в Тунисе уже совсем жарко). Перед отъездом он построил всех своих управляющих - в буквальном смысле этого слова - и полчаса втирал им мозги, объясняя вещи, которые сами управляющие знали лучше него. Я тоже был приглашён на инструктаж, хотя и не совсем понимал, что я тут делаю. Недоумение росло до тех пор, пока Гарри Семёнович не соизволил обратить на меня внимание и порадовал известием, что в его отсутствие "вот он будет дежурить через день".

Надо сказать, что управляющие весть восприняли с удовлетворением - если не с облегчением. Это, безусловно, польстило самолюбию, но настроения не прибавило. Я вовсе не считал себя панацеей от всех бед и несчастий. Если начнутся настоящие неприятности в лице налоговой или ещё какого государственного рэкета, помочь я смогу очень вряд ли.

К тому же, за эти пару месяцев я уже выстроил для себя чёткий график жизнедеятельности: ночь работаю, ночь сплю, ночь отдыхаю. А так получается, что кроме работы и сна - никаких развлечений? "И, кроме мордобития, - никаких чудес"? Надо будет отгулов потом взять, решил я, но бдительный Гарик тут же уточнил, что сверхурочные будут выплачены в соответствии с КЗОТом. В смысле, "перебьёшься без отгулов".

Я, естественно, не стал прилюдно возмущаться. Все равно все мои мысли на сей счёт Гарри Семёнович и так знал - даже без телепатии. Единственное, что придавало мне уверенности и вселяло оптимизм - это приближающаяся гонка "Формулы-1" в Бразилии, до которой оставалось всего десять дней. Я был готов дать на отсечение практически любую часть собственного тела, что Гарик появится за день до квалификации, поотменяет все мои дежурства и мягко, но настойчиво пригласит погостить пару дней Это был ритуал, свято соблюдавшийся каждые две недели, благодаря чему Мишка Шумахер оторвался от второго места уже очков на 20 и неумолимо наращивал преимущество. Но Гарик с меня не слезал, требуя контроля каждого этапа "Гран-при". Мотивировал он это тем, что "Формула" - штука совершенно непредсказуемая, и, кроме собственно соперников, может помешать тысяча других факторов - от банальной аварии до скандала в прессе.

Каждый раз я ворчал, соглашаясь на очередной просмотр - но каждый раз все менее искренно. "Формула" постепенно завораживала меня своей многофакторностью. Был бы Николаич в рабочем состоянии, он бы в два счёта растолковал, почему из всех видов спорта болеть я мог только за биатлон и "Формулу".

Но пока наш вождь и учитель по-прежнему пребывал в коме и ничего никому не растолковывал. Поэтому все накопившиеся вопросы я обрушил на Гарри Семёновича и - частично - на Машу (хотя с ней мы виделись до обидного редко). В результате длительных расспросов вырисовывался любопытнейший образ.

Например, как меня дружно убеждали товарищи по коалиции, Николай Николаевич был начисто лишён каких-либо паранормальных способностей. Настолько начисто, что это само по себе было уникальным. Каждый человек, - утверждал Гарик, и в данном случае я ему поверил, - каждый человек чем-то таким обладает. Кто-то неудачу чует, а кто-то, наоборот, с собой носит. Все "интуитивные психологи" - немного телепаты, а все толковые замы - "усилители", А каждая женщина имеет способности "компенсатора".

Словом, любой человек несёт в себе эдакую "искру божью", хотя обычно и не подозревает об этом. Любой - кроме Николая Николаевича. Зато у него есть свои "прибабахи". Например, Гарик не может прочитать ни одной его мысли! Даже приблизительно!

Собственно, на этом они и познакомились. Гарри Семёнович тогда только начинал свой игорный бизнес, ко всему относился насторожённо и потому сразу напрягся, как только получил сигнал "странный тип в зелёном зале". Тип был действительно странный. Его итээровский наряд смотрелся крайне нелепо в казино. При этом сам Николаич держался уверенно, если не сказать нагло. Было заметно, что подобные заведения ему не в диковинку. Он равнодушно скользнул взглядом по шеренге "одноруких бандитов", по-собачьи повёл носом и твёрдым шагом направился к тем столам, где шла действительно серьёзная игра. Ставок не делал, но смотрел внимательно и явно чего-то ждал.