Всего за 249 руб. Купить полную версию
– Овощи тоже будут мясо".
Жил когда-то на свете эстрадный автор Григорий Минников. Смешно писал. Его монологи исполняли лучшие артисты эстрады.
Однажды Минников поехал с нами, юмористами, в Калугу.
В ресторане гостиницы он открыл меню и сказал: "Давайте посмотрим, чем здесь отравили Циолковского".
Когда-то группа юмористов поехала в Армению. Нас повезли на экскурсию в Гарпи. Мы побывали в церкви, высеченной в скале. Перед входом в церковь росли кусты. На ветвях этих кустов были завязаны тряпочки с желаниями. Мы все тоже завязали на ветках тряпочки.
Далее мы поехали в шашлычную. Нам дали потрясающе вкусные шашлыки. Минников съел свою порцию и сказал: "Отвезите меня назад в церковь, я хочу отвязать свою тряпочку, у меня всё сбылось".
Эстрадный автор Олег Левицкий, уникальный репризёр, когда при нём рассказывали о какой-то знаменитости, тут же говорил, что он с этим человеком сидел за одной партой.
Кто-то сказал: "Такое ощущение, что у Левицкого была парта длиной в 15 километров".
Когда у известного в 50-х годах писателя-сатирика Владимира Дыховичного родился сын, он назвал его Иван.
На что Смирнов-Сокольский сказал: "Какое редкое еврейское имя".
Он же, на совещании в Министерстве культуры, после слов Фурцевой:
– Чем вы, артисты, недовольны, вы же хорошо пулучаете?
Смирнов-Сокольский из зала ответил:
– Это вы пулучаете, а мы – зарабатываем.
Мой товарищ Андрей Вонсович однажды напечатал в газете рекламу: "Хороший хирург поможет плохому танцору".
Зиновий Гердт любил говорить: "Если на гастролях появляется хотя бы малейшая возможность не изменить жене, надо её обязательно использовать".
Папанов говорит: "Не страшно умереть, страшно, что у гроба будет стоять Тусузов". (Тусузову было под 90 лет.)
Актриса Театра сатиры Надежда Ивановна Слонова, когда заболела, сказала Ольге Аросевой: "Представляю себе свои похороны. Гроб в театре, но, Оля, вы меня знаете, если Плучек будет говорить речь обо мне, я встану и уйду".
Виталий Резников работал редактором в "Клубе 12 стульев" "Литературной газеты". А до того работал официантом в "Метрополе" и "Москве".
Какой-то остряк сказал: "Впервые в литературу пришёл человек сразу из половых и из органов".
Исаак Дунаевский у себя в квартире сидел у рояля и наигрывал какую-то очень симпатичную мелодию.
Жена спросила:
– Дуня, это твоя?
Композитор ответил:
– Пока нет.
Композитор Стравинский говорил: "Это только бездарные композиторы заимствуют чужую музыку, а талантливые её просто крадут".
Розыгрыши
Почему мы все так любим розыгрыши? Вернее, все, кроме тех, кого разыгрывают. В детстве нас хлебом не корми, дай кого-нибудь разыграть. Так оно с детства у многих и осталось. Особенно у тех, у которых детство до сих пор в организме играет. Люблю разыгрывать. И меня сто раз разыгрывали. Каких только розыгрышей не бывает! Просто поражаюсь этой дьявольской изобретательности.
Начнём с народных.
Самый простой розыгрыш. Гуляет мужчина с собачкой.
Подходишь, говоришь:
– А как зовут?
Мужчина отвечает:
– Тузик.
– А собачку?
И радости через край.
Звонят кому-нибудь по телефону и спрашивают:
– Это баня?
– Нет, это квартира.
– А чего тогда трубку берёшь?
Или звонят кому-нибудь среди ночи и спрашивают:
– Это стадион?
Тот спросонья говорит:
– Нет.
– А чего тогда в трусах стоишь?
– А я не в трусах, а в пижаме.
– А чего ты в пижаме на стадионе стоишь?
Каких только дурацких розыгрышей не бывает!
Один юноша позвонил своему приятелю. Трубку взяла жена. Он говорит женским голосом:
– Колю можно?
– Коли нет дома, что ему передать?
– Передайте, что звонила Зина, и ещё передайте, что я решила нашего будущего ребёнка оставить.
Представляете себе дальнейшую жизнь этого Коли?
А другой шутник развлекался так.
Звонит родителям девушки:
– Галю можно?
– Её нет дома.
– Да я знаю, она у меня, я спрашиваю: Галю можно?
Одно слово – придурок.
Откуда они берутся, эти розыгрыши? Кто-то их придумывает. Нескольких выдумщиков я знал. Известным специалистом по розыгрышам был композитор Никита Владимирович Богословский.
Ходила в давние времена легенда о том, как уснувшего у памятника Пушкину приятеля Богословский с друзьями отвезли в аэропорт и отправили в Киев, где он проснулся у киевского памятника.
Никита Богословский многие годы выступал с известным в то время композитором Сигизмундом Кацем. Выступали по отделению. Первое отделение – Богословский, второе – Кац. И вот однажды Богословский подшутил. Вышел на сцену и сказал:
– Я – композитор Сигизмунд Кац… – И начал петь песни Каца, которые знал наизусть.
На второе отделение приезжает Кац, выходит на сцену, говорит:
– Я – композитор Сигизмунд Кац. – И начинает петь те же песни.
Зрители его чуть не убили.
А был случай, когда всё тот же Богословский собрал в ресторане своих совсем не бедных друзей, заказал стол и сказал:
– Ешьте, пейте, заказывайте, кто что хочет, не стесняйтесь.
Все назаказывали как следует, невзирая на цены. В разгар веселья один из гостей вдруг спохватился:
– А где Богословский?
Официант говорит:
– А он уже пятнадцать минут как уехал.
Немая сцена. Потом крики:
– Негодяй! Мерзавец!
Но, делать нечего, доели, расплатились. Как только расплатились, тут же появился Богословский.
Все закричали:
– Где ты был?
– Да отъехал на полчаса по делам, а что такое? Что случилось?
И снова немая сцена, ответить нечего. Никто же платить не обещал. Разъезжались жутко злые.
Рассказывают, был ещё такой случай, когда Богословский с компанией сидели в ресторане. Среди них был артист, назовём его условно Петров Анатолий Иванович.
Вдруг раздался голос Левитана по радио: "Звание народного артиста СССР присваивается…" – и среди прочих – Петров Анатолий Иванович.
Петров вскочил:
– Вы слышали? Слышали? Мне дали народного.
Все стали артиста поздравлять. Никита сказал:
– Надо отмечать.
Артист закричал:
– Всем шампанского, шашлыков, икры!
Гуляли до утра.
Никита Богословский утром улетел в Сочи, чтобы не убили, это же он записал на плёнку голос Левитана.
Артист скандалил, требовал вернуть деньги. Хорошо, что через полгода ему дали звание народного.
Тут же позвонил Никита Владимирович и спросил:
– Отмечать будем? – и тут же положил трубку.
Большим мастером розыгрышей был артист Евгений Моргунов.
В какой бы город он ни приезжал, по улицам за ним ходила толпа мальчишек. А любимая его шутка была такая. Он подходил к продавщице мороженого с ватагой ребят и говорил:
– Всем мороженого!
Мороженщица радостно раздавала пацанам по порции.
– Спасибо, – говорил Моргунов и разворачивался, чтобы уйти.
– А деньги?! – кричала продавщица.
– Какие деньги? – говорил Моргунов. – Я хоть одну порцию себе взял?
А пацаны тут же разбегались.
А ещё на улице он надевал на глаза тёмные очки, вставал у светофора и ждал, когда подойдёт женщина посимпатичнее. К ней он обращался с просьбой:
– Не поможете слепому перейти улицу?
Женщина, конечно, соглашалась и протягивала ему руку.
Моргунов одной рукой хватал её за руку, а второй обнимал за талию. Пока они шли через дорогу, он трогал и гладил женщину. Если женщина начинала возмущаться, он срывал с себя очки и кричал:
– Я прозрел!
А ещё у него был такой прикол. Он брал с собой на гастроли несколько пар дешёвых часов "Победа". Приходил к председателю исполкома. Секретарше говорил:
– Доложите, народный артист СССР, депутат Верховного Совета Евгений Моргунов.
Председатель встречал его стоя. Они пили чай, разговаривали. В конце, уже прощаясь, Моргунов говорил:
– Так вы мне понравились, просто родной человек. Давайте на память, не глядя, махнёмся часами.
Председателю ничего не оставалось, как за дешёвенькую "Победу" отдать свой дорогой "Ролекс".
И так по всему городскому начальству. Домой приезжал с хорошим уловом.
Однажды мы с ним были на гастролях в Усть-Каменогорске. Во время обеда он сказал мне:
– Через пару часов зайди ко мне в номер.
Я зашёл. Моргунов, в махровом белом халате, лежал на кровати. Не успел я войти, как приоткрылась дверь ванной, и женский голос произнёс:
– Муслик, принеси мне халат.
Моргунов встал и отнёс в ванную халат.
Я спросил:
– Почему она вас назвала Муслик?
– Да, понимаешь, она со мной знакомиться не хотела, тогда я ей сказал, что я Муслим Магомаев. Сработало.
До сих пор не могу понять, где он нашёл такую женщину, которая в то время не знала Муслима Магомаева.
Весёлым человеком, заряжённым на розыгрыши, был Борис Сичкин.
Мы с группой писателей приехали в Ялту, пошли на пляж санатория "Актёр". Там же, на пляже, загорал Борис Михайлович Сичкин.
Аркадий Хайт спросил меня:
– Хочешь посмеяться?
Мы пошли к Сичкину. Вокруг него сидел народ. Он выступал. Увидел в море большой подъёмный кран, который доставал со дна гальку, и сказал: