- Ну, так что мы им сейчас поведаем, ваше хитромудрие? - Серафима с неподдельным любопытством взглянула на белого, как снег с отряжских горных вершин, Сутулого, потом на потянувшихся к ним отрягов с несостоявшимся погибшим героем во главе. - Выбирай… приятель… кто будет с ними говорить, ты или я.
- Я…
Парусина, покрывающая Масдая с щедрым запасом, приглушала немного слова разобиженного ковра, но не сильно.
- Дождь… Ненавижу дождь… и снег ненавижу… И град… не перевариваю… И туман… терпеть не могу… И какой вообще идиот придумал, что добраться до этого Хеймдалла можно только во время дождя… Какой солнцебоязненный маньяк… Какой старый гриб… Какая мокрохвостая лягуша…
- Эй, ты, поосторожней там с выражениями… - хмуро, но нерешительно здоровый рыжий парень постучал костяшками пальцев по укрытой брезентом шерстяной спине. - Пусть мы на тебе сейчас летим… но я не позволю так говорить про самого Рагнарока!.. И ему виднее, как простые смертные должны попадать в его чертоги. По радуге - значит, по радуге. Сказал бы по отражению в луже - попадали бы по отражению в луже! А радуги без дождя не бывает, это даже в Шатт-аль-Шейхе должно быть известно.
- Если уж этот ваш Рагнарок такой сообразительный, то мог бы придумать и что-нибудь попрактичнее дифракционного оптического явления в качестве дороги, - не замедлила сбогохульствовать и Серафима, дождь, а заодно и отрягов, не переносящая не меньше Масдая.
- Он - бог мудрости, к твоему сведению! - обиделся за Светоносного рыжий юноша.
- А мне все равно, за что он у вас отвечает, - тут же донеся в ответ сердитый шуршащий голос, воодушевленный поддержкой царевны. - Но если он не понимает, что во время дождя порядочные ковры должны лежать дома, на печи, то мудрости у него - не больше, чем в твоей рогатой шапке!
- Он самый мудрый из всех смертных и бессмертных! - обидчиво набычился и сжал кулак на рукояти меча Олаф. - И поэтому он стал повелителем всех наших богов, всего Хеймдалла!
- А я-то думала, что он стал повелителем всех ваших богов потому, что самый сильный, - иронично ухмыльнулась Сенька.
- Рагнарок Светоносный - бог войны, - с видом миссионера, читающего лекцию племени мумбо-юмбо, проговорил сын конунга. - Но еще он бог мудрости, музыки и поэзии.
- Таланты его суть разнообразны, - предусмотрительно отвернулась в сторону Адалета и скроила ироническую мину царевна.
Отряг насупился, и в ожидании подвоха покосился на нее.
- Ты издеваешься?
- Да что ты, как я могу! - с гипертрофированным ужасом воззрилась на него Серафима. - Рагнарок - бог мудрости. Натурально. Ясен пень. Чего же еще. Смотришь на отрягов, и понимаешь, что их верховный бог - главный по мудрости, поэзии и музыке. Сомневающегося да поразит фортепьяно с чистого неба. Тамам.
- У нас есть скальды, - так и не решив, насмешничает над ним иноземная царевна или нет, на всякий случай осторожно сообщил рыжекудрый королевич. - Они играют на гуслях и сочиняют всякие там оды, песни… сказания…
- Про войну? - предположила Сенька.
- А как ты додумалась? - удивился он.
- Вот такая я догада… - ехидно усмехнулась та. - Тебе-то бы не в жизнь не сообразить. У вашего-то брата все мозги хранятся в одной голове, и та - на том конце радуги.
- Че-го?!..
- Олаф?.. - торопливо постучал по плечу королевича Иван, начавший не без причины опасаться за направление развития разговора со всеми вытекающими последствиями. - Олаф!..
- Чего еще тебе?
- А-а… ты, случайно, не в курсе… э-э-э… кто такой Ульг? - нашелся Иванушка.
- Ульг? - в один миг позабыл про язвительную спутницу и подозрительно вперился в лукоморца юный отряг. - А ты откуда про него знаешь?
Царевич прикусил язык и быстро бросил вопрошающий взгляд на супругу. Она в ответ поджала губы и пожала плечами.
- Мы обета молчания Сутулому не давали.
- Сутулому? - еще больше насторожился королевич. - Какие у вас с ним делишки?
- Делишки бывают у мышки, - отрезала Серафима, и готовый выложить всё начистоту Иванушка предусмотрительно захлопнул рот.
Сын конунга вскочил, гневно сжимая кулаки и раздувая ноздри, но Масдай как бы невзначай заложил крутой вираж, и рыжий здоровяк, не удержавшись, повалился боком на мешки с припасами, продемонстрировав затянутому заплатками туч небу полусбитые подковки на подметках.
- Эй!.. Это еще что такое?!.. - просвистевшая мимо уха нога пятьдесят второго размера пробудила от послеобеденной дремы мага-хранителя. - Лукоморцы, немедленно поставьте отряга на место!
Обрадованная высочайшей индульгенцией на применение крайних мер, Сенька схватилась было за рукоятку ножа, но, к ее разочарованию, волшебник не вовремя углядел ее телодвижение и с пронзительной ноткой паники в сиплом со сна голосе торопливо заверещал:
- На ноги поставьте его, на ноги!!!.. Совсем без меня с ума тут посходили!.. Время идет, радугу искать надо, во все глаза глядеть по сторонам, а они тут распетушились, как конокрады на базаре!
Напомнив, кто тут главный, чародей отвернулся, изображая высшую степень недовольства, а сам украдкой протер рукавом слипшиеся глаза, делая вид, будто он просто размышлял о непреходящем и вечном, а вовсе не спал посреди белого дня, как самый обычный пенсионер.
- Пусть они мне скажут, откуда они знают про Ульга, и что он имеет общего с моим дядей! - стиснув зубы, прорычал отряг, самостоятельно, хоть и не слишком ловко принимая вертикальное положение на выписывающей горки и волны упругой спине Масдая.
Рука его как бы невзначай легла на рукоять широкого тяжелого меча, да там и прилипла.
- А волшебное слово? - язвительно вопросила Сенька, демонстративно пренебрегая плохо скрытой угрозой.
- Ч… что?.. - опешил Олаф, непроизвольно разжал кулаки и смущенно уставился на единственного специалиста по волшебным словам в их компании в ожидании подсказки.
Пока озадаченный Адалет раздумывал, не вздумал ли единственный отпрыск Гуннара подшутить над ним, "Пожалуйста" Ивана и "Криббль-Краббле-Круббле" Масдая прозвучали почти одновременно.
Олаф дернул плечами, фыркнул: "Ты меня за дурака принимаешь?", повернулся к Сеньке и уверенно повторил:
- Криббль-Краббле-Круббле! Скажи мне…
После такого вступления злиться дальше на исполненного собственной важности и значимости королевича не смогла даже Серафима.
Отхохотав положенное под сердито-сконфуженным взором рыжего парня, она выложила ему всё, как на духу.
- То есть, он это всё это заранее спланировал, получается, что ли?.. - жалко хлопая рыжими ресницами, позабыв сердиться на лукоморскую парочку, болезненно скривился отряг.
- Ты так доверял своему дядюшке? - удивился Иван.
- Нет, конечно! - вскинулся Олаф, словно его снова заподозрили в менее чем потрясающих умственных возможностях. - Да я лучше гада подколодного себе за пазуху засуну, чем ему доверюсь! Но Светоносный… Ну, Рагнарок… Повелитель всех богов Хеймдалла… Я про него говорю… Получается, что он хотел, чтобы дядя стал конунгом после смерти отца… но вместо того, чтобы прямо сказать… вместо этого он посылает Ульга… чтобы тот тайно сговорился с Сутулым… Зачем?..
Королевич мыслил вслух, старательно шевеля губами, хмуря брови и морща лоб, словно читал неизвестный текст на малознакомом языке. Дойдя же до первого вопросительного слова в потоке своего сознания, он замолк недоуменно, и огненно-рыжие брови его взлетели домиком да так и застыли - будто мимическое воплощение идеи вопросительного знака.
- А, может, это вовсе и не Рагнарок затеял? - отбросив на время вражду по отношению к представителю народа грабителей и пиратов, заработал изощренный в каверзах и хитростях ум Серафимы.
- Но это был его ворон!.. - в мучительных поисках ускользающей истины Олаф поскреб грязной пятерней квадратный подбородок, покрытый рыжим пушком как забытый в буфете хлеб - плесенью, пародией на модные среди его соплеменников бороды.
- Это и веслу понятно! - убеждая то собеседников, то ли себя, продолжил он. - Кого же еще, как не Рагнарока?.. Имя этого ворона - Хугинн, что означает "Мысль". Хугинн и Мунинн - два посланника Светоносного…
- А что означает "Мунинн"? - не сдержала любопытства царевна.
- Что?.. А, Мунинн… "Память", - недоверчиво, в ожидании подвоха, глянул на нее отряг, но, не дождавшись, немного расслабился и продолжил. - Что я хотел сказать?..
- Про птичек, - любезно подсказал Масдай.
- А, ну да… Я хотел сказать, что оба священных ворона - вестники Светоносного, это известно каждому ребенку… Но если Рагнарок сначала посылает Ульга…
- Так кто такой всё-таки этот ваш Ульг? - и без того не слишком стройные и стойкие ряды умозаключений потерянного и удрученного отряга снова были рассеяны - на этот раз Адалетом.
- Что?.. - снова вынырнул из омута уныния и насторожился королевич, - А-а… Ульг… Ульг - это дух раздора и предательства. От него все шарахаются, как от прокаженного. И боги, и люди. И… и… Что я хотел сказать?
- Про Ульга и Рагнарока, - напомнил Иван.
- И про птичек, - прошелестел Масдай.
- Да. Вообще-то, я хотел сказать, что сказать, будто посланцы Рагнарока могут сказать… сказать, будто сказать, что сказать… Хель и преисподняя!!! - взорвался, не выдержав непривычных умственных усилий, молодой воин. - Сказать, будто Рагнарок попросил Ульга выполнить его поручение - это всё равно, что сказать… сказать… сказать… что вон это - кривое коромысло, а не радуга!..
- Где?!..
- Где коромысло?!..
- Где радуга?..
- Вон!..
- Точно!..
- Радуга!..
- Скорей туда!..
- Масдай!..
- Уже лечу-у-у-у-у!!!..