- Привет, господин Джиндживер. Меня зовут Коггз. А Ферди здесь?
Дикий кот пожал лапку, просунувшуюся сквозь стену.
- Здесь он, здесь, Коггз. Если ты посмотришь внимательно, то увидишь его в дыре вон там.
Оба ежонка уставились друг на друга сквозь отверстия.
- Привет, Коггз!
- Привет, Ферди!
- Скоро явится стража - они принесут мне хлеб и воду, - перебил их Джиндживер. - Я поделюсь с вами. Сидите смирно по своим камерам и не шумите. Завтра, когда прилетит Чибб, я сообщу ему, что вы здесь.
Без особенного труда Джиндживер вернул камни на место. Он сидел в ожидании стражников, которые должны были принести его ежедневную порцию хлеба и воды, и размышлял о том, что впервые за длинную череду горестных дней он снова обрел способность улыбаться.
На поиски друзей идут
Отважные мышата
За горы, реки и леса
Проложен путь когда-то.
И весело весенним днем
Дружина выступает
И зелен лист, и звонок свист,
И солнышко сияет.
- Гонф, прекратишь ты наконец скакать и вопить?! Мы ведь пытаемся разобраться в рукописи! Динни, швырни-ка что-нибудь в этого вредного толстяка!
Мартин принялся чесать в затылке, когда они с Беллой снова склонились над свитком. Юный Динни с полной готовностью запустил в воришку большой подушкой, и безобразник повалился на спину.
- Хршшхр, теперь примолкнешь малость, Гонф. Ты просто какой-то мешок с воплям, клянусь рытьем, мешок с воплям!
Гонф разлегся на полу, положив голову на подушку; он тихонько напевал обрывки новых стихов, которые собирался сложить. Мартин и Белла усердно трудились над свитком, выделяя понятные места и делая пером соответствующие пометки на карте. Рукопись была написана древним письмом барсуков, которое Белле приходилось истолковывать для Мартина.
Динни крикнул из глубина кресла, в которое он уютно зарылся:
- Мартин, что нового?
Мартин прочитал вслух:
"Дар госпоже Чернухе от дикого гуся Олава Бороздящего Небо, которого она нашла раненым в Лесу Цветущих Мхов и вылечила. Ориентир, по которому моя стая находит дорогу к морю, называется горой огненного дракона".
В этом месте Мартин поставил звездочку и написал: "Саламандастрон" и продолжил:
"Мы, вольные жители неба, летаем туда на крыльях. По земле же придется проделать длинный и тяжелый путь. Вот как нужно идти (начну с того, как я пролетаю над Барсучьим Домом):
Верша полет, смотрю с высот
Лишь зелень крон во взоре,
Как будто волны подо мной,
Что ветер гонит в море.
Рассветный луч мне в спину бьет,
Воркует голубь сонный,
Полоска бурая ползет
Змеею протяженной.Лучу я гогочу: Лечу! - Лечу!
И над равниной золотой
Крылом я в небе бью,
И под собою зрю теперь
Синющую змею.
Потом изменчива земля
То вверх, то вниз бросает,
И ряд зубов земли торчит,
Что шерсть овец кусает.Лучу я гогочу: Лечу! - Лечу!
А дальше мгла стоит, клубясь,
Но все-таки я вижу
Кругом предательскую грязь,
Болотистую жижу.
Но дальше над равниной вод
Должны мы устремиться,
Где, испещряя небосвод,
Кричат морские птицы.Лучу я гогочу: Лечу! - Лечу!
Летим мы дале прямиком
Над высоченным пиком,
Что там пылает маяком
В краю глухом и диком,
Туда, где месяц молодой,
Летим мы на просторе,
Где небо сходится с водой
И солнце тонет в море.Лучу я гогочу: Лечу! - Лечу!".
Гонф подошел и уставился на свиток.
- Ну что ж, этот самый как-его-там Бороздящий Небо был почти таким же отличным бардом, как я. Однако готов спорить, товарищ, что воровать, как я, ему было слабо.
Мартин покачал головой в раздумье:
- Странный, конечно, путеводитель: рассказано гусиным стихом, записано на древнебарсучьем, а переведено на обычный лесной. Как думаешь, Белла, мы ничего не пропустили?
Барсучиха возмутилась:
- Конечно же нет! Перевод совершенно точен - слово в слово. Сам знаешь, барсуки очень образованные звери, хотя все это кажется мне крайне загадочным.
Динни выкарабкался из кресла и искоса посмотрел на аккуратные записи Мартина.
- Урр, та-та-та, вот так ученость! Клянусь рытьем, это потруднее будет, чем воду пилить!
Гонф с трудом сдержал смех.
- Ну, Дин, умеешь же ты выражаться! Теперь нам остается только поднапрячь мозги и вообразить, что мы все стали Бороздящими Небо.
Мартин поддержал его:
- Правильно! Именно так нам и следует поступить. Надо представить себе, как мы видели бы землю сверху, если бы были птицами.
Стоя у окна своей комнаты, Цармина смотрела, как занимается рассвет над Страной Цветущих Мхов. Туман клочьями висел над верхушками деревьев, солнце поднималось все выше в бледно-голубом безоблачном небе. Повелительнице диких котов необычайно нравился ее последний замысел. Теперь лесные жители, наверное, уже заметили, что двое ежат потерялись, и они должны выслать отряды на поиски. Цармина отправила Кладда и еще одну ласку по имени Поскребыш прочесывать лес во главе отборного отряда примерно из двадцати солдат. Они отправились налегке, не обремененные привычными доспехами Котира. Они смогут действовать как партизаны: прятаться в засаде, чтобы захватить любых жителей леса, какие попадутся, и избегать открытого столкновения, если им решат дать бой.
Цармина видела, как солдаты, вооруженные каждый на свой вкус и основательно снабженные провиантом, крадучись выходят из ворот крепости. Повелительница диких котов скривила губы от удовольствия. В данный момент не было необходимости продолжать допрос двух пленных: пусть посидят в своих камерах, пока не почувствуют мук голода. Всегда легче допрашивать зверей, которые несколько дней не ели. Да и где уж двум маленьким ежатам превзойти в хитрости саму Повелительницу Тысячи Глаз?
Поскребыш был довольно наблюдательной лаской. Он ткнул кинжалом в сторону неба:
- Видишь этого дрозда, Кладд?
Кладд отметил, что Поскребыш не соизволил титуловать его командиром. Он взглянул вверх, но Чибб уже скрылся из виду.
- Дрозда? Где?
Поскребыш вложил кинжал в ножны.
- Ты не успел его заметить. Готов присягнуть, что это та же птица, которую я несколько раз уже видел, - она кружила у казарм. И всегда под конец пряталась где-то на уровне земли.
Кладду не хотелось признать, что Поскребыш оказался более бдителен, чем он сам.
- Гм, может, это что-нибудь и значит, а может, и нет. Обычно жители леса не очень-то водятся с птицами. Но на всякий случай надо разобраться… Эй ты, Толстохвост, отправляйся к Котир и доложи госпоже об этом дрозде. И никому ни слова! Я не желаю, чтобы Ясеневая Нога или лисица присваивали себе мои заслуги.
Толстохвост отдал честь и затрусил по направлению к Котиру.
Поскребыш оглядел густой лес, окружавший их со всех сторон.
- Я думаю, нам стоит на некоторое время залечь здесь в засаде. Таким образом мы сможем немного отдохнуть, не прекращая наблюдения, а, Кладд?
Эта мысль показалась Кладду вполне здравой, но непочтительные замашки Поскребыша начинали его раздражать.
- Я то же самое подумал. Ребята, давайте-ка, подберите себе хорошие укрытия да держитесь начеку. Если замечу, что кто-нибудь дрыхнет, я из его хвоста себе шнурки для сапог нарежу! К тебе, Поскребыш, это относится.
Патрульный отряд стал разбредаться меж деревьев. Поскребыш показал язык в спину Кладда и неслышно пробормотал:
- Кладд-тупица, в голове водица!
Несмотря на яркий свет солнечного дня, Толстохвосту было не по себе одному в Стране Цветущих Мхов. Горностай поспешно пробирался между деревьями, бросая направо и налево быстрые внимательные взгляды. На ходу он вслух повторял сам себе указания Кладда:
- Рассказать госпоже, что по территории Котира шатался дрозд. Он летит низко, а потом исчезает на уровне земли. Кладд думает, что это каким-то образом может иметь отношение к лесным обитателям. Я не должен ничего говорить Ясеневой Ноге и Фортунате. Гм, если они меня спросят, я просто совру им, что вернулся, потому что вывихнул лапу. Стоит на всякий случай поучиться хромать.
Аргулор широким кругом облетал лес: это был способ одурачить всех в Котире и заставить их думать, что он улетел. Он уже стал было заворачивать назад, как вдруг услышал доносившийся снизу голос и увидел под собой горностая, хромавшего по кустарнику:
- Я должен рассказать госпоже, что какой-то дрозд заметил, как Кладд болтается вокруг казарм. Нет, не так. Я должен доложить дрозду, что Кладд болтал с госпожой…
Аргулору не потребовалось безупречного зрения, чтобы определить, где поджидало его очередное блюдо. Он камнем рухнул вниз.
У этого камня были когти и страшный кривой клюв!