-- Кто ж про него не слышал, -- отозвался крестьянин.
-- А мне приходилось бывать там. Говаривали, что на месте руин по ночам появляется замок, во всем своем былом великолепии. Факелы освещают ворота, а на башнях жгут костры.
Крестьянин присвистнул.
-- Однажды, шел я в Нордфолк и к вечеру остановился у каких-то руин. Развалины там знатные. Сейчас, думаю, разведу костер и на ночлег устроюсь. Но услышал я вой нехороший. Вроде похож на волчий, но не он. Я забрался на одну из плит и стал ждать. Солнце уже село, а костер развести я так и не успел. Слышу, вой ближе становится. Потом шарканье какое-то, рычанье. Думаю, сейчас ко мне подойдут звери эти, но вдруг, будто кто-то в рог протрубил. Те зверюги, что возле меня выли, побежали в лес, я даже клацанье когтей о камни слышал, а потом и цокот копыт. Еще раз протрубил рог, и сразу все стихло. Правильно говорят, что места эти недобрые. Когда-то колдуны там сборища устраивали, а потом Толбот прогнал их и замок свой построил. И говорят, что прокляли они графа и весь замок его заодно. Ты ведь знаешь, что замок сгинул за одну ночь, а графа в тряпье потом видели во многих землях? Вот такие они, ведьмаки. А выли, как мне потом рассказали, толботовы гончие. Они выискивали жертвы для своего хозяина. Стало быть, в рог трубил сам проклятый Толбот.
-- Тьфу ты, -- отмахнулся крестьянин, -- кто такие страсти перед закатом рассказывает? Тут же тоже места лихие!
-- Так я не рассказал тебе эту историю до конца! -- смеясь, сказал Клод, -- сижу я на глыбе этой, а камень-то холодный, замерзать я начал. Эх, думаю, жаль, что сумку свою внизу оставил. Там у меня немного эля в бурдюке было. Минут через двадцать стихло все и даже потеплело как-то. Сверчки запели, где-то в чаще сова прокричала. На небе звезды зажглись, и светло стало, почти как днем. Даже траву видно было. Смотрю я вниз, где там моя сумка лежит. Глаз от нее отвести не могу, но понимаю, что слезать на землю опасно. Вдруг, сумка моя шелохнулась, потом еще раз. По спине озноб пробежал. Неужели, слуги Толбота подразнить меня решили? Потом пригляделся, блестит что-то у сумки. Бусинки две на меня немигающим взглядом смотрят, и я на них гляжу, как привороженный.
-- Страсти-то какие! -- воскликнул крестьянин, -- я тебя ссажу так.
-- Ты дослушай, а потом говори, -- обиженно сказал Клод, -- а то ведь я могу и промолчать, а ты так и не узнаешь, что я там видел.
-- Ладно, ты прав, -- махнул рукой крестьянин, -- не томи, продолжай!
-- Стало быть, две бусины на меня смотрят. Потом писк услышал, и понял, что суслик это! Я, оказывается, сумкой своей ему норку закрыл, вот он и хотел ее сдвинуть, чтобы домой попасть.
-- Так может, это слуги Толбота приняли облик суслика? -- раздался уже знакомый голос, -- Решили заманить тебя вниз и утащить в эту самую нору?
-- Да брось ты, -- усмехнулся Клод, -- что я, простого зверья не видел? Говорю тебе, суслик это был.
-- А ты потом слез с камня? -- не унимался голос.
-- Нет, уснул я. Утром взял сумку, а под ней оказалась нора.
-- Чудно все это, -- покачал головой крестьянин, -- ты, юноша, с батюшкой своим не спорь. Ему виднее, что там было. Про графские земли, и правда, недобрые слухи ходят, но если начать сусликов остерегаться, то лучше вообще из дома не выходить. Я помню, был у нас один, примерно твоих лет, во всем тайный смысл видел. Ему говорят, вставай, иди с пастухами коров пасти, а он заявляет, что не пойду мол, пока солнце не взойдет. Так скотина-то рано встает и нет ей дела до примет и поверий.
-- Что же с ним стало? -- спросил Клод.
-- Да ничего необычного, -- пожал плечами крестьянин, -- отец-то у него суровый человек был, но жене не перечил, а уж она чадо свое всегда защищала. Случилось однажды, что к нам монах забрел. Много он про чудеса разные говорил, а ему кто-то про нашего паренька рассказал. Монах захотел посмотреть на него, а после с родителями пошептался. Дал он матери паренька совет один ценный, после чего парень наш сам раньше всех подниматься стал, а работать начал за четверых.
Крестьянин выждал паузу.
-- Пороть, говорит, его надо. Чем чаще, тем проку больше. Так даже в трактатах записано. Он свиток показывал. Поступили, как ученый человек велел. После первой порки парень в приметы глупые верить перестал. После второй -- по дому помогать начал, а потом и вовсе за ум взялся. Вот так-то, юноша.
Клод начал опасаться, что парень опять поднимет шум, но тот молчал. Они медленно подъехали к развилке. Крестьянин цокнул языком и вол остановился.
-- Эх, жаль конечно, -- вздохнул крестьянин, -- но вот она, развилка. Прямо пойдете -- к трактиру выйдете. Хотя можно и срезать. Видите тропу? Дорога впереди крюк делает, а по лесу можно напрямую пройти. Там потом опять выйти на дорогу и до трактира останется с час ходьбы. Вот мой путь, -- он указал на поворот, -- за леском деревня стоит. Ежели хотите, то прошу к нам.
-- Спасибо, -- Клод слез с телеги и закинул за спину свой мешок, -- Заночуем в лесу, а завтра к трактиру выйдем. Доброго пути тебе!
-- И вам доброго, -- крестьянин повернулся к ним лицом. В этот момент Ингрид, выбираясь из телеги, уронила шляпу и по ее плечам каскадом рассыпались длинные волосы.
-- Чтоб их, -- выругалась она.
Глаза крестьянина расширились. Он хотел что-то сказать, но язык его не слушался. Взмахнув кнутом, он стегнул вола и, трогаясь, все-таки смог выговорить слова охранной молитвы. Весенний ветер донес до Клода неразборчивое бормотание крестьянина с единственным отчетливым словом "Девка!"
Глава 7
В кабинете магистра Гилкриста повисла наряженная тишина. Патрик Моррис, первый помощник Верховного магистра, внимательно следил за лицом своего шефа. Обычно улыбчивое и добродушное лицо старика было угрюмым. Патрик и сам был удивлен срочным письмом брата Олафа.
Он строил догадки, что могло произойти за время путешествия младшего магистра и его свиты. Нехватка денег, болезнь, мелкие дорожные неприятности -- иного брат Олаф просто не мог написать -- ведь все отчеты об экспедиции должен был высылать лично магистр Фостер. Моррис показал конверт Верховному магистру и, распечатав его, вынул еще одно письмо. Гилкрист велел сначала прочесть первое. Ровные строки, идеально правильные буквы, поплыли у Патрика в глазах, едва он прочел несколько предложений. Он хотел замолчать, но Гилкрист жестом приказал читать дальше. Дойдя до середины этого, по-военному, сухого отчета, Моррис замолчал. Казалось, если все демоны сейчас будут заставлять его читать, он не сможет произнести ни слова. Ком подкатил к горлу.
-- Читай дальше, -- приказал Гилкрист. Его мрачные голубые глаза неотрывно смотрели на письмо.
-- В одежде одного из нападавших, братом-рыцарем Густавом Мейером, была найдена записка с указанием примет младшего магистра Фостера и возможных мест, которые он посетит в городе, смотрите приложенный документ к данному письму. У нас нет сомнений, что это не случайное нападение, а заказное убийство.
Магистр Гилкрист развернул второе письмо. Быстро пробежал по нему глазами и положил перед собой на стол.
-- Продолжай, -- устало произнес он.
-- Помимо всего, братом-рыцарем Мартином Хайнсом, было установлено, что на месте преступления использовалась Сила Земли, а именно заклинание Глиняных Кирпичей, чего сделать покойный Фостер никак не мог. Также было отмечено использование заклинания Огонек, которым, предположительно, Фостер расправился с четырьмя нападавшими. Есть следы использования Стрелы Ярости, жертв от которой не найдено, что натолкнуло нас на мысль о спасшихся убийцах. Я принял решение лично произвести расследование. Сейчас нам известно, что выжившие преступники есть и мы продолжаем их преследовать...
Патрик отвел взгляд от письма и посмотрел на магистра. Гилкрист сидел, скрестив пальцы у подбородка, и напряженно думал. Он взвешивал каждое слово, оценивал каждую улику.
-- Вы думаете, заказчик из ордена? -- неуверенно спросил Патрик.
Гилкрист внимательно посмотрел на своего секретаря:
-- Читайте дальше.
-- Да, конечно, -- спохватился Патрик, -- ... преследовать. Последующие рапорты, с появлением новой информации, будут отправлены через курьера ордена. Искренне сожалею и скорблю об утрате, Олаф Колхайн. Будет нашим оружием Истина.
-- Патрик, -- обратился магистр, едва тот закончил читать письмо. -- Собери совет старших. Причину сбора пока не оглашай.
-- Хорошо, Верховный магистр!
***
Через час в кабинете Гилкриста собралось десять человек. Два Старших брата Покоя и Послушания, заведующий Великой Библиотекой, Старший брат Священных Рыцарей, сам Патрик, второй помощник Верховного магистра, командор резиденции, Старший брат Лечебного Крыла, в самом темном углу разместился глава Мрачных Братьев. У окна, в кресле, отдаленно напоминающем трон, сидел Верховный магистр Элиот Гилкрист.
-- Брат Патрик, -- сухо сказал магистр, -- ознакомь братьев с письмом.
Пока Патрик читал, никто не проронил ни слова. "Конечно, -- думал он, -- в душе каждый потрясен случившимся, но сейчас не время для эмоций". Закончив читать, он сложил письмо и встал возле кресла магистра.