Девушка попыталась поклониться, и едва не рухнула вниз, внезапно поняв, на какой невероятной высоте находится.
- Не смотри вниз! - предупредила ее богиня. - Смотри на меня. Чего ты желаешь получить от меня, дитя человеческое?
- Любви! - без колебаний ответила Зимава.
- Хорошо, - кивнула Лада, - пусть будет так. Я дозволяю ее тебе. Люби!
- Я хочу любви своего мужа! - поправилась девушка.
- Он и так рядом с тобой, смертная. - Зимава ощутила, как Лада подняла на нее свой взор. - Чего тебе еще нужно? В любой день и час ты можешь прикасаться к нему, говорить с ним, видеть его, сжимать в своих объятиях. Разве лучше было бы любить того, кто принадлежит другой, кого видишь мельком, с кем не в силах перемолвиться, встреча с кем есть небывалая редкость? Люби его, дщерь человеческая. Пусть это будет тебе моим подарком. Наградой за тяжкие годы сиротства, что довелось тебе испытать.
- Нет, Лада, ты не понимаешь. Я прошу любви мужа, не своей!
- Разве любовь бывает раздельной? - удивилась богиня. - Люби его, Зимава, люби. Лови каждое его дыхание и улыбку, замирай при звуке его шагов, радуйся его рукам и губам. Отдай ему себя всю, без остатка, пожертвуй себя мужу и не проси ничего взамен.
- И тогда он меня полюбит? - одними губами спросила девушка.
- Нет, - кратко отрезала Лада.
- Но почему?! - во весь голос закричала Зимава.
- Разве ты хотела любви, когда шла вокруг ракитового куста, когда приносила клятву верности, когда нарекала встреченного прохожего своим единственным мужем на веки вечные? - Ребенок исчез из рук богини, а сама она оказалась рядом с девушкой. - Нет, дитя человеческое, ты желала лишь мирского союза. Ты получила то, чего хотела. Из сострадания к тяготам твоим я готова наградить тебя любовью. Тебя. Но не его.
- Чего же в этом хорошего, Лада? - подняла лицо к сияющему облику богини Зимава.
- Любовь приходит лишь раз, моя милая, - ласково ответила та. - Ты тонешь в ее огне, ты забываешь о себе, о мечтах и планах, ты вынашиваешь детей, ты растишь их и ты уходишь в иной мир, исполнив свое предначертание. Твоей любви суждено стать мучительной и безответной. Ты можешь испытать ее - либо не познать вовсе. Твоя клятва верности запрещает мне одарить мужнюю жену иным избранником.
- Так внуши любовь моему мужу!
- Я хранительница семьи, а не возжигательница страстей, дщерь земная, - отступила Лада. - Ты не думала о сем у ракитового куста, и ныне сетовать поздно. Отныне тебе доступна лишь половина страсти. Ты чиста и искренна, и за то я готова оказать тебе любую милость. Ты можешь познать любовь безответную или не испытать ее вовсе. Выбирай, чего тебе хочется больше?
- Я… Я просила совсем другого!
- Выбирай возможное, добивайся желанного, дитя человеческое, - ответила богиня. - Не стану тебя торопить. Думай.
…И Зимава вдруг поняла, что все еще находится в центре маленького стремительного хоровода.
- Все, хватит! - крикнула она, разорвала руки жриц и выскочила из прохладного росистого закутка на жаркий полдень. - Не нужно мне ничего, не хочу!
Женщины в недоумении остановились. Чуть помедлив, самая молодая кинулась вслед за просительницей:
- Ты видела Ладу? Говорила? Что она тебе сказала?
- Сама по радуге поднимись, там и узнаешь, - огрызнулась на нее Зимава.
"Безответная, безответная, безответная" - продолжал пульсировать в ее разуме приговор богини. Она клялась в верности без любви - и теперь ее врата для Зимавы закрыты.
Но разве она виновата в том, что назвала мужем единственного из возможных? Виновата в том, что чуть не осталась в старых девах? Виновата в том, что оказалась в юности с малыми сестрами на руках? Почему Лада решила ее столь жестоко за все покарать?
- Ну и пусть, - упрямо выдохнула она, уже входя в город. - И так обойдусь. Без любви, так хоть в роскоши!
После этого решения мысли Зимавы перескочили на более мирские заботы - вспомнив про квашню и обещанные лешему пироги, она ускорила шаг, еще раз припоминая, что и как долго нужно раскатывать, как укладывать и защипывать начинку, сколько выпекать. Уже слыша мерный стук, девушка нырнула в калитку, но вместо потного и мускулистого мужа с тяжелым колуном увидела Плену на веревочных качелях. Девочка стучалась краем сиденья о ножки яслей, но ее это ничуть не беспокоило.
- А Лесослав где? - спросила Зимава.
- Его еще с утра холоп боярина Валуя в детинец позвал, с броней и оружием, - ответила с крыльца Чаруша. - В поход они ратный уходят. Вот ныне же и отплыли. Дядя Лесослав велел тебе за него кланяться и пожелания добрые передать. Дабы не сердилась, коли что не так меж вами случалось. Это он о чем?
Сердце Зимавы резко сжалось и замерло. Девушка вспомнила пророчество лешего, сказанное еще при первой их встрече: что будет он жить среди смертных недолго и оставит ее богатой вдовой.
Однако она не была готова вот так вдруг, резко, лишиться человека, на которого только-только начала привыкать опираться. Пусть неласкового, странного и холодного - но готового в любой миг помочь, поднять, перенести, обустроить, заботящегося об их благополучии. Согласного всегда быть рядом. Любимый-нелюбимый - но она не хотела снова остаться одна!
- Не забирай его, Лада, молю, - прошептала девушка, пугаясь возникшей в душе пустоты. - Верни, я согласна на все!
ВОИН СВАРОГА
То, что его сорвали с места столь внезапно, Ротгкхона ничуть не удивило. На войне внезапность всегда и везде играет решающую роль, и ни один здравомыслящий воевода не станет заранее осведомлять простых ратников о будущем походе - если не желает, конечно, чтобы о том прослышал противник. Условия своего договора вербовщик исполнил: примчался по первому зову, имея с собой припасов на два десятка дней, броню и оружие. Остальное было заботой княжеской, а не дружины.
Приятным сюрпризом оказалось то, что он оказался в судовой рати под командой боярина Валуя. Тот явно признал в новике друга, а значит - поможет вербовщику в его планах.
В поход отправилось больше пятнадцати ладей и пять ушкуев. Считая по полста бойцов на ладью и два десятка на ушкуй - Муром бросил на войну почти все свои силы, восемь с половиной сотен воинов. Значит, ставки были высоки, и у каждого дружинника появились неплохие шансы отличиться. И самые большие - у сотни боярина Валуя, сразу вырвавшегося вперед на стремительных ушкуях.
Вниз по Оке передовой отряд шел под парусами. Незадолго до заката он добрался до полноводного Итиля, повернул на юг и пристал к берегу. Здесь дружинники переночевали, не разводя костров, а с первыми лучами снова покатились вниз по течению. Около полудня, миновав заболоченное устье широкой реки, боярин Валуй высадился с полусотней ратников и дальше вверх по течению отправился вдоль берега пешком. В число избранных им бойцов попал и Ротгкхон. А кроме того - хорошо знакомый вербовщику, молодой волхв Избор, все оружие которого составляли два ножа да легкая котомка.
Свою полусотню молодой воевода быстро не гнал, берег силы, а где-то часа за два до заката объявил привал.
- Костров не разводить, - опять распорядился боярин, - кто голоден, подкрепитесь пирогами с водой. Да токмо не забывайте, что ночью сеча случиться может.
- Ну, с пустым брюхом драться - оно легче, - вытянулся на траве недалеко от командира Ротгкхон. - Но только если уверен, что на новый день отдохнуть получится. Иначе, если придется бегать до заката, лучше все-таки подкрепиться.
- Не придется, - пообещал боярин. - До кордона булгарского немногим более версты осталось. Нам надобно так сделать, чтобы они сигнала в Ондузу не подали о приближении дружины муромской. И времени на сё токмо от заката и до рассвета. Ночью от их стараний толку мало, огня на гаком расстоянии за лесами не разглядеть, дыма в темноте не увидишь. Утром же небо над их кордоном должно быть чистым.
- Людей там много, на кордоне?
- Десятка два, не более, - ответил один из дружинников. - Коли врасплох застать, то пока караульный тревогу поднимет, пока они за оружие схватятся и из людской наружу выскочат - в нижний двор мы всяко запрыгнуть успеем. Сигнальный костер там завсегда сложен. Так что не запалят.
- На караульного я дрему напущу, по ветру, - пообещал юный волхв. - Коли тихо заберетесь, весь кордон спящими повяжете.
- Так оно, конечно, проще, - согласился ратник. - Токмо все едино шесты на подходе надобно срубить. Ворота они нам всяко сами не откроют.
- Шесты! - спохватился боярин. - Богоня, Ярун, срубите пять стволиков на шесты, а то ночью звук уж очень далеко разносится.
К сумеркам небо затянуло плотной пеленой облаков. Чтобы не оказаться ночью в непроглядной темноте, Избор провел обряд зачитки на травы и воды, принеся дары Похвисту и призвав его в помощь. Вскоре налетевший ветер раздул тучи, дав шанс звездам и яркому полумесяцу подсветить землю. Ратники приободрились, снялись со стоянки, сперва добравшись до соснового бора, а потом уже по нему быстро двинулись в нужном направлении. Шли уверенно, без колебаний - скорее всего, воины бывали здесь уже не раз и в проводниках не нуждались. Примерно через час дружинники свернули обратно к реке и вскоре затаились за густыми зарослями бузины.
Наверное, со стороны булгар было неразумно оставлять подобное укрытие на подступах к заставе, но пространство на добрых три сотни шагов вокруг крепостицы было не только начисто вырублено, но и выкошено, так что борьба с кустами на большем расстоянии сторожам могла показаться уже сильным перебором.