- Ладно, человек, - обратился волкодлак к Яросвету, с сожалением оглядывая его с ног до головы. - Не судьба тебя сегодня съесть, но ты уж в следующий раз хоть недруга какого с собой прихвати, за которого эта шишка заступаться не будет.
- Ага, и пожирнее, люблю сочное мясо! - подхватил еще один из волкодлаков. - Да волосы пригладь, торчат в стороны, что солома. Люди подумают, что нас испугался!
И засмеявшись, по-волчьи, с подвыванием, видимо удачной шутке, они в один прыжок скрылись из глаз. Только качающиеся ветки кустов напоминали что волкодлаки не были сном.
У Яросвета подломились колени. Он рухнул на землю как подрубленный старательными лесорубами дуб, но с визгом вскочил потирая ушибленное место. Из земли торчал брат-близнец того сучка, который он совсем недавно ругал последними словами. Впрочем и место которым он приземлился, было то же самое. Заметив веселые искорки в глазах лешачка, буркнул хмуро, потирая многострадальный копчик:
- Торчат тут из земли всякие, только посидеть решил…
- Посидеть? - как-то слишком невинно спросил лешачок, - а я думал, ты волкодлаков испужался…
- Вот еще! Чего их боятся? Собаки, ить, как собаки… Так и хотелось им косточку бросить, только жаль не захватил… Так это были волкодлаки?
- Они самые, - лешачок махнул рукой. - Любят похулиганить, людей попугать, а так безобидные…
Яросвет недоверчиво посмотрел на спутника:
- Какие ж безобидные? Я слышал, с ними не всякий богатырь…
- А что им остается? Они его и не трогают, а он подскочит, обзывается, да еще мечом тыкнуть норовит. Так что, они в пределах самозащиты…
- Чего-чего, - недоверчиво покосился на лешачка Яросвет, - в каких пределах?
- Ну это когда или ты, или тебя, третьего не дано.
- А, ить, ежели так, то это да…
Некоторое время шли молча. Яросвет крутил головой рассматривая тот самый Черный Бор о котором ходило столько страшных рассказов. На деле же, он выглядел не таким уж и страшным. Лес, как лес. Кусты как кусты. Орешник как орешник. Ели как ели. И паутины не больше чем в обычном лесу, и пауки вроде не крупнее. Хотя, кто знает, что здесь еще может попасться. Одни волкодлаки чего стоят.
От таких размышлений Яросвета оторвала крупная капля воды, сорвавшаяся с качнувшейся от ветра ветки, и упавшая прямо за шиворот. Произошло это так неожиданно, что он невольно взвизгнул, но устыдившись лешачка принялся оправдываться:
- Холодно больно, а я ить, страсть как холод не люблю, да и когда сыро тоже…
- Да уж, когда сыро, это только водяным на радость. А последнее время всегда сыро. Мой дед говорит, нехороший это дождь, и грозы нехорошие. Говорит, небось опять этот супостат, Кощей, за свои дела взялся.
Яросвет недоверчиво посмотрел на лешачка.
- А тебе не влетит?
- Это за что?
- Ну, что ты о Кощее так…
- Как "так"? Что-то я тебя вообще понимать перестал, - лешачок повернулся, и внимательно посмотрел на человека.
- Ну, он же у вас вроде за главного…
- Это, у кого "у нас"?
- Ну, у нечисти…
- Сам ты - нечисть! - лешачок не на шутку обиделся, даже кинул в Яросвета сухой палкой. - Я вообще - абориген!
- Да ты не переживай, - сразу пожалел беднягу Яросвет. - С кем не бывает…
Лешачок уставился на него как на умалишенного.
- Я говорю - местный я!
- А, ты вот о чем, а мне послышалось…
- Не, ну за что на мою голову такой остолоп? - неизвестно кому пожаловался лешачок. - Запомни, не нечисть лешие, просто мы лес очень любим, поэтому и рождаемся похожими на него. А что над людьми иногда пошутим, так это чувство юмора у нас такое… Понял?
- Угу… А волкодлаки, тоже не нечисть?
- Тоже. Когда-то все люди умели волками перекидываться, да потом почему-то ваши волхвы запретили это, вот все и забыли. А волкодлаки - это потомки тех кто волхвам не подчинился и в лес жить ушел. Потому и людей не едят - одного ж роду-племени. Правда есть и другие…
Наморщившись, Яросвет начал вспоминать рассказы Велимудра. Как назло, в голову ничего не шло, а ведь хвастался, что каждое слово запоминает.
- А, ты о тех, что ведут род от чернобоговых псов? - он даже покраснел, надо же, такую красивую кощуну забыл. А все от страха!
- От них самых. Эти, - лешачок махнул рукой в сторону куда убежали волкодлаки, - такими рождаются. И перекидываться могут когда восхотят. Чаще так волками и бегают, потихоньку дичают, перестают речь понимать. А другие от чернобоговых псов, от сотворения мира в Нави живущих. Во время битвы с Белобогом, выпустил их Чернобог в мир. У тех псов ядовитые зубы были, как у змей, или слюна, тут я не знаю. Но кого укусят, в таких же псов оборочаются. Правда, только по ночам, днем власть Чернобога слаба, вот вынужденно людьми и становятся. Только это одна видимость. Души их давно мертвы, те же упыри, только волосатые. И преданы Чернобогу до последнего вздоха. Вот оно как.
Они помолчали, потом лешачок со вздохом добавил:
- Но люди все равно нас всех нечистью называют. Не понимают, что нечисть - это то, что от черного колдовства идет.
- А что это? - заинтересовался Яросвет.
- Ну, это мертвяки ходячие, упыри разные, мороки… Много их всяких, но отличаются от нас тем, что живут только за счет черного колдовства, да служат Кощею. А мы, лесные жители, никому не прислуживаем! - гордо закончил лешачок. Потом подумал и нехотя добавил: - Ну и водяные жители тоже…
Яросвет задумался над сложностью окружающего мира, где нечисть оказывается не нечисть, а существует другая нечисть, которую нечисть, которая не нечисть, не любит так же, как люди не любят нечисть, и нечисть, которая не нечисть и нечисть, которую не любит нечисть, которая не нечисть… Эти глубокомудрые размышления прервал лешачок, хлопнувший его по спине:
- Ну, вот и жилище Лесомира. Иди-ка ты лучше к нему один, он меня недолюбливает, да и дел у меня еще много, точно дед выпорет…
Меж деревьев и правда приютилась небольшая избушка. Жуткая, кособокая, вокруг ни забора, ни грядок вспаханных. Такими в чащах леса охотники заимки ставили - перебедовать, если зимой нужда прижмет. На крыше дома сидит нахохлившийся толстый ворон, на вышедших из леса косит недобрым глазом, того и гляди растопырит крылья, кинется с карканьем. А клюв здоровый, голову как яйцо проклюнет до самых мозгов.
Поежившись, Яросвет повернулся к проводнику.
- Спасибо тебе, - ему стало грустно, что придется расстаться с разговорчивым лешим.
Тот видимо тоже чувствовал что-то подобное, потому не спешил уходить, а с преувеличенным интересом рассматривал травинку у себя под ногами.
- А давай дружить! - неожиданно для себя предложил Яросвет.
Лешачок недоверчиво посмотрел на него.
- Да вроде не принято, что бы человек с лешим-то дружил … - он вздохнул. - Было бы здорово, у меня никогда не было друга, только дедушка…
- Ну и что, что не принято, - Яросвета понесло. - Значит, ить, мы будем первые! Ну, по рукам? Я - Яросвет! Можешь звать меня - Ярко. Меня так все кличут.
Он протянул лешему руку.
- А, была, не была, - лешачок лихо хлопнул по подставленной ладони. - Все равно дед выпорет, так хоть за дело будет.
Довольные собой, они пожали руки, и Яросвет собрался уже было уходить, как лешачок остановил его:
- На, возьми, - он протянул своему новому другу небольшую еловую шишечку. - Захочешь меня повидать, войди в наш лес, кинь эту шишечку под ноги, и скажи: Боровик приходи. И я сразу приду, оглянуться не успеешь. А Боровик это зовут меня так… Лучше поближе к Черному Бору подходи, а то далеко я уйти не могу. Сил не хватит. В дальние леса даже мой дед не может.
Яросвет с благодарностью взял шишечку, но стоило ему моргнуть, а лешачок как сквозь землю провалился.
- Спасибо, Боровик, - прошептал Яросвет в чащу.
И показалось ему что деревья прошелестели:
- И тебе, спасибо…
Приободренный, Яросвет повернулся к невзрачной избушка Лесомира. Легко взбежал на невысокое крылечко, постучал в хлипкую, и как еще под своим весом не вывалилась, дверь.
Тишина. Только за спиной ветерок шумит в густой листве деревьев, да птицы на все голоса поют. Яросвет постучал погромче.
- Ну, кого еще там леший принес? - раздался из глубины противный скрипучий голос.
- И вовсе не принес, - обиделся Яросвет. - Он меня просто проводил. А шел я сам, ить, не немощный, что бы меня носили.
Из избушки донеслось удивленное покряхтывание, раздалось шарканье лаптей, стукнул запор и дверь отворилась.
На крылечко вышел невысокий, особенно по сравнению с рослым Яросветом, старичок. Длинные седые волосы спутано свисают на плечи, не менее короткая борода, топорщится во все стороны, и при желании, в ней наверное, можно было отыскать гнездо какой-нибудь не самой мелкой птахи. А то и не одно! Одет в мешкообразный балахон непонятного цвета, - но, кажется, изначально белый - подвязанный простой волосяной веревкой, на которой болтается большой нож в деревянных ножнах, да небольшой холщовый мешочек. Из-под балахона выглядывают голые ноги, белые как нутро редиски, по-старчески перевитые синими венами. А на ногах заношенные лапти, без всяких онучей. Из-под седых кустистых бровей на Яросвета сердито глянули горящие угольками глаза.
- Ну, насмешник, какого ящера, тебе от меня понадобилось?
- Не вежливы вы, дедушка. Нет бы, сначала напоить, накормить, в баньке искупать…
- А потом поджарить и съесть! - грубо прервал Лесомир - Говори, с чем пожаловал, не то мигом волкодлаков кликну.
От одного упоминания этих милых собачек, Яросвета прошиб ледяной пот. Увидев, что старик открывает рот, может и правду волкодлаков позовет, он торопливо выпалил: