Дела переданы, все разжевано и расписано на месяцы вперед. Домашние предупреждены, я с замиранием сердца лежал у себя в спальне раздетый, наблюдая, как теплый и мягкий, переливающийся всеми оттенками свет струится с дрожащих рук старика, окутывая меня, путая мысли и заставляя слипаться отяжелевшие веки. Боли не было, волнения тоже, не было ничего, лишь калейдоскоп красок, сплетающихся в замысловатый узор. Я потянулся к нему, тая в его волнах и ощущая мощный поток кружащей меня силы. Сознание очистилось, неожиданно стало легко, я словно парил в облаках, и лишь после этого пришла боль…
* * *
Три дня я провел в бессознательном состоянии, выгибаясь дугой в постели от спазмов боли, скручивающих все мое тело. Все могло бы, возможно, пройти легче, будь в этом мире обезболивающие препараты, капельницы с питательными веществами и соответствующий уход обученного медперсонала, но, увы и ах, все, чего я удостоился, это вливаемое в рот вино, холодное обтирание водой и переживающие взгляды окружающих.
Возможно, это немало, но и недостаточно. Сотни людей погибали в таких муках, не пройдя посвящения, им не повезло, мой риск оправдался. Я лежал в постели, чувствуя слабость и жуткую головную боль.
Вся затылочная часть головы опухла, раздувшись и распирая кожу. Каждое движение отдавалось мукой и кратковременной потерей сознания. Дако день и ночь сидел возле постели, осунувшись и превратившись в скелет. Я требовал его ежеминутного присмотра и вливания сил с его стороны. Он постоянно оперировал своими непонятными возможностями, удерживая меня на краю жизни и смерти. Спасибо ему, удержал дурака. Как же мне было страшно, я проклинал себя за свою самонадеянность, извергая желчь вперемешку с водой от тошноты.
Но сколько ниточке ни виться, а всегда будет конец. Конец моих мучений наступил блаженством после недели адских мук, я первый раз сел в кровати не без посторонней помощи, с трудом поглощая подносимую мне жидкую пищу. Странно, я думал, что-то должно измениться, что-то должно было стать не таким, как всегда, но, увы и ах, кроме опухоли, я, похоже, ничего не приобрел.
Еще пара дней ушла на то, чтобы я смог самостоятельно добираться до горшка. Все это время Дако отходил сам в соседней комнате, лежа на постели ни жив, ни мертв, я стал за него переживать: не надорвался ли старик? Не потерял ли я своего друга и будущего наставника?
- Ох, и староват же я для всего этого стал! - крякнул он как-то под вечер, открыв глаза и пошевелившись на своей кровати. - Ты как там, Ульрих? Живой?
- Да что со мной будет? Я еще всех вас переживу и на похоронах ваших станцую с леди Лессой в обнимку!
Мы лежали в смежных комнатах, ослабевшие, но, похоже, довольные друг другом.
- Ха! Как же, станцуешь ты с ней! Да ты даже удрать не можешь толком от бабы, мальчишка! - Старик возился в постели, пытаясь встать. - Как ты себя чувствуешь?
Он шаркающей походкой устало дошел до меня, сел рядом, прощупывая пульс и рассматривая белки глаз. Аккуратно повернул на бок, ощупал затылок, что-то пошептал себе под нос, но, похоже, остался вполне довольным увиденным результатом.
- Голова раскалывается, мутит постоянно, но вроде потихонечку начинаю оживать.
- Это хорошо. - Он вернул меня в исходное положение. - Раз есть чему болеть, значит, живой.
- Сэр Дако, скажите мне, все получилось? - Меня уже извел этот вопрос. - Я что-то ничего не ощущаю в себе!
- Сынок, в себе ты можешь ощутить только… в…
Признаться, не ожидал я от этого убеленного сединами мудреца такой скабрезности!
- А вот магия, она так просто не придет.
Сухой палец старика постучал мне по лбу, вызвав круги перед глазами.
- Здесь, здесь все, что теперь тебе нужно! - Он прокашлялся. - Чистый, ничем не замутненный разум - вот инструмент магии! Это тебе не бабочки в животе и огонь в сердце, как поют поэты, это магия, она остра и холодна, она чистый эквивалент мысли!
- Я не понимаю…
- Ты думаешь, я понимаю? - Он рассмеялся в полный голос. - Мальчик мой! Мир настолько велик и безграничен, что нам и крохотной доли не осмыслить! Ты давай набирайся сил, отъедайся, я тоже немного приведу себя в порядок, и уж тогда… тогда я покажу тебе все, что знаю, и уж поверь мне, это немало!
Постепенно я вновь входил в распорядок привычной жизни. Пока пришлось отложить фехтование и танцы, я практически не выходил из апартаментов, но зато у меня была возможность поработать на свое благосостояния, доведя до ума некоторые бизнес-проекты, без зазрения совести скопированные мною из памяти, то есть из моего мира.
Прежде всего, так как я был ущемлен обществом женщин, ввиду своего юного возраста, я решил не ущемлять себя в хорошей выпивке. Ну да, ну да, мы, мужики, такие: либо за юбкой волочиться, либо заливаться алкоголем под завязку.
Когда-то давно, на исходе одной страны и при переходе в другую, я познал чудеснейший напиток, настоящий ирландский виски. Через третьи руки мне привезли пузатую бутылочку Bushmills Black Bush, отличный подарок, десятилетняя выдержка, я по-настоящему заболел, влюбившись в это чудо! Такой уж я человек, стал копать информацию, читать материалы, не могу любить однобоко - только страсть, иначе никак.
Вот и сейчас я варварски приказал опустошить под замком помещения, выкатывая прочь их кислые вина, ну не ценитель я подобного.
А уже через Энтеми приказал доставить ко мне лучшего кузнеца баронства. Дело в том, что мне нужен был перегонный куб. Причем не один, так как вещь эта по-настоящему бесценная в этом мире! Почему? Да посудите сами: спирт, уксус, различные дистилляты, выжимки, экстракты. Передо мной инструмент, способный не только потешить меня крепким напитком, но и оказать неоценимую помощь в создании лекарственных препаратов!
Вперед, прогресс! Даешь цивилизацию!
А пока семь шагов к счастью. Шаг первый - это когда очищенное зерно замачивается и выкладывается тонким слоем, ему дают время, дня два, иногда три, чтобы зерно проросло, в этот момент часть зернового крахмала превращается в сахар. Второй шаг - зерно извлекают и просушивают, давая термическую обработку в печи, совсем легкую, лишь для того, чтобы убрать влагу. Теперь же, делая третий шаг, все это размалываем с добавлением солода, помещаем в бродильные чаны под заливку горячей водой. Все перемешиваем, выстаиваем еще пару дней, для того чтобы выпал осадок, - специально выращенных культурных бактерий у меня не было, потому просто добавил винных дрожжей, - далее начинается брожение, масса шевелится и пузырится, обдавая кислым запахом, выделяя углекислый газ и давая градус. И вот он, четвертый шаг, когда мне из города привезли медный перегонный куб, поблескивающий в лучах солнца своим красным боком. Тройная дистилляция. Первый раз прогоняем с результатом в двадцать пять-тридцать градусов крепостью, второй прогон после остывания дает уже градусов шестьдесят-семьдесят! Третий финальный, это как контрольный выстрел в голову, градусов уже не добавит, зато очистит совесть, добавляя чистоту продукту.
Теперь делаем пятый шаг и покупаем у мастера собранные вручную бочки из дуба. Да, теперь осталось только разлить все и поместить под землю в темноту и тишину с покоем. Будущую радость нельзя беспокоить, никакой суеты, подвал я приказал заложить камнем, чтоб ни у кого и мысли не было туда сунуться и побеспокоить "мою прелес-с-с-сть".
О шестом шаге, когда я смогу попробовать хотя бы глоток, можно только мечтать, нужна выдержка, должен сформироваться непередаваемый букет и вкус, напиток приобретет свой нежный золотистый цвет. Но, увы и ах, минимум должно - по традиции и технологии - пройти три года!
Ах, время! С каким же удовольствием я буду когда-нибудь в будущем делать седьмой шаг, смешивая года и вкусы, разливая их по бутылочкам! Черт возьми, мне уже жалко отдавать свое детище, даже за деньги! Впрочем, если за приличные…
Весь процесс я контролировал сам, теперь есть первая партия, следующую заложу уже весной, немного изменив вкус - всего лишь добавлю унцию коры ореха в бочки. Ну уж тут все дело в фантазии мастера. Да и худо-бедно обученный персонал у меня теперь есть.
Под второй куб мне в замке строили алхимическую лабораторию. Следующим этапом были в моем списке медикаменты. Аптекарский опыт благо у меня еще старой школы. Беда только с весами, как на глаз делать меры, я пока не представлял.
Ну и мыло! Ребята, я так соскучился по мылу и моющим средствам!
Но легко сказать, а сложно сделать. Нет, общий процесс мыловарения прост до безобразия: масло либо жир плюс щелочь и вода равняется мыло. Масло, пожалуйста, жира полно, воды вообще вон река целая течет, а вот где мне взять щелочь, гидроксиды металлов? Неожиданной помощью в этом вопросе мне стала наука, полученная мной в деревне Дальняя, когда мы со стариком Охтой выделывали свежие шкуры золой и солью, которые нам заменяли дубильные вещества. Я еще тогда в деревне вспомнил про поташ, или углекислый калий, который иногда используют в фармацевтических препаратах, хотя в основном он применяется в производстве стекла и в красильном производстве.
Сама технология производства поташа стара как мир, я не удивлюсь, если и здесь он известен, просто не популяризован.