Глава 10,
в которой Гарав даёт клятву и не жалеет об этом
Гарав замолчал и сгорбился.
Эйнор тоже молчал - сидел на камне, смотрел вдаль и выглядел совершенно непробиваемым, равнодушным. Мальчишку колотило, он никак не мог успокоиться. Неизвестно, как рыцарь поймал момент, когда Гарав пришёл в себя - но определил точно и опередил Фередира, который как раз тоже продышался и восторженно открыл рот:
- Вот это д…
- Значит, Руэта строит укрепления руками рабов, а пригоняют их даже из Ангмара… Добрая весть, - в голосе Эйнора была злая ирония. - Что было потом? - спросил он резко.
- Потом… - Гарав потёр лоб. - Потом я не помню. Наверное, я всё-таки заболел и как-то шёл…
- А всё-таки? - голос Эйнора был спокойным, даже чуть ленивым, но глаза - глаза стали пристальными и холодными. - Откуда ты так хорошо знаешь наши места? Шёл ты больной, пусть. И что?
Лицо Гарава сделалось беспомощным. Он закусил губу и погрыз её.
- Ты говорил, что раньше никогда тут не был… - Гарав помотал головой. - Но ты называешь почти всё, мимо чего мы проезжаем.
- Я правда тут не был никогда! - почти взмолился Гарав. - Эйнор… поверь мне, я не лгу! И не лгал!
- Я тебе верю, - кивнул Эйнор. - Я нуменорец, а нас почти невозможно обмануть… да и не старался ты меня обманывать, когда говорил это, я вижу. Но тогда всё тем более интересно: откуда ты знаешь места, в которых не был никогда в жизни? Можно их изучить по карте. Да. Но зачем - вот вопрос? И как ты всё-таки попал в Эттенблат? Ты начал говорить с того момента, когда вышел на равнину - откуда?
Пашка побледнел. С трудом сказал, не сводя глаз с рыцаря, который по-прежнему расслабленно сидел на камне, похлопывая по голенищу сапога веточкой.
- В чём… в чём ты меня подозреваешь?
- Пока - ни в чём, - парировал Эйнор. - Но пойми меня. Я ничего не знаю о тебе. А это плохо. Особенно сейчас.
- Ты не поверишь, если я расскажу, - упавшим голосом ответил Пашка. - Я сам не верю. Но я не знаю, как попал сюда. Вообще не знаю.
Возможно, нуменорца и нельзя было обмануть. Но Эйнор и не ждал лжи здесь. А Гарав не знал, почему не рассказал правду - правду о Пашке и его мире. Может быть, он просто боялся, что эти люди - люди, которые ему понравились и которые сделались наконец-то чем-то вроде якоря для него в этом мире, - решат, что он дурачок. Бросить не бросят, но сунут в какую-нибудь деревню пастухом (почему-то у Пашки именно это ассоциировалось с дурачком в средневековье). И Гарав "ушёл в отказ" накрепко, сказав ещё раз, что помнит себя только с того момента, когда увидел мокрую равнину.
Точно. Гарав не знал этого (подозревал), но Эйнор и правда внимательно исследовал мысли и сознание мальчишки при помощи осанвэ - однако искал он не те вещи, которые прятал Гарав.
- Не бросайте меня, - вдруг жалобно и открыто попросил Гарав. - Я поеду с вами и дальше, можно? Ну не бросайте.
- Эй… - начал Фередир, бросая на Гарава короткие сочувственные взгляды. Эйнор поднял руку - оруженосец заткнулся мгновенно - и посмотрел на Гарава:
- Поговорим вечером, - сказал рыцарь. - Серьёзно поговорим.
Он сказал это сухо, почти неприязненно. Но мальчишке сразу стало легче.
Правда.
* * *
Фередир ушёл на охоту недовольный, хотя до этого несколько раз напоминал, что неплохо бы поесть свежатинки. А теперь Эйнор его фактически услал. Гарав разводил костёр, поглядывая на эту картину, - он понимал, что разговор будет с глазу на глаз. Но не очень догадывался - о чём.
- И кем ты хочешь с нами ехать дальше?
Вопрос настиг Гарава неожиданно - он как раз ломал через колено толстую сушину и почти уронил её. Повернулся, положил в огонь несломанную, - пламя поползло по дереву.
- Я не знаю, - хрипло сказал мальчишка. Эйнор кивнул на седло Фередира. Гарав понял - подошёл, сел. Уронил руки между коленей. - Мне всё равно. Мне же не… - Он перхнул. - Некуда идти. Возьмите слугой.
- Я не харадримец и не держу бесполезных слуг, - негромко сказал Эйнор.
- Я же помогаю, - беспомощно прошептал Гарав.
- Скажи, - предложил Эйнор. Гарав вздрогнул:
- Что?
- Скажи то, что подумал. До того, как предложил себя в слуги.
Гарав почувствовал, что краснеет. Быстро, неудержимо. Горло ему стиснуло, потому что просьба была дикой и дерзкой.
- Я… - выдавил он. - Хочу… как вы. Во… во… - Он прокашлялся, поправил деревяшку, которая уже капитально обуглилась в середине. - Воином. Но это же невозможно…
- Почему? - Голос Эйнора был искренне удивлённым.
- Но я же не…
- Не нуменорец?
- Нет, я не…
- Девушка?
- Нет! - Гарав возмутился. - Я не… я же не знатного рода. Я вообще… никто.
Он с трудом подобрал эти слова, и Эйнор явно не понял - не слова по отдельности, а их смысл. Потом потёр висок и усмехнулся:
- А! Это… Я не понял сразу. В наших местах это не имеет… - Эйнор поморщился. - Имеет очень мало значения. Дело рыцаря - выбирать себе спутников и говорить, кем они будут, их дело - соглашаться и оставаться или не соглашаться и уходить. И всё.
- А?! - Гарав не верил сказанному и готов был завопить от восторга. - И ты…
- Я не против второго оруженосца. Но… - Эйнор оперся локтем на седло и несколько секунд смотрел поверх головы своего оруженосца. Потом тихо сказал: - Положи плащ и слушай. Представь себе на секунду, что ты - сын воина. Внук воина. Правнук воина. Тебе разрешают меньше, чем остальным. С тебя требуют больше, чем с остальных. И Кардолан - это твоя жизнь. Он окружает тебя, и ты знаешь - вот символ твоей веры… - Брови Гарава удивлённо надломились, но Эйнор не обратил внимания. - А ещё - твоя земля ведёт войну. Бесконечную, которая есть всегда. Горе тебе, если поверишь, что её нет, - даже если она не напоминает о себе годами! И ты знаешь, что рано или поздно возьмёшь в руки оружие… В восемь лет я стал пажом. В одиннадцать - оруженосцем. И в тот же год я увидел, как убивают и что такое война… - Эйнор помолчал. Гарав слушал, чуть склонив голову к плечу и внимательно глядя на рыцаря расширившимися глазами с золотой тревожной искрой. - У меня был друг, - продолжал Эйнор. - Сын рыцаря, как и я. Только он знал своего отца… Мы дружили все те три года - тот парень жил при дворе, как и я. А когда мы стали оруженосцами - он поехал домой. Ненадолго, отдохнуть… Он жил в среднем течении Буйной. Вскоре после отъезда пришла весть, что орки переходят границу тут и там, грабят и откатываются… Князь послал на границу пятитысячное войско под командой нашего лучшего полководца - Имразора. Я так гордился тем, что и мне доверили честь - идти с войском… Когда мы добрались… орки уже ушли. Ушли, услышали, что мы идём, - и ушли… Но кое-что они всё же сделали… Нас было пятьсот - два десятка рыцарей с оруженосцами и пажами… четыре сотни лёгкой конницы с юго-востока. Мы зашли дальше остальных. Навстречу дул ветер, плотный, как заросли кустов. Пахнул чем-то таким отвратительным, что нас тошнило…
- Вы… - Гарав не договорил. А Эйнор, кажется, и не услышал. Он закрыл глаза. И вдруг ощутил осторожное касание - Гарав видел его памятью. Эйнор не успел даже удивиться - как же так, его же этому никогда не учили…
…Дома догорали. Орки сожгли всё, что не смогли утащить. Всё и… всех. Пахло горелым мясом от тел, которые лежали ближе к огню. Пыль, забрызганная кровью, свернулась длинными чёрными полосами. Тяжёлые боевые попоны коней мели её краями. Серая пелена гари, поднятая подкованными копытами, скрывала отряд. Штандарты казались одноцветно-серыми, неясно даже, чьими…
Отрубленные головы орки вонзали на колья и расставляли вдоль дороги. Не только головы - на некоторых ещё жили люди…
… - Ма-ма!!! - вскрикнул Гарав, вскидывая руку к глазам - ладонью наружу, словно он это видел наяву и мог защититься.
- Мы тоже вонзаем головы на колья, - спокойно сказал Эйнор. - Головы казнённых преступников. Но никогда никого не сажаем на колья. И не делаем того, что так любят орки, - не издеваемся над беззащитными.
- Твой друг - он… - начал Гарав, но Эйнор перебил его:
- Я искал. Долго искал. Я очень боялся, что орки схватили его и увели. Нас учили, что лучше броситься на меч, чем попасть к ним. И дело даже не в какой-то особой гордости, хотя мы - гордый народ. Плен у орков - это… впрочем, ты, пусть краем, знаешь, что это. - Гарав вздрогнул. - К счастью, я нашёл его. Он лежал возле обрушившегося частокола форта. Ему отрубили правую руку и голову, сорвали всё, что было ценного… но мы три года делили комнату, я не мог его не узнать - и порадовался, что судьба позволила ему умереть в бою. Голову я так и не нашёл - наверное, её бросили в огонь. А рука лежала подальше. С мечом. У нас были одинаковые мечи, нас опоясали ими как оруженосцев. Мой Бар, - пальцы Эйнора тронули рукоять меча, - тогда ещё ждал моего рыцарства… Меч был весь выщерблен. Помню, я подумал тогда: "Если уж придётся умереть в бою - пусть я так же умру!" Я не плакал, только помню - всё хотел схоронить его, а мне не давали и что-то говорили, говорили… даже ударили, чтобы я опомнился… Оказалось, Гарав, что нас заманили в ловушку.
- Подожди… - Гарав по-прежнему был бледен, но выглядел решительно. - Я должен это увидеть. Сам. Как это у нас получилось…
"Не надо", - хотел сказать Эйнор. Но кивнул и прикрыл глаза: