– Молчи, охальник! – Клим строго покосился на шута, спрыгнул с колесницы и направился к дуку Гундобальдо. Тот уже приседал в поклонах, прижимал к груди ладони, а вокруг него вились шарфы и ленты.
– Вира лахерис, государь! Счастлив взглянуть на твой лик и преклонить перед тобой колени! Ты победил дракона, и теперь в твоей державе и в наших землях воцарились мир и покой. Руки твои крепки, клинок могуч, и весть о твоих деяниях прокатилась от Западного океана до Восточного! Ты…
– Не нужно так стараться, – прервал его Клим. – Я не Джеки Чан и не Брюс Ли, а всего лишь скромный король Хай Бории.
– Герои, названные тобой, мне неизвестны, но вряд ли они могут соперничать с твоим величеством, – произнес Гундобальдо, снова кланяясь и приседая. – Могу я узнать причину твоего визита? Долго ли ты пробудешь в наших лесах? Каких ты пожелаешь развлечений? Встретишься ли с нашими владыками? Разделишь ли с ними трапезу, выпьешь ли меда?
При упоминании меда Клим вздрогнул и сказал:
– В ваших краях, милорд, я проездом. Благодарю за гостеприимство, но мне хватит ужина, ночлега и воды, чтобы умыться. Утром я снова отправлюсь в путь. И я очень тороплюсь.
– Но принцесса… – начал Гундобальдо, поворачиваясь к входной арке.
Сзади раздался пронзительный кошачий вопль. Юная эльфийка – не девушка, хрупкая бледная девчушка с тонкими косичками – склонилась над корзиной и, кажется, хотела погладить кота. Может быть, взять его на руки, приласкать и посадить на травку.
– Ммняу! – рявкнул хатуль мадан. – Гррабли уберри, скелет малахольный! Крровь пущу! Зенки выцаррапаю!
Девчонка испуганно отшатнулась.
– Не трогай его, милая, – промолвил Клим. – Это говорящий кот, такой ученый, что забыл про вежливость. Зато ему нравится пугать детей.
– Спиногррызы! Черртово отрродье! – прошипел котяра, вытянул лапу с растопыренными когтями и захлопнул крышку над корзиной.
Гундобальдо не обратил внимания на этот эпизод, – наверное, говорящие коты или другие волшебные звери не были редкостью в Эльфийских Лесах. Правда, единороги и птицы, бродившие по огромной поляне, молчали, но кто знал, возможно, по природной своей деликатности, они не хотели мешать хозяевам или находились с ними в телепатической связи.
– Принцесса… – снова напомнил дук Гундобальдо.
– Что – принцесса? – спросил Клим, приподнимая бровь.
– Она желает тебя видеть. Это дерево – ее дом, один из многих в нашем лесу и не самый роскошный. Но ты здесь, и она велела приготовить пиршество в этой обители для тебя и твоих славных спутников. – Гундобальдо сложил ладони перед грудью. – Даже если ты спешишь, не отказывайся, государь. Вспомни, она была твоей гостьей. Теперь ты должен почтить ее жилище.
– Я не откажусь, не нанесу ей обиды, – сказал Клим. – Но пусть пир будет недолгим, ибо мне нужно отдохнуть перед завтрашней дорогой. Недолгим и не очень утомительным, без половецких плясок и танцев с саблями. Никакой волшебной музыки, никаких арфисток и флейтисток. – Он сделал шаг к входной арке, потом обернулся и добавил: – И никакого меда, милорд!
Павильон повис на высоте Останкинской телебашни, но Клим не сумел разглядеть ни земли, ни неба с первыми звездами – их скрывали завеса листвы и исходивший от нее теплый золотистый свет. Чертог на вершине огромного дерева был уютным и небольшим, гораздо меньше, чем зал в середине ствола, где накрыли трапезу для путников. Трое там и остались: джинн уснул у вазочки с вареньем, кот наслаждался сливками из молока единорога, а Црым не мог оторваться от блюда с тушеными грибами. Мяса животных и птиц эльфы не ели, считая это варварством, но грибы и орехи оказались вполне приемлемой заменой – как и желуди, которым эльфийская магия придавала вкус жаркого и аппетитный аромат. Но здесь, в вышине, витали другие запахи, здесь пахло свежей листвой, напитком из ягод шиповника и чудным благоуханием женской кожи.
Будто в первый раз Клим разглядывал Дезидераду, вспоминал ее полузабытый облик, печалясь и изумляясь, как удалось стереть из памяти такую красоту. Однако стер! Золотые локоны до плеч, алые губы, глаза зеленые, загадочные… Ушки как раковины из перламутра, шейка длинная, изящная, кожа что атлас, на щеках чуть заметный румянец и брови вразлет… Белая туника, белые шарфы и ленты – как в день, когда она явилась к нему во дворец… Зря, зря он ее увидел! И зря согласился на новую встречу! Снова забыть будет труднее…
Она отбросила с виска прядь золотистых волос.
– Вспоминаешь, мой король? Вспоминаешь и думаешь о несбывшемся?
– Время не повернуть, – сказал Клим. – Не сбылось одно, свершилось другое.
Дезидерада склонила головку.
– Верно. Ты нашел свою королеву, и она подарила тебе сына. Не эльфа, человека. Он будет твоим наследником, народ и знатные люди примут его, и никто не усомнится в его правах на трон. Если бы я… – в ее глазах блеснули слезы, – если бы я стала твоей избранницей, в Хай Бории был бы мятеж. Наследник с эльфийской кровью людям не нужен.
– Так я сказал тебе, когда мы встретились впервые, а потом расстались. И думаю, моя госпожа, мы поступили мудро.
– Слабое утешение! Но все же лучше, чем ничего. – Она вытерла глаза и улыбнулась. – Не будем говорить об этом. Я вижу, ты отправился в странствия. Куда и зачем? И почему ты так спешишь?
Клим обвел глазами уютный покой. Его убранство было скромным: пара диванов, обтянутых мерцающим шелком из паутины, и столик между ними. На диване могли поместиться двое. Сделать четыре шага, сесть рядом с нею, вдохнуть аромат ее кожи и волос…
Он подавил это желание.
– Ты слышала про Иундею? Про далекую страну, куда никто не знает дороги, кроме как по морю?
– Не знает сейчас, – промолвила Дезидерада. – Но в древние времена, в дни величия эльфийских царств, мои предки добирались до этой земли сухопутными дорогами. Там, на краю света, жили дикари, одни подобные людям, другие поросшие шерстью и с головами собак. Не очень приятное место – зной, дремучие леса и множество ядовитых гадов.
– Нынче это цивилизованная держава. И, по слухам, очень богатая.
Принцесса удивленно взмахнула ресницами.
– Тебе нужно золото, мой государь?
– Нет. Из Иундеи прибыл посол. Они нуждаются в помощи. Так что завтра я покину твой лес, натяну сапоги, посажу на спину Црыма и отправлюсь в обход эльфийских владений.
Глаза Дезидерады распахнулись еще шире.
– Но почему? Что случилось в этой стране?
Клим, вспоминая, уставился на полог листвы, сиявший мягким светом. Порыв ветра покачнул ветвь, и на мгновение ему явилось темное пятнышко неба с созвездием, похожим на Малую Медведицу. В этом мире его называли Бегущим Шерданом.
– Вот что сказал посланец их владыки: в один из дней раскрылись над Иундеей небеса, ринулась из них хвостатая звезда и упала на землю. В месте ее падения поднялось столбом огромное пламя, а когда стих огонь, вышли страшные твари, восьминогие, или подобные жукам и летучим мышам, или без обличья, подобные туману. И те чудовища стали пожирать людей и скот, жечь деревни и посевы, и любое оружие против них бессильно… Вот слова Ашрама Абары, посла Иоанна, их пресвитера.
Дезидерада задумчиво кивнула.
– Мы не видели эту звезду, только слабый свет за ночными облаками. Значит, она упала в Иундее и принесла зло… Но это такой далекий край! Далекий от Хай Бории, от Огнедышащих гор и Эльфийских Лесов. Что тебе в этой земле? Что в ее бедах и страдании? У тебя есть свое королевство, есть супруга и дитя, есть твой народ. Зачем отправился в Иундею? Без войска, в компании джинна, кота и скомороха?
– Они нуждаются в помощи, моя госпожа, – упрямо повторил Клим. – И думаю, только я в этом мире могу разобраться, что у них произошло. До того как появиться в Хай Бории, в прежней своей жизни я кое-что слышал о звездах, падающих с небес и порождающих пламя. Правда, из их огня никакие твари не вылезали, зато земля становилась мертвой.
Долго, долго Дезидерада в молчании смотрела на него, и казалось, что в ее прекрасных зеленых глазах мелькает отблеск какого-то чувства. Удивление? Понимание? Жалость или любовь? Клим не знал и не пытался догадаться.
Наконец она промолвила:
– Могу я что-то сделать для тебя? Посоветовать или дать то, в чем ты нуждаешься?
– Можешь, если тебе известно о краях, что лежат за вашими лесами. Говорили мне, что там дикая чаща, буреломы да трясины, волки да медведи, и бродят в тех чащобах странные создания не от мира сего – наверное, проклятые Благим Господом. Ведьмы, лешие, русалки… Правда ли это?
– Правда в том, что ваш Господь никого не проклинал, иначе не был бы благим, – сказала Дезидерада. – Но за нашими лесами в самом деле есть странные создания. Иные злобны, иные к людям безразличны, иные любят над ними подшутить. И есть над всеми главный – Лесной Хозяин. Искать его и просить о помощи не стоит, ибо является он сам, и хоть запах крови ему неприятен, в гневе может убить или измыслить другую страшную кару.
– Ясно, – отозвался Клим. – Закон тайга, медведь прокурор… Ну, в моих сапогах нас никто не поймает, а ночь-другую как-нибудь перекантуемся и обид Хозяину не причиним. Но если найдется у тебя оберег от этого чуда-юда, не откажусь.
– Нет таких амулетов и талисманов, – с грустью сообщила принцесса. – Здесь, в наших лесах, мы всемогущи, а Хозяин – господин в своей земле. И лучше тебе с ним не встречаться.
– Это уж как выйдет. – Клим нащупал за пазухой склянку с эликсиром силы, вздохнул и поинтересовался: – Говорил мне кот-баюн про камень с надписью, что стоит за эльфийским пределом – думаю, где-то на востоке. Будто бы у него все дороги и кончаются. Знаешь ли ты об этом? И верно ли, что куда от камня ни пойдешь, жди изрядных неприятностей?