Вскоре мы с мадам Роской, одетой для выхода, ждали носилки. Но тут в дверь постучала ее подруга. Когда эта женщина вошла, начались возгласы: "Дорогая!" и "Бесценная!". Вскоре я понял, что важный разговор с синдиками предан забвению. Обе женщины сидели и увлеченно разговаривали. К тому времени, когда посетительница ушла, отражение солнца потускнело. Приближалось время обеда.
- Сегодня идти уже слишком поздно, - устало сказала Роска. - Успеем завтра.
- Но, мадам! - воскликнул я. - Если этим дикарям нужно всего несколько дней, чтобы достигнуть побережья, не следует ли поторопиться с известием? Как говорят на моем уровне, один гвоздь, вовремя забитый в доску, может со временем спасти десять человек.
- Хватит, Эдим, оставим эту тему. Страшно неприятно, что мадам Маилакис пришла именно в такое время, но не могла же я вытолкать ее за дверь! Это было бы неучтиво.
- Но…
- Ну, ну, Эдим, дорогой! Все это так неприятно, и мне хочется забыться на время за чтением книги. Принеси мне из библиотеки экземпляр "Вечной любви" Филмса.
- Мадам Роска, - сказал я. - Я сделаю все, чтобы вы были довольны, но… позвольте говорить откровенно: я убежден, что вам следует посетить Совет синдиков безотлагательно. Иначе все мы, включая и вас, можем оказаться в смертельной опасности. Я не был бы верен своему долгу, если бы не указал вам на это.
- Дорогой Эдим! Ты самый преданный из моих слуг. Авад! Составь список членов совета и после обеда навести их. Скажи, что завтра в третьем часу я буду ждать их в Рилдхолле с важными новостями…
Когда встреча состоялась, Джиммон, главный синдик, сказал:
- Ты тот самый демон с 12-го уровня, который был в услужении у доктора Мальдивиуса?
- Да, сэр.
- Как твое имя? Стам или что-то в этом роде?
- Эдим, сын Акха, сэр.
- Ах, да! У вас на 12-ом уровне необычайно уродливые имена. Ну, Роска, так в чем же дело?
- Господа, - начала она, - вы помните, что в прошлом месяце доктор Мальдивиус пытался вытянуть из Совета синдиков деньги в обмен на сведения об опасности, грозящей Иру.
- Я хорошо это помню, - сказал синдик, - и все еще думаю, что старик блефовал. Не было у него никаких известий.
- Этот Мальдивиус - известней пройдоха, - заметил другой. Неудивительно, что ему стало слишком жарко в этом городе.
- И тем не менее, - сказала Роска, - я узнала о том, какая опасность угрожает городу. Мальдивиус не лгал.
- О? - произнесли сразу несколько человек. У всех у них был скучающий, сонный вид. Большей частью они были пожилыми, а многие еще и тучными. Теперь же они выпрямились и весьма оживились.
- Да, - продолжала Роска. - Недавно в мои руки попал драгоценный магический камень, и мой слуга увидел в нем приближающуюся угрозу. Расскажи им, Эдим.
Я описал все, что видел. На некоторых мой рассказ явно произвел впечатление, другие усмехались:
- Уж не думаете ли вы, что мы поверим на слово этому чудовищу?
Споры бушевали в течение часа. Наконец Роска сказала:
- Есть ли у кого-нибудь из Ваших Превосходительств дар к предвидению?
- Только не у меня, - отозвался Джиммон. - Я и не подойду к камню. Уж слишком все это напоминает гадание на кофейной гуще.
Остальные вторили ему эхом, пока один из синдиков, некий Кормаус, не сказал, что в юности увлекался оккультизмом.
- Тогда вам всем следует пойти со мной и быть свидетелями того, как мастер Кормаус впадет в транс и расскажет вам о том, что он увидит, - решила Роска. - Возможно, ему вы поверите.
Часом позже Кормаус сидел в кресле перед сапфиром, а вокруг него толпились остальные синдики. Он говорил негромко, но голос его заставил побледнеть лица государственных мужей.
- Я… вижу… корабли… паалуан, - бормотал он. - Они… лишь… в… нескольких… милях… от Чемниза… Они… подойдут… к земле… завтра…
Один за другим синдики уверовали. Один из них сказал:
- Поспешим назад, в Рилдхолл, нужно решить, что делать дальше.
- Нет времени, обсудим все здесь, - возразил Джиммон.
- Можно воспользоваться вашей задней комнатой, мадам?
Когда они все расселись, Роска заметила:
- Ну, теперь вы, наконец, перестанете возражать против того, чтобы я вошла в состав Совета, несмотря на легкомысленность представляемого мною пола?
- Спор об этом возникал еще до того, как вы нас предупредили, - ответил Джиммон.
- Выходи за меня замуж, Роска, - предложил один из синдиков, - и будешь женой синдика, что означает славу без излишних хлопот и неприятностей.
- Лучше выходи за меня, - сказал другой, - и используй мое влияние для того, чтобы добиться места. Нет ничего плохого в том, чтобы в одной семье было два синдика.
Еще один сказал:
- У меня, правда, есть жена, но если прекрасная Роска войдет со мной в… э… соглашение…
- Заткни пасть, варвар неотесанный! - вмешался Джиммон. - Вы же знаете, что мадам Роска - в высшей степени целомудренная женщина, если уж она войдет в подобное соглашение, так со мной. Я, между прочим, побогаче вас буду. А теперь - как быть с этими черными каннибалами, а?
- Если мы не заплатим Залону за то, чтобы послать флот на север, на борьбу с алгартскими пиратами, - заметил один, - их флот мог бы легко победить паалуан.
- Но мы же заплатили, - отрезал Джиммон, - и залонианский флот отплыл. Нечего и думать, чтобы связаться с ним сейчас.
- А кто так долго торговался с Мальдивиусом? Если бы не ты… - заворчал другой.
- Порази тебя сифилис! Как будто ты не знаешь, что я имею дело с деньгами налогоплательщиков, - огрызнулся Джиммон. - Да согласись я на первое предложение Мальдивиуса, вы сами сняли бы с меня скальп за разбазаривание богатств Республики. И вообще, хорошо ли, плохо ли, но что сделано - то сделано. Что сейчас предпринять - вот в чем вопрос.
- Армия! - осенило одного.
- Опять забыли? - возразил Джиммон. - Мы же продали наши резервные части, чтобы получить деньги для уплаты Верховному Амиралу Залона за алгартскую экспедицию.
- О, боги! - простонал еще один. - Что за идиотские сделки!
И так продолжалось часами - все ныли и обменивались язвительными замечаниями. Каждый синдик пытался свалить вину на других. С пользой проведя день, синдики решили провести немедленную мобилизацию милиции и приказать всем, не имеющим оружия, заняться собственноручным его изготовлением. Командующим решено было назначить самого младшего из синдиков, финансиста по фамилии Ларолдо. Он сказал:
- Я глубоко признателен за ту честь, которую вы оказали мне, господа, и постараюсь по мере возможности оправдать ваше доверие. Но сейчас я все же хочу попросить вас сохранить ваши решения в секрете до завтрашнего дня - за это время мы опубликуем наши декреты и отправим посланца в Чемниз, чтобы предупредить чемнизян. Думаю, Ваши Превосходительства согласятся со мной, - и он подмигнул своим коллегам синдикам.
Мадам Роска резко бросила:
- Зачем отсрочки? Каждый час дорог.
- Что ж, как бы там ни было, а сегодня уже слишком поздно что-либо предпринимать. Кроме того, нужно сделать все, чтобы избежать волнений. Паника в подземном городе может привести к катастрофе.
- Ах вы, болтуны! - сказала Роска. - Знаю я, к чему вы клоните. Вы хотите порыскать по рынку и скупить еду и прочие необходимые товары, зная, что цены на них резко подскочат, особенно, если Ир будет осажден. Как вам не стыдно так бессовестно пользоваться своим преимуществом перед людьми?
- Дорогая моя Роска, - ответил Джиммон, - ты всего лишь женщина, хотя и прекрасная и умная. Поэтому ты не черта не смыслишь в подобных вещах.
- Прекрасно я понимаю! Я расскажу людям о ваших замыслах…
- А мне сдается, что ты не сделаешь ничего подобного, - возразил ей Джиммон. - Это ведь официальная встреча, и все ее решения должны строго контролироваться. Любой, кто безрассудно разболтает то, что здесь происходило, до официального сообщения, может быть подвергнут штрафу в размере всего его состояния. А ты, дорогая моя Роска, слишком хрупка, чтобы самой себя содержать. Я ясно выразился?
Мадам Роска залилась слезами и вышла из комнаты. Заседание было объявлено закрытым, и синдики с явным нетерпением принялись разбирать свои плащи и шляпы. Мои усики подсказали мне, что Роска была права - они стремились попасть на рынок и в магазины до закрытия, прежде чем поползут слухи и поднимутся цены.
На следующий день приказы Совета синдиков были опубликованы, а двое посыльных поспешили с сообщениями в Чемниз. Весь день Ир был охвачен лихорадочным возбуждением. Более ста тысяч ополченцев - все, для кого было найдено оружие, и двести наемников скопились на равнине за башней Ардимаха. Построившись в отряды, они двинулись по дороге на Чемниз. Войско представляло собой внушительное зрелище: над головами воинов развевались знамена, а впереди, облаченный в сверкающие доспехи, скакал банкир Ларолдо.
Еще около тысячи воинов остались на равнине для учений. Их тренировал старик Сеговиал, мастер муштры. Самые молодые были вооружены палками и метлами - пока для них не найдется лучшего оружия.
Сеговиал был плотным могучим человеком с седой толовой и громоподобным голосом. Кроме него никто в Ире не увлекался всерьез военным искусством. Остальные иряне смотрели на него, как на невежественного и кровожадного дикаря. Сеговиала держали как необходимое приложение, вроде пожарных или золотарей.
В течение более чем столетия Республика проводила миролюбивую политику по отношению к другим новарианским нациям.