Личия Троиси - Дерево Идхунн стр 14.

Но мальчику приходилось быть очень осторожным, потому что, когда он злился, терял над собой контроль. И тогда внезапно вспыхивал огонь.

- Ты не должен больше так делать, - говорила ему мать, Фабио плакал.

- Я не знаю, почему такое происходит! Пламя появляется само по себе!

- Если люди увидят, что ты делаешь, когда мы остаемся одни… это может навредить тебе, понимаешь?

- Наверное, я… злодей, - возражал ей сын.

Мать изо всех сил прижимала его к себе.

- Никогда не говори так и даже не думай об этом. Ты просто особенный ребенок, не такой, как все. Однажды все изменится, вот увидишь. У нас будет прекрасный дом, и мы заживем счастливо.

И Фабио почти поверил в это. Но потом у мамы начался непрерывный кашель, от которого перехватывало дыхание. А еще лихорадка, которая никак не проходила. Последнее, что он запомнил, - это больничная койка с лежавшей на ней матерью и лица врачей, качавших головой и бессильно пожимавших плечами. Ему было тогда восемь лет.

С той поры и начались его скитания. Похожие все как один сиротские приюты. Те же сырые стены и потрескавшиеся полы. Похожими были даже выражения лиц работавших там людей. Осуждающие и презрительные глаза.

Фабио ненавидел их всех. За четыре года он сменил около десятка таких приютов. И ни в одном он не задерживался больше чем на полгода. Потому что он был не такой, как все. Он ничего не боялся. Потому что когда умерла его мать, он сказал себе: "Хватит". Его предназначение - жить в одиночестве из-за своей непохожести, из-за своих удивительных свойств. Лучше с победоносным видом возвышаться над остальными, чем тихонько плакать в углу.

Он первым ввязывался в драку; воровал, если в этом была необходимость, лгал, если это было ему выгодно. Когда вспыхивал огонь, он радовался власти, от него проистекавшей. Ясной, чистой и абсолютной. Он наслаждался ужасом, который огонь вызывал у своих жертв. Ужас неизведанного и непостижимого.

"Я выше их всех, я лучше их всех", - твердил он себе и чувствовал облегчение.

Об усыновлении не могло быть и речи. У него была семья. И теперь, когда ее не стало, новой он не хотел. Он предал бы память своей матери, если бы позволил чьим-то рукам обнимать его и заботиться о нем.

Потом в один прекрасный день в комнатушке его сиротского приюта объявился Рататоскр. Он выглядел вполне нормальным, хорошо одетым молодым человеком. Поначалу Фабио думал, что это ему снится, хотя бы потому, что никто из других спавших вместе с ним детей не проснулся.

- Кто ты? - неуверенно спросил мальчик.

- Твой спаситель, - с улыбкой ответил он.

Молодой человек сжал его руку, и Фабио ощутил тот холод, который он никогда бы не смог забыть.

- Только не здесь, - добавил юноша, оглядываясь по сторонам. - Иди за мной.

- Если я уйду отсюда, меня накажут, - возразил Фабио.

- Страху пришел конец, - мрачным голосом заявил незнакомец. - Иди за мной, и я все объясню тебе.

И молодой человек пошел, не сказав больше ни слова.

Фабио замер на мгновение, а потом, сам толком не зная почему, пошел вслед за ним по коридорам приюта, где в этот момент самым невероятным образом отсутствовали все воспитатели, и никто не остановил его. Когда мальчик толкнул тяжелую дверь, она тут же поддалась ему. Затем они оказались в маленьком внутреннем дворике, освещенном лунным светом.

Рататоскр знал о нем все. Он знал об огне и о других его способностях, обо всей жизни мальчика, вплоть до этой минуты.

- Откуда тебе все это известно?

- Ты - особенный человек, и мой повелитель ищет таких, как ты.

И он сделал Фабио предложение.

- Тебе больше не стоит ничего бояться, я научу тебя управлять своими способностями. И я поначалу с трудом контролировал себя, и все считали меня чудовищем. Но потом он разыскал меня и всему обучил. Подумай только: заставить платить тех, кто унижал тебя в прошлом, карая за все, что они причинили тебе и твоей матери. Ты будешь еще сильнее. И все будут бояться тебя, а ты можешь давить их, как и когда захочешь.

Фабио был ослеплен. Ему и в самом деле хотелось в это верить, но это казалось ему слишком красиво. И к тому же он знал, что никто не станет ничего делать просто так. Он презрительно усмехнулся.

- Глупые сказочки. Такое бывает только в комиксах, но только не в жизни.

- Но ведь в жизни не существует людей, которые умеют порождать из своих ладоней огонь, а ты между тем способен на это.

Фабио молчал. Это тоже правда.

- А как ты сможешь сделать меня сильнее, чем сейчас?

Рататоскр раскрыл ладонь и показал ему маленького железного паучка. Он пояснил мальчику, что это устройство будет контролировать его силы, увеличивая их до гигантских размеров.

Фабио заскрипел зубами.

- Не верю. Ты всего лишь шут.

На лице молодого человека появилась свирепая ухмылка. Одно мгновение - и его руку охватили извивающиеся языки черного пламени, которые, однако, не жгли его плоть. Сначала он сжал пальцы, а потом разжал их. И из ладони вылетела черная молния, которая в один миг испепелила стоявший неподалеку куст. Фабио отшвырнуло к стене. Получается, что у этого человека тоже есть странные способности. Но тот, в отличие от мальчика, умел контролировать их. Значит, такое возможно?

Рататоскр смотрел на него с вызывающей усмешкой.

- Все еще считаешь, что я шут?

Мальчик молчал. Он недоверчиво смотрел в лицо юноше. Кто, чертт возьми, он такой? Потом его взгляд, словно магнит, привлекло мерцание железного паучка. "Научиться контролировать огонь… Заставить платить всех, кто отвергал меня, оскорблял и бил…"

Паучок призывно манил к себе.

- Я - ваш, - произнес мальчик.

Рататоскр посадил паучка ему на шею. Вначале Фабио пронзила острая боль, но это длилось совсем недолго.

- Вот теперь ты стал сильным, - сказал ему молодой человек.

Потом он поднялся на один метр над землей и словно невесомый стал парить в воздухе. Рататоскр протянул Фабио руку и заговорщически улыбнулся ему. Закрыв глаза, мальчик ухватился за нее, и сразу же ощутил изменения в собственном теле. Из-за спины возникли огромные перепончатые крылья с металлической каймой. Инстинктивно взмахнув ими в воздухе, он испытал странное ощущение силы и свободы.

Они летали над городом, вдали от приюта. Фабио оставил позади себя жизнь, полную страданий и унижений. Пришла пора вернуть все, чего он был лишен.

10
Полуправда

Идет единоборство. Поначалу его картина размыта и едва различима. Два громадных тела: черное и зеленое. Потом видение проясняется: это борются две рептилии. Фабио вздрогнул. Один из них - Нидхогр.

- Зачем ты пришел сюда? - заревел он. Фабио потрясенно осознал, что понимает его, хотя тот говорил на языке, которого он никогда прежде не слышал.

- Он не твой! - ответил зеленый дракон с самой настоящей болью в глазах.

Непреклонный Нидхогр рассмеялся. Его клыки вонзились в плоть дракона, из раны потекла горячая красная кровь.

- Он никогда не будет твоим! - воскликнул дракон и, с силой ударив хвостом, высвободился из лап неприятеля. Потом он обернулся к Фабио и пристально посмотрел на него.

Уверенность мальчика в том, что он выбрал верный путь, пошатнулась, и в его голове возник образ необъятного и великолепного белого города.

- Пойдем со мной, - сказал дракон.

Фабио медленно протянул руку, чтобы ухватиться за его лапу, и его ладонь внезапно стала… другой. На ней было всего три пальца с тремя мощными когтями. Объятый ужасом, Фабио вскрикнул.

Его пробуждение было внезапным: мальчик лежал весь в поту, и от крика у него болело горло. Он растерянно глядел по сторонам, пока наконец не узнал голые и покрытые пятнами сырости стены своего жилища. Приснившиеся ему образы все еще кружились у него в мозгу. Черный змей, без всякого сомнения, был Нидхогр, но кто был зеленый? И почему он сам так изменился? Вызываемые им крылья очень походили на крылья того дракона, но юноша всегда полагал, что они возникали только благодаря железному паучку, что сидел у него на шее. А может, они каким-то непостижимым образом принадлежат ему самому? Получается, паук просто высвободил темную силу, которая уже в нем была? Возможно, крылья оказались лишь первым этапом его превращения, а со временем его тело станет таким, как у Нидхогра…

Фабио потряс головой, чтобы отогнать от себя эту ужасную мысль. Он ни за что не превратится в какое-то ничтожество. Он - человек, таким и останется.

Мальчик пощупал свою ногу. Рана, которую нанесла ему девочка (а как, кстати, ее звали? Тот тип-вышибала назвал ее Софией…), еще болела, хотя уже почти полностью затянулась. Волдырь от ожога почти спал, а от пореза осталась только тонкая полоса. Для Фабио это было совершенно обычное дело. С самого детства он выздоравливал быстрее своих сверстников, хотя и научился это тщательно скрывать от окружающих. Он продолжал носить бинты и пластыри, даже когда в этом уже не было никакой необходимости. И все это только для того, чтобы избежать подозрений остальных, и в первую очередь своего отца. Но теперь ему не надо было притворяться.