- Я подождал бы с высадкой, - заявил майор таким же тоном, каким сказал бы: "А я не стал бы ждать".
- Дорогой Гленарван, - прервал, наконец, молчание Паганель, - где вы намереваетесь сделать следующую остановку?
- О, не раньше, чем в Консепсьоне.
- Черт возьми! Это меня чрезвычайно отдаляет от Индии!
- Нисколько: как только вы обогнете мыс Горн, "Дункан" начнет приближаться к Индии.
- Сомневаюсь.
- К тому же, - продолжал Гленарван серьезным тоном, - не все ли равно, попадете вы в Ост- или Вест-Индию?
- Как все равно?
- Если только не считать, что обитатели пампы в Патагонии такие же индейцы, как туземцы Пенджаба.
- А знаете, сэр, - воскликнул Паганель, - вот довод, который никогда не пришел бы мне в голову!
- А золотую медаль, дорогой Паганель, - продолжал Гленарван, - можно заслужить в любой стране. Всюду можно работать, производить изыскания, делать открытия: и в Кордильерах и в горах Тибета.
- Но мои исследования реки Яру-Дзангбо-Чу?
- Вздор, вы замените ее Рио-Колорадо. Эта большая река еще мало известна, и, судя по картам, географы довольно произвольно обозначили ее.
- Знаю, мой дорогой лорд. Бывают всевозможные ошибки. Я нисколько не сомневаюсь, что Географическое общество столь же охотно командировало бы меня в Патагонию, как и в Индию. Но эта мысль не пришла мне в голову.
- В результате вашей обычной рассеянности…
- А не отправиться ли вам вместе с нами, господин Паганель? - предложила ученому самым любезным тоном леди Элен.
- Сударыня! А моя командировка?
- Предупреждаю вас, что мы пройдем Магеллановым проливом, - объявил Гленарван.
- Сэр, вы искуситель!
- Добавлю, что мы побываем в порте Голода.
- Порт "Голод"! - воскликнул атакованный со всех сторон француз. - Порт, известный во всех географических летописях!
- Примите во внимание, господин Паганель, - продолжала Элен, - что ваше участие в экспедиции прославит Францию наравне с Шотландией.
- Конечно!
- Географ принесет пользу нашей экспедиции, а что может быть прекраснее, чем поставить науку на службу человечеству!
- Вот это хорошо сказано, сударыня.
- Поверьте мне: повинуйтесь, как это сделали мы, воле случая, или, вернее, воле провидения. Оно послало нам этот документ, мы двинулись в путь. Провидение привело вас на борт "Дункана", не покидайте же яхту.
- Сказать вам, друзья мои, что я думаю? - спросил Паганель. - Мне кажется, что всем вам очень хочется, чтобы я остался.
- Вам самому, Паганель, смертельно хочется остаться, - заявил Гленарван.
- Верно! - воскликнул ученый–географ. - Но я боялся быть навязчивым.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Пролив Магеллана
Все на яхте обрадовались, узнав о решении Паганеля. Юный Роберт с такой пылкостью бросился ему на шею, что почтенный секретарь Географического общества едва удержался на ногах.
- Бойкий мальчуган! - сказал Паганель. - Я обучу его географии.
А так как Джон Манглс решил сделать из Роберта моряка, Гленарван - человека мужественного, майор - хладнокровного, леди Элен - доброго и великодушного, а Мери Грант - благодарного к таким учителям, то, очевидно, юному Гранту предстояло стать незаурядным человеком.
"Дункан", быстро закончив погрузку угля, покинул эти унылые места и, взяв курс на запад, попал в течение, проходившее близ берегов Бразилии, а 7 сентября при сильном северном ветре пересек экватор и вступил в Южное полушарие.
Итак, переход совершался благополучно. Все верили в успех экспедиции. Количество шансов найти капитана Гранта, казалось, с каждым днем возрастало. Одним из наиболее уверенных в успехе экспедиции был капитан "Дункана". Объяснялось это главным образом его горячим желанием видеть мисс Мери спокойной и счастливой. Он сильно был увлечен молодой девушкой и столь неумело скрывал свои чувства, что все, кроме него и Мери Грант, заметили это. Что касается ученого–географа, тот был самым счастливым человеком во всем Южном полушарии. Он по целым дням изучал географические карты, разложенные на столе в кают–компании, что являлось причиной ежедневных стычек с мистером Олбинетом, которому он мешал накрывать на стол. В этих спорах все были на стороне Паганеля, за исключением майора, который относился к географии с присущим ему равнодушием, особенно в часы обеда. Кроме того, натолкнувшись среди судового груза на ящики с разнообразными книгами, принадлежавшими помощнику капитана, и заметив среди них несколько томиков на испанском языке, Паганель решил изучить язык Сервантеса. Этим языком никто на яхте не владел. Знание испанского языка должно было облегчить географу изучение чилийского побережья. Благодаря способностям полиглота Паганель надеялся свободно говорить на этом новом для него языке еще до времени прихода яхты в Консепсьон, а пока он с ожесточением изучал испанский язык и беспрестанно бормотал про себя какие–то непонятные слова.
В свободное время он умудрялся заниматься с Робертом, рассказывая ему историю материка, к которому так быстро приближался "Дункан".
10 сентября яхта находилась под 5°37' широты и 31°15' долготы. Гленарван узнал некую историческую подробность, которая, повидимому, не была известна большинству даже более образованных людей. Паганель излагал им историю Америки, и, рассказывая о великих мореплавателях, по пути которых теперь следовал "Дункан", он воскресил образ Христофора Колумба, утверждая, будто великий генуэзец умер, так и не подозревая, что открыл Новый Свет.
Слушатели громко запротестовали, но Паганель настаивал на своем.
- Это вполне достоверно, - говорил он. - Я отнюдь, не хочу умалять славы Колумба, но факт неоспорим. В конце пятнадцатого века помыслы людей были направлены к одной цели: облегчить сношения с Азией и западными путями выйти к востоку. Одним словом, стремились найти кратчайший путь в "страну пряностей". Вот какую задачу пытался разрешить Колумб. Он предпринял четыре путешествия, подходил к Америке у берегов о. Каймана, Гондураса, Москитного берега, Никарагуа, Верагуа, Коста-Рики и Панамы, но полагал, что эти земли принадлежат Японии и Китаю. Он умер, так и не заподозрив существования огромного материка, который, увы, даже не унаследовал его имени.
- Я готов поверить вам, дорогой Паганель, - отозвался Гленарван. - Тем не менее меня удивляет, и я прошу вас объяснить мне, какие мореплаватели приписали честь открытия Америки Колумбу?
- Его преемники: Охеда, который сопровождал его в путешествиях, Винсенте Пинсон, Америго Веспуччи, Мендоса, Бастидас, Кабраль, Солис, Бальбоа. Все они прошли вдоль восточных берегов Америки, отмечая на карте границы; триста шестьдесят лет тому назад их несло на юг то же самое течение, которое ныне несет и нас. Представьте себе, друзья мои, ведь мы пересекли экватор именно в том месте, где пересек его Пинсон в последний год пятнадцатого века, а теперь мы приближаемся к восьмому градусу южной широты, под которым Пинсон пристал когда–то у берегов Бразилии. Годом позже португалец Кабраль спустился еще южнее, до порта Сегуро. Затем мореплаватель Веспуччи во время своей третьей экспедиции, в тысяча пятьсот втором году, продвинулся еще южнее. В тысяча пятьсот восьмом году Винсенте Пинсон и Солис объединились для совместного исследования американских берегов, а в тысяча пятьсот четырнадцатом году Солис открыл устье реки Ла-Плата, где был растерзан туземцами, и честь первым обогнуть новый материк выпала на долю Магеллана. Этот великий мореплаватель в тысяча пятьсот девятнадцатом году проплыл с пятью судами вдоль берегов Патагонии, открыл порт Десеадо, порт Сан-Хулиан, где надолго задержался, открыл под пятьдесят вторым градусом широты пролив "Онз-Миль Вьерж", названный впоследствии его именем, и двадцать восьмого ноября тысяча пятьсот двадцатого года Магеллан вышел в Тихий океан. О! какой восторг он должен был испытать и как сильно забилось его сердце, когда он обнаружил на горизонте искрящееся под лучами солнца неизвестное море!
- Как бы мне хотелось быть на его месте! - воскликнул Роберт, воодушевленный словами географа.
- И мне бы тоже, мой мальчик, и я не пропустил бы подобного случая, родись я триста лет тому назад.
- Что было бы печально для нас, господин Паганель, - заметила леди Элен, - ибо вы не сидели бы сейчас с нами на палубе "Дункана" и мы не услышали бы того, что вы нам сейчас рассказали.
- Не я, так другой рассказал бы вам об этом, сударыня, и добавил бы, что западный берег Америки был исследован братьями Писарро. Эти отважные искатели приключений были великими основателями городов: Куско, Кито, Лима, Сант-Яго, Вилья-Рика, Вальпараисо и Консепсьон, куда плывет "Дункан". Одновременно с открытиями братьев Писарро совпали открытия Магеллана, и очертания американских берегов, к большому удовлетворению ученых Старого Света, были занесены на карту.
- А я стремился бы еще к новым открытиям, - заявил Роберт.
- А зачем? - спросила Мери, глядя на юного брата, увлеченного рассказом Паганеля.
- В самом деле, мой мальчик, зачем? - с ободряющей улыбкой спросил лорд Гленарван.
- А затем, что мне интересно узнать, не скрывается ли еще что–либо за Магеллановым проливом.
- Браво, друг мой! - воскликнул Паганель. - И я попытался бы узнать, простирается ли материк до Южного полюса, или там открытое море, как предполагал ваш соотечественник Дрейк. Не сомневаюсь, что если бы Роберт Грант и Жак Паганель жили в семнадцатом веке, то они отправились бы вслед за двумя очень любознательными голландцами Схоутеном и Лемером, стремясь, как они, отгадать эту географическую загадку.
- Это были ученые? - спросила леди Элен.