* * *
Из камеры Фухе, пребывавшего в состоянии полной абстракции, вынесли Мумак Сингх и Рамакришна. Комиссар лишь вяло шевелился и бормотал что‑то невразумительное, вроде: "Мама мыла Раму, мама мыла Кришну, Кришна в харю Раме, Рама в харю Кришне!.. "Это было отнюдь не удивительно: тюремщики насчитали на полу более десятка окурков, а в самой камере стоял ядреный гашишный дух, смешанный с табачным перегаром" Синей птицы".
– Ну вот, и вязать не надо, – заключил пребывавший в благодушно – гашишном настроении Мумак Сингх.
– Зато тащить всю дорогу придется, – мрачно возразил Рамакришна, которому гашиша не досталось.
– Харя Кришны! – подал голос Фухе. – Ну и харя!..
Комиссара действительно пришлось нести почти всю дорогу, поскольку на ногах он стоял плохо, а идти отказывался наотрез. Тем не менее, без четверти двенадцать Фухе был доставлен в храм и на веревке спущен в потайной жертвенный зал.
Рабиндрагурия – стройная черноволосая девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами – была уже здесь. Ее не связали – в зале находилось десятка два крепких полуголых мужчин, и бежать девушке было совершенно некуда. Когда из люка в потолке выпал Фухе, принцесса невольно вскрикнула.
– Господин комиссар?! Что они с вами сделали?! Накачали наркотиками?! Изверги! Палачи! Теперь мы погибли!
Рабиндрагурия узнала великого комиссара по фотографиям, которые давно собирала.
– Я сам – м-м н – н-накачалс – с-ся! – с трудом выговорил Фухе и вновь отключился.
Тут глухо застучали барабаны, выбивая какой‑то первобытно – жуткий, засасывающий ритм, участники обряда расселись по местам и затянули загробными голосами:
– Кали – и-и, Кали – ма – а,
– Кали – и-и, Кали – ма – а!..
– Калин‑ка – а, малин‑ка – а, – попытался Фухе включиться в общий хор. Но комиссар все время сбивался с такта и потому вскоре бросил это занятие.
– Кого первого кончать сегодня будем? – спросил один из хористов у другого, очевидно, более осведомленного, не прекращая при этом петь.
– Мужика, – авторитетно заявил другой приверженец Кали, также не переставая петь. – Который комиссар. Он тут тугов искал, это нас то есть, а заодно наркотики. Нашел, однако. И нас, и наркотики – вишь, как обдолбился!
– А принцессу жалко, – вмешался третий туг.
– Теперь уж поздно жалеть. Если сюда попала – выход один…
Неожиданно в зале в одно мгновение наступила тишина. Никто не понял, откуда появилась одетая в серебро и чернь женщина с широким кривым ножом в руке.
– Главная жрица, – пояснил новичкам всезнающий туг.
– Мама! – вскрикнула Рабиндрагурия.
– Твою мать!.. – пробормотал Фухе.
– Теперь твоя мать – великая Кали! – просветила Рабиндрагурию женщина. – Скоро ты предстанешь перед ней.
– И ты меня зарежешь, мама?! – все еще не веря, всхлипнула принцесса.
– Всенепременно, доченька! А ты как хотела? Но сначала мой помощник Мумак Сингх зарежет вот этого дядю. Ты не бойся, дяде не будет больно – он под кайфом. И тебя я тоже не больно зарежу…
Рабиндрагурия заплакала.
– Кали слезам не верит! – наставительно изрекла главная жрица.
Тем временем Мумак Сингх подтащил вяло передвигавшего ноги комиссара к алтарю, располагавшемуся перед статуей богини Кали, и взял протянутый ему главной жрицей ритуальный нож. Обернувшись, Мумак Сингх обнаружил, что Фухе стоит на четвереньках над алтарем, обхватив его руками, и, похоже, собирается блевать.
– Обдолбился, скотина, – проворчал помощник главной жрицы.
– Убей его поскорее, пока он алтарь… тово… не осквернил, – посоветовала ему жрица.
Мумак Сингх схватил комиссара за шиворот.
– Ты готов к смерти? – спросил палач.
– А ты? – в свою очередь осведомился Фухе совершенно нормальным, и к тому же весьма злорадным голосом.
– Я?! А мне зачем?
– А вот зачем, – охотно пояснил комиссар – и в руке его мелькнуло пресс – папье. Хрясь! – и голова Мумак Сингха разлетелась кровавым фейерверком.
– Я же говорил – после моего удара не выживешь, – несколько запоздало заметил Фухе. В другой руке он сжимал" Парабеллум".
– Джин, сюда!!! – что было сил заорал комиссар. – Принцесса – ко мне за спину! Вот тебе нож этого придурка – в случае чего, отмахаешься. Пистолеты заряжать умеешь? Ну и отлично. Джин, Шива тебя побери, где ты шляешься?!! Сейчас мы без тебя всех их перебьем!
– Убейте их!!! – закричала пришедшая в себя главная жрица.
– Как бы пробуйте! – злорадно ответил Фухе.
К Фухе и принцессе со всех сторон бросились туги, на ходу доставая ножи, кастеты, велосипедные цепи, нунчаки, "розочки" из бутылочных горлышек и индейские томагавки; к счастью, огнестрельного оружия у врагов не было.
Фухе хладнокровно разрядил в нападающих всю обойму" Парабеллума", бросил пистолет принцессе на перезарядку, а сам тут же ударом пресс – папье проломил голову подбежавшего к нему туга, вооруженного ржавой монтировкой.
– Это вам не англичане с их войсками и пушками, – заметил комиссар, успокаивая еще одного излишне ретивого туга. – Вы еще моего пресс – папье не нюхали!
Тут в дальнем конце зала раздался торжествующий рык, и во все стороны полетели откушенные руки и ноги.
– Я здесь, комиссаррр! – ревел Реджинальд, вгрызаясь в тела в ужасе вопящих тугов. – За ррродину! За свободу! Тьфу, какой гнусный тип попался! За Ферррдинанда Фухе! За пррринцессу! Что, это опять ты? Я ж тебя только что съел! А, это был твой брррат? Ну тогда отпррравляйся вслед за ним!..
Принцесса наконец перезарядила" Парабеллум", и пистолет вновь оказался в руках комиссара. Опять загрохотали выстрелы, и несколько тугов упали, как подкошенные, так и не добежав со своими удавками до комиссара и принцессы. Главная жрица, увидев, что в живых осталась она одна, бросилась к потайной двери в углу зала. Фухе прицелился ей в спину, но принцесса вцепилась ему в руку.
– Не надо, господин комиссар! Это же моя мать! Я сама!
И, коротко размахнувшись, принцесса метнула широкий ритуальный нож в след убегавшей жрице. Сверкающим, бешено крутящимся колесом нож со свистом пронесся в воздухе и с хрустом срезал голову жрицы у самого основания шеи.
– Круто! – по достоинству оценил бросок Фухе.
– А вы как думали! – улыбнулась Рабиндрагурия. – Это мама меня и научила… На свою голову.
К ним подошел облизывающийся Реджинальд.
– И где тебя черти носили?! – пожурил его Фухе, снова перезаряжая" Парабеллум".
Тигр виновато понурил голову.
Тут комиссар взглянул на часы и заторопился.
– Без четверти час. В час должны подъехать торговцы наркотиками. Надо успеть накрыть еще и их, – и он потащил принцессу к потайному ходу. Тигр не отставал.
Они долго шли по длинному темному тоннелю. Неожиданно впереди мелькнул свет. Фухе приложил палец к губам и на цыпочках подкрался к приоткрытой обшарпанной двери, откуда на пол тоннеля падала яркая желтая полоса. Комиссар заглянул внутрь и с удивлением обнаружил очередного бритоголового туга, сидевшего перед дисплеем компьютера и увлеченно давившего на клавиши. На экране мелькали разнообразные монстры, а туг упоенно расстреливал их то из пулемета, то из базуки, то вообще из бластера. Пару минут Фухе напряженно следил за игрой, забыв обо всем на свете. У него из‑за спины выглядывали Рабиндрагурия и тигр. Наконец Фухе опомнился.
– Это чего? – озадаченно спросил он принцессу.
– Игра такая. "ДУМ-2"называется. В ней… – но комиссар прервал объяснения Рабиндрагурии. Он аккуратно отстранил девушку и шагнул в комнату. Увлеченный игрой туг так ничего и не заметил. "Это, значит, "ДУМ", а это – туго – дум, – заключил комиссар. – Был," – тут же поправился он, вытирая пресс – папье о шкуру вошедшего следом Реджинальда.
"Эх, и сам бы поиграл с удовольствием, – подумал Фухе, – но только чтоб дверь была бронированная и – не забыть запереть. А то будет, как с этим… туго – думом…"Комиссар с сожалением бросил последний взгляд на дисплей и поспешно покинул комнату. Времени до прибытия торговцев наркотиками оставалось совсем мало.
* * *
Все трое залегли в кустах неподалеку от развалин храма. Не прошло и пяти минут, как послышался шум подъезжающих машин, сверкнули огни фар, и возле развалин остановились два крытых армейских грузовика. Из них тут же выскочили несколько человек. В свете фар комиссар различил тучную фигуру магараджи, который отдавал распоряжения. Приехавшие один за другим нырнули в темноту входа. Рахатлукум Кагор немного помедлил, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, последовал за остальными.
Фухе, чертыхаясь, зашарил руками по траве, наконец нашел то, что искал и, намотав конец веревки на руку, дернул изо всей силы.
Через четыре секунды раздался оглушительный грохот, блеснуло пламя, и во все стороны полетели камни и части человеческих тел. Чья‑то рука шлепнулась перед самым носом принцессы, и девушка испуганно вскрикнула.
– Вот теперь – все, – удовлетворенно заявил Фухе, поднимаясь с земли и отряхивая свой клетчатый костюм. – Хана гашишистам.
Но тут из‑под обломков камней выбрался изрядно ободранный, но живой магараджа. Погрозив Фухе кулаком и выкрикнув что‑то на неизвестном комиссару языке, Рахатлукум бросился наутек.
В руке Фухе тут же оказался" Парабеллум", но Реджинальд опередил комиссара: в три прыжка он догнал убегающего магараджу и с хрустом перегрыз его пополам.
– Вот теперррь – действительно все, – заявил тигр, возвращаясь.