- Но надеюсь, что… - начинает Лена.
- Не надейся! - отрезает Магистр. - Ветер несет облако на город с более чем трехсоттысячным населением. Через сорок минут там не останется ничего живого: от людей до воробьев.
- Какой кошмар! Но надеюсь…
- Не надейся, я сказал! Дальше облако накроет водохранилище большой реки, на которой стоят десятки городов. Стоп! Я предвижу и другой твой вопрос. На складе было восемнадцать тысяч тонн продукта. Он продолжает гореть. Какие-то меры начнут принимать только завтра утром. Поймите правильно: яд действует стремительно. Пока выяснят, что к чему, пока разберутся, куда сообщить и что именно надо сообщать, сообщать уже будет просто некому. В штаб по чрезвычайным ситуациям стекаются отрывочные, малопонятные сведения. Пока их сведут в одно целое, пока произведут разведку… А пожар тушить просто некому. Продукт продолжает гореть, ветер разносит газ все дальше, река течет… Короче, Андрэ, ваш Чернобыль по сравнению с этой катастрофой детская забава! Или, если хотите, ручная граната по сравнению с ядерной бомбой.
- И каково же число жертв? - интересуется Андрей.
- Нездоровый у тебя интерес, Андрэ. Но, чтобы ты прочувствовал ответственность задания, скажу. По разным вариантам число жертв колеблется от одиннадцати до восемнадцати миллионов.
Андрей только свистит. А мы все подавленно затихаем. После тягостной паузы Магистр продолжает:
- Я не буду щекотать ваши нервы зрелищем мертвых городов. Это - для любителей острых ощущений. Вам надо не охать и ахать, а работать. До полета осталось… - Магистр смотрит на дисплей, - шестьдесят три часа реального времени. Чертежи и вся необходимая документация уже у вас на компьютерах. Все дополнительные сведения запрашивайте в Аналитическом секторе, в группе Бернарда. Жду вас с решением через пятьдесят три часа. Предупреждаю заранее: решения типа "сорвать полет" Совет Магов не примет. Полет состоится в другой день, и Время знает с какими последствиями. Надо разобраться, почему самолет потерял управление, найти способ вывести его из этого состояния, сделать это, посадить самолет на аэродром и объяснить все конструктору. Я понятно изложил?
- Вполне понятно, - говорю я, - непонятно только, за кого ты нас принимаешь? Если ты думаешь, что мы гении, то ты ошибаешься. Решить такую задачу за такой короткий срок…
- Запомни, Андрэ, - глаза Магистра темнеют, а в голосе скрежещет гранит, - я не ошибаюсь. Вы не гении, вы - хроноагенты, а еще вы - летчики! Только хроноагенты и только летчики смогут решить эту задачу. Спасите самолет и эту фазу от катастрофы. За дело!
После такой отповеди спорить дальше и возражать что-либо - бессмысленно. Нам остается только молча согласиться и взяться за работу. Андрей, пошептавшись с Катрин, говорит:
- Мы попробуем создать математическую модель поведения самолета в этом полете и сравним с предыдущими полетами. Думаю, это подскажет решение.
- Правильно. А я попробую проанализировать все действия пилота и найти ошибку. Кроме того, мне кажется, здесь что-то скрыто в аэродинамике машины. Поехали.
С этими словами я ухожу в нуль-Т.
Дома я сразу сажусь к компьютеру. Лена подходит сзади и, положив мне на плечи руки, спрашивает:
- Чем я могу помочь?
- Вари кофе, побольше и покрепче, "твори" еду и слушай. Я буду рассуждать вслух. Слушай, старайся вникать и тормози, если меня понесет не туда.
- Хорошо, я постараюсь, - отвечает Лена и идет заваривать первый кофейник.
Для начала я тщательно просматриваю все записи предыдущих полетов. Нет, ничего там мне не подсказывает причину потери управления и страшной раскачки.
При замедленном просмотре видно было, что все приборы управления работают. Они-то работали, только самолет на них не реагировал. Вернее, реагировал, но с таким опозданием и так резко, что невольно возникало сравнение с необъезженным мустангом. Вот все управление тянет машину вверх, а она стремительно падает вниз и вдруг "встает на дыбы" и круто идет вверх. Пилот выравнивает машину, но она упрямо лезет вверх. Выпускаются все воздушные тормоза и закрылки в попытках погасить скорость… Никакой реакции, зато машина резко проваливается вниз и падает, не обращая внимания на положение рулей. Словом, идет неуправляемая раскачка самолета. Как на гигантских качелях: вверх-вниз, вверх-вниз…
Но почему? Что заставляет ее проделывать такие странные и страшные эволюции?
Раз за разом просматриваю я запись последнего полета и не могу найти ответа на этот вопрос. Все чаще мысли мои обращаются к неприятному выводу: ошибка пилота. Но какая? Какие действия или бездействие Адо Тукана привели его и машину к гибели, а планету к глобальной катастрофе?
- Лена, запроси в группе Бернарда все данные на этого Адо Тукана, - прошу я, допив очередную чашку кофе.
Я закуриваю сигарету и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза.
- Хорошо, милый, - отвечает Лена, - а ты пока перекуси. Ты уже почти двенадцать часов живешь только на кофе и сигаретах.
Лена уходит на второй этаж к резервному компьютеру, а я подсаживаюсь к столику с едой. Ем, не замечая, что именно, и продолжаю размышлять.
Что-то во мне восстает против вердикта "ошибка пилота". Не только то, что Адо симпатичен мне, не только то, что в бытность мою летчиком ВВС я всегда чувствовал фальшь таких заключений о причинах гибели товарищей. И не только то, что я не знаю, в чем именно эта ошибка. Что-то было еще. Не только поведение пилота: спокойное, уверенное, без малейших следов паники, его героические, хотя и бесплодные попытки вернуть контроль над машиной. Что-то еще… Но что именно?
В таких размышлениях вслух меня застает Лена.
- Вот интересующие тебя данные. А что касается твоего вопроса, то мне кажется, ты зациклился на этом полете. Ты ведь хотел еще проанализировать конструкцию машины и ее аэродинамику.
- Но он показал себя абсолютно надежным во всех полетах, кроме…
- Значит, есть что-то такое, что проявилось именно в этом полете. Чем этот полет отличается от всех предыдущих?
- Ну, прежде всего достижением максимальных скоростей. Причем разгон сопровождается пикированием с последующим выравниванием.
- Вот от этого и танцуй.
Я с удивлением смотрю на свою подругу.
- Ты рассуждаешь, как профессиональный летчик-испытатель.
Для начала я все-таки просматриваю данные на Адо Тукана. Ветер-капитан (соответствует нашему подполковнику) Адо Тукан, сорок три года, летный стаж двадцать один год, из них шестнадцать лет работает летчиком-испытателем. Был ведущим испытателем на четырнадцати машинах, эта - пятнадцатая. Да. Мне не зря понравился этот парень. Такие ошибок просто не допускают.
Изучение конструкции я начинаю с внешнего вида машины. Еще у Магистра я обратил внимание на необычное поперечное сечение, а сейчас я замечаю, что и крылья являются как бы продолжением контуров фюзеляжа. Чечевицеобразное внизу и треугольник вверху. Где-то я это видел. Определенно! Но где? Я записываю изображение сечения крупным планом и начинаю изучать другие элементы конструкции.
Слов нет, эта машина - действительно прорыв в будущее. Но за пять часов работы я так и не нахожу ответа на вопрос: "Почему самолет потерял управление и вошел в раскачку?"
Держа в руке чашку кофе, вызываю на дисплей сечение фюзеляжа, закуриваю и, рассеянно глядя на экран, пытаюсь отвлечь свои мысли перед очередным "натиском".
Внезапно сзади раздается голос Лены:
- А при чем здесь "Тюльпан"? - Лена указывает на сечение фюзеляжа.
- Да нет же, Лена. Это поперечное сечение фюзеляжа того самого самолета.
- Серьезно? Но какое сходство!
Я закрываю глаза. Перед моим мысленным взором предстает упомянутый Леной корабль. Прекрасная, маневренная и очень, очень скоростная машина. Предназначена для разведывательных полетов, высадки на планеты и связи между планетарным лагерем и орбитальным звездолетом.
Я сам налетал на "Тюльпане" не менее двадцати часов и всегда поражался его прекрасной летучести на высоких скоростях. Мне всегда казалось, а может быть, это так и было на самом деле, что чем выше скорость полета, тем лучше проявляются его аэродинамические качества…
Стоп! И вдруг словно молния сверкает в моем сознании.
Я начинаю вспоминать особенности пилотирования "Тюльпана", потом вызываю на дисплей "Наставление для пилотов". Так и есть! Я не ошибся.
"Преодолевать рубеж между 4,5 и 5М следует на постоянном ускорении, на большой высоте и избегая резких маневров".
Вот оно!
- Лена, смотри!
Лена несколько раз внимательно читает выделенную фразу.
- Значит?
- Значит, это не ошибка Адо Тукана. Он просто не мог знать, как ведут себя такие летательные аппараты на критических скоростях. Да и о самом существовании критических скоростей он не подозревал. Он пытался погасить скорость резким набором высоты, а самолет вырывался у него из-под контроля и входил в раскачку. Откуда он мог знать, что спасение в дальнейшем наращивании скорости. Это противоречит всему его предшествующему опыту.
- Действительно! Но ты-то теперь знаешь, в чем дело. Дальше уже все просто.
Я задумываюсь.
- Нет, подруга моя, далеко не все так просто. Машина идет вниз, скорость огромная. Чтобы вернуть управляемость, надо увеличить скорость еще больше. А запаса высоты практически нет. Выходить из пике придется довольно резко. На такой скорости перегрузки могут превысить все допустимые пределы. Вот и получается: будешь выводить резко, развалишь машину; будешь выводить плавно, землю зацепишь.
- Где же выход?
- Посередине, Леночка, как всегда, посередине. Задача только в том, как эту серединку золотую найти?
- Да…