Откуда-то из-за сараев выскочила девка моих примерно лет с полным травы передником. Справа в углу какая-то мусорная куча. Компост, что ли, они изобретают? Как на "Святой Руси" было с компостом? В летописях про это ни слова не попадалось. Что навоз не запахивают - знаю. Но неужто и такую простую вещь не умеют? Девка вывернула туда травяной мусор и, только сейчас заметив чужих во дворе, насупилась.
- Эй, чего надо? Идите с отседова. Нету мятельника, нету. К посаднику зван. Идите-идите.
Судя по интонации - регламентная процедура в условиях всеобщего пофигизма и скуки. Как собачкин "гав". Скучно живут туземцы. Ничего у них не происходит, ничего особенного не случается. Все надоело и опротивело.
"Ой, как худо жить Марусе
В городе Тарусе!
Петухи одни да гуси.
Господи Исусе!".
А здесь даже и не Таруса, и гуси все на речку ушли. Солнце уже высоко стоит, жарит серьёзно. Парко. Выжимает солнышко воду недавних дождей из здешней земли. Скучно, однообразно. Невнятные мечты, неясные томления. Тоска. И тут в этом глухом захолустье - я. Типа: весь в белом. Во всём своём полном попаданстве, некомпетентности и гиперактивности. Ты, девочка, когда-нибудь такой "ёрш" пробовала? В мозги шибает, как кока-кола в нос. Кока-колу не пробовала? А пепси? Ну и не надо - гадость. Ими только латунные бляхи да пуговицы металлические чистить хорошо: бросил в стакан на ночь - утром как новенькая. Что, и пуговиц блестящих нет? И ничего-то у вас нету. А теперь и "скучно" уже не будет - я пришёл. "Весь вечер на арене клоун Ваня". Не скажу, что будет смешно, но скучно явно не будет. Для уцелевших и выживших.
"Не скучно" уже настало. И я даже услыхал его наступление. Точнее - вступление. Естественно, в форме матерных выражений со стороны ворот. У нас на Руси всегда так: как не скучно, так обязательно матом. И голосок знакомый - мятельник Спиридон в дерьмо вступил.
Продолжая ругать коров, пастухов и всяких неопределённого вида мерзопакостников, которые именно у его ворот такую большую и жидкую лепёшку сложили, Спиридон, на каждом шагу обтирая правый сапог о траву то одной, то другой стороной, появился в воротах. Будучи чрезвычайно занят углублённым процессом рекристаллизации собственной обуви из чужого, да ещё и скотского, дерьма, первые несколько шагов он исполнил, не поднимая головы. Потом - поднял, увидел, опознал. И в лице - переменился. По размаху перемены морды данного официального лица, я сразу интуитивно ощутил: скучно уже не будет. Всем не будет скучно. Но мне - в первую очередь. Прямо какой-то "Нескучный сад" намечается.
Насколько именно "сад" я понял с первой фразы. Спирька, шипя и дёргаясь, затащил меня в какой-то хлев и придвинувшись к носу моему, брызгая слюной, сообщил:
- Акима Рябину твово в поруб посадили. Посадник велел.
Посадник-садовник. Точнее - сажальник. Посадка невиновных уже началась. Теперь бы дожить до награждения непричастных.
"Сама садик я садила
Сама буду поливать".
Садик будет "рябиновый". И поливать его будут моей кровью.
Автоматический и совершенно идиотский вопрос:
- За что?
Идиотский - потому что сажают не "за что", а "для чего" - для ограничения "возможности воспрепятствовать следствию", или "покинуть юрисдикцию" или "скрыться от органов"… Просто - для "исполнения наказания". Для чего-то. А уж за что…
- За разбой. Управитель его, Доман, донёс, что люди владетеля служилых людей князя Владимирского побили. Кучу народа - десятка два. У нас-то с суздальскими нынче мир. Посаднику-то в дела эти влезать - князья голову оторвут. Так что взыск будет по полной. А ещё Доман говорит, что на битых какую-то скотницу богатую взяли. Чуть не в три пуда злата-серебра. Так ли?
- Врёт. (Точно врёт. И про служилых, и про количество, и по весу. И про то, что люди владетеля).
- Вот и я думаю - брешет. Он, слышь-ка, вместе с владетелем на двор утром пришёл. И, пока Рябина посадника дожидался, успел тайком переговорить. Отчим-то твой как вошёл - посадник на него давай давить. А хрыч старый нет чтобы покаяться да поклониться - начал старые дела вспоминать. Как он посадника-то покрывал в походах прежних. А тому-то нынче это и вовсе поперёк. Он и рявкнул. А твой-то, дурень старый, в дебрях лесных совсем сбрендил, - в ответ. Так это… по-басалайски. Дед-то твой - баско лается. Такие загибоны загибает… Ну, его и в поруб. Сейчас вот велено мантию взять да книгу нашу, Евангелие, для присяги. Посадник сам первый допрос откатает. Ежели дед твой всю правду не скажет, во всех злодействах не покается - пойдёт уже суд на железе. Палач-то, слышь-ка, ругался уже, сам слыхал, уголь-де отсырел - пока горн растопит да клещи разогреет…
- Постой. Обо мне разговор был?
- Вроде нет. А, было. Что-то Доман посаднику толковал. Только посадник на него рявкнул. Вроде: "что ты мне про сопляка уши забиваешь. Есть у Акима ублюдок, нет ли - спрос с владетеля, а не с дитятки, что у него по двору бегает". Ты вот что, Ванька, ты про наш уговор-то - забудь. Не было у нас с тобой никаких уговоров. Понял? Не было! И куда ты Макуху дел - я знать - не знаю, ведать - не ведаю. Ляпнешь чего - на дыбу вздёрну и живьём шкуру спущу! Понял?!
Спиридон был испуган и суетлив. И от испуга своего - пытался пугать меня. Формально его соучастие в смерти вирника Степана Макухи - отсутствует. Точнее - недоказуемо. Но если я начну языком болтать да чуть смещу причины и следствия, чуть иначе поставлю акценты… Нет, в смертоубийстве его никто не обвинит. Но звон пойдёт такой нехороший, что, пожалуй, и в службе оставаться ему будет уже нельзя. Так что Спиридон меня угробит при первой же возможности. Чтобы не болтал. Но не сейчас - Сухан стоит у ворот в хлев. А убить меня так быстро, чтобы я и слова сказать не успел… А раз есть хоть пять минут для манёвра, то… то маневрируем. Я рывком, от земли, ткнул своим дрючком Спирьке под бороду.
- Я тебе не Ванька. Я тебе - Иван Акимович. Ты, репей навозный, не забывай, к чьему хвосту дозволено прицепиться.
Спиридон от тычка запрокинул голову, косил на меня глазом, но соглашаться не хотел. От испуга он осмелел и, перехватив дрючок рукой возле своей груди, сбил в сторону.
Я уже говорил, что, по слабосильности своей, всякого пересиливания избегаю. Наоборот - стараюсь следовать за более сильным противником, с тем, чтобы победить его, используя максимально его собственное движение. Дрючок пошёл вправо, куда его и тянула рука мятельника. И я даже не пытался этому препятствовать. Наоборот - ещё и помог. Но второй конец палки я рывком поднял, и влепил им Спиридону по уху, поверх выдвинувшегося ко мне и чуть опустившегося его правого плеча. Поскольку Спиридон тянул посох в сторону, то получился такой скользящий удар. Как пощёчина. Спирька вскрикнул, поворачиваясь ещё дальше и отодвигаясь от меня. Врубить кулаком свободной правой руки в подставленную под удар печень - ну, ребята… Силёнок у меня маловато, но резкость-то я обеспечиваю…
У него за спиной была загородка из жердей. Похоже - для коз. Как оказалось при натурной проверке - из довольно гнилых жердей. Он, продолжая проворачиваться, и не отпуская моего посоха, с маху завалился грудью на это гнильё, оно посыпалось. И исполняющий обязанности вирника Елнинской волости оказался на четвереньках в козьем загоне, в древесной трухе и навозных катышках разной степени свежести. Дрючок остался под этим… ну, раз козий загон, то - "козлом", и когда я попытался вытянуть, был прижат в кулаке у Спиридона. Пришлось продолжить.
Я - не садист, но и всемилостивостью с всепрощенизмом не страдаю.
"Мы мирные люди
Но наш бронепоезд
Стоит…"
А ваш - будет висеть. В сильно опухшем состоянии.
От падения и последующей возни армяк у Спирьки несколько встал коробом на спине, открыв для визуального доступа район соединения бедренных и тазобедренных костей. И для тактильного доступа - тоже.
Как известно, "Последний из могикан" начинается с беззвучного смеха в присутствии лесного оленя:
"Послушай, Ункас, - продолжал разведчик, понизив свой голос до шепота и смеясь беззвучным смехом человека, привыкшего к осторожности, - я готов прозакладывать три совка пороха против одного фунта табака, что попаду ему между глаз, и ближе к правому, чем к левому.
- Не может быть! - ответил молодой индеец и с юношеской пылкостью вскочил с места. - Ведь над кустами видны только его рога, даже только их кончики.
- Он - мальчик, - усмехнувшись, сказал Соколиный Глаз, обращаясь к старому индейцу. - Он думает, что, видя часть животного, охотник не в силах сказать, где должно быть все его тело".
Так вот, я - не мальчик, и хотя я и не вижу у мятельника даже и кончиков рогов, но знаю не только где находится всё тело этого животного, но и его конкретные части. Опять же - я не футболист, но врубить "кручёный" в наблюдаемое пространство… Пусть бы и прикрытое мешковатыми штанами…
Спиридон сделал классический "ах". С глубоким заглатыванием окружающего атмосферного воздуха. Ну, мужики, вы меня понимаете… И попытался очень быстро выйти на четвереньках через дальнюю стенку этого небольшого хлева. Головой вперёд. При этом сворачиваясь в классическую позу "мама, роди меня обратно" вокруг внезапно особо остро ощущаемой части тела. Поскольку совместить оба движения ему не удалось, то он гибко перетёк в стойку на голове у этой самой голово-непробиваемой стенки. Такая позиция позволяла ему одновременно разминать и утрамбовывать собственной головой продукты козьего пищеварения, а ногами поманывать в воздухе от полноты чувств. Наконец, занятия акробатикой ему надоели, и он улёгся под стенкой, свернувшийся в калачик.