Язычники-фризы, разместившиеся (частично) на территории северных галлов, из которых набирались экипажи кораблей для походов в северные моря, знают о существовании этого места, знают, как туда добраться, знают, что там свои братья-язычники. Сохраняют эти знания. И уходят туда от сильно христолюбивого Карла Великого. Впрочем, не они одни. Были и другие волны беглецов, которые стремились найти в этом "Клондайке древности" не столько богатство, сколько "тихую гавань".
Есть и ещё один след кельтской "Самбийской алы". Очень наглядный.
Что общего между пруссаком-человеком и пруссаком-тараканом? - Цвет и усы. Древние галлы славились своими усами и свой рыжиной. Что и наблюдалось в данной местности вплоть до середины 20 века.
Поскольку в тараканах кельтской крови быть не может, то название, очевидно, возникло сначала для людей. Для потомков "солнечноголовых соскакивающих кавалеристов", охранявших некогда путь "солнечного камня".
Кстати, из русской классики: "Еду я как-то в Эстляндской губернии и вижу занимательное явление. Во всей той местности бегают такие, знаете ли, белобрысые бледные детишки. А вот в одном селе - полно черноголовых и черноглазых. Я, знаете ли, заинтересовался этим странным феноменом. Представьте себе, выясняется: лет 7 тому на летних манёврах стоял в этом селении наш уланский, знаете ли, полк. Так что никакого феномена здесь нет, а есть вполне, знаете ли, обыденное явление".
"Самбийская ала" простояла на Самбии сто лет.
Сиё было моё первое знакомство с сим народом. Однако же весьма не последнее. Немалые нужды у Руси были на море Варяжском. И во всяких делах моих тамошних приходилося мне думать и об этих, в те поры - языческих, племенах. Предвидеть деяния их, кои и сами-то они по вздорности нрава своего и прежде бывшими меж ними неустроениями, предвидеть не могли. Не единожды довелось об эти "солнечные головы" свою собственную головушку ломати. А иначе никак - соседи же. Сам за них не подумаешь - на беду от них наскочишь. Да и их под беду подведёшь.
И вот сидит передо мной на полу наглая, битая, бритая, усатая, рыжая морда. Набитая под завязку кельтской вздорностью, балтским упрямством, готской доблестью и чисто прусским "кривайтским" религиозным фанатизмом. И как к нему подступиться? Как выдоить из этого придурка историю его короткой жизни? Короткой, потому как - только до сегодняшней ночи. Времени нет, инструментов нет, информации нет. Предложить ему, как волхву голядскому, сказочку рассказать? Не пойдёт: волхв - мудрец, а это… витинг. Нечто среднее между викингом и витязем. "Жизнь - за награбленное, честь - никому". Придурок - ещё и меч просит. У меня что, других забот мало, чтобы фехтованием сейчас заниматься? Честь ему, видите ли, сохранить надо! Честь - у честных. А у которых баб режут да детей малых потрошат - у таких может быть только… "благородная честь".
А, кстати… Факеншит! Нет данных. Но попробовать-то можно. Исходя из общих цивизационно-социологически-сакрально-родовых… и дыр с пыром… предположений.
- Перун не примет тебя в своих чертогах. Ты не будешь пить вино, и петь песни за одним столом с величайшими из героев. В лучшем случае тебе позволят убирать навоз за божественными свиньями. Раз они там пьют, то и закусывают. Ну не будут же герои гулять без закуски. Это ж не алкаши подзаборные. Следовательно, там, в вашем раю, есть хлев со свиньями и навозом. Или вы как мусульмане - свинину не едите? Тогда - будешь убирать за баранами. Там, в дерьме вечности, до самого Рагнарека - твоё место. Ибо Перун не садится за стол с бесчестными людьми.
- Ха! Что ты, вонючий слизняк из-под коры сгнившего дерева, можешь знать о чести витинга? Я - воин Перуна, а ты христианин - прах под ногами настоящих мужчин.
"Прах под ногами"… Ну, так это ещё уважительно. Не под копытами же. Рыжих меринов.
- Красиво говоришь, Фалет. Тогда, может быть, тебе знакомы такие руны:
"Эти камни в пыли
Под ногами у нас
Были раньше зрачками
Пленительных глаз"?
Не только "пленительных" - смелых, добрых, думающих… Человеческих. И твои там будут. Не будь так невнимателен к праху, витинг. Даже великому воину полезно смотреть под ноги. Но ты - не великий. Ты - бесчестный.
- Ха! И повторю тебе: ха! Смерть в бою - честь, смерть под пыткой - честь! И что ты, ничтожный сопляк из народа рабов, можешь сделать со мной, кроме смерти?
- Многое. Например, молча погрустить о твоём бесчестии. Или - громко объявить о нём. Я могу дать тебе возможность умереть с мечом в руке. Как ты хочешь. Или - не дать.
Расширение его зрачков от боли уже прошло, но теперь глаза и "сами собой на лоб лезут". Поговори со мною парень, поговори. И ты будешь целовать мне руки в припадке религиозной благодарности, пока я буду перерезать тебе горло.
- Ты попал, Фалет. Вы все попали. Но ты больше всех. Потому что дожил до разговора со мной. Ты попал в бесчестие, витинг. По самые ноздри твоей души. Посмотри туда.
Я ткнул большим пальцем себе за спину. Там Звяга с "горнистом" вытаскивали за ноги из-под стола тело зарезанного юноши. За ним по полу тянулась широкая полоса крови.
- В чертогах Перкунаса мне смешон гнев князей руссов.
Так, Николай не зря перепугался. Вид этого трупа сразу вызывает мысли о гневе князей. Почему-то. Это - позже. Сейчас - колем придурка.
- Разве я говорю о русских князьях? Я говорю о гневе вашего Перуна. Этот парень пришёл к вам, и вы взяли его в лодию. Как гостя. В ваш дом. Вы приняли его. Вы делили с ним хлеб и тепло костра. Как и положено по закону гостеприимства. А сегодня вы убили его. Вы убили гостя. Вы убили его подло, обманно, ударом в спину. Вы - бесчестны.
Теперь пришло и мне время сказать "Ха!". Парень, я поймал вашу логику! Я уловил вашу систему ценностей! А уж доказать, что ты - сволочь… "Ни ума, ни чести, ни совести - беспартийный".
Если ты умеешь отличать хорошее от плохого, если ты твёрдо знаешь, что есть "зло" и что есть "добро"… Хоть какое! И ты к этому "добру", к этому твоему хорошему - стремишься… Если на тебя одели узду законов, правил, приличий, обычаев, ценностей… То ты - взнуздан! И ухватить за эту уздечку - дело техники. Чем крепче ты веришь в истинность своего понимания, своего определения добра или зла, чем сильнее ты веришь в свою праведность, в свою доблесть и исключительность - хоть какую! - арийца или самурая, в несгибаемость или приверженность, в богоизбранность или сверхчеловечность, в исконную посконность… тем крепче вросла твоя упряжь в плоть твоей души. Ты взнуздан и осёдлан! И "мундштуки" твоей "правильности" рвут в кровь "губы" душе твоей! Бесчестный всадник в седле твоём. "Бесчестный", потому что - без твоей чести. Со своей, но не с твоей. А твоя "честь" для него - инструмент. Жестокие поводья на голове твоей, и тяжкий кнут для спины твоей, и острые шпоры для боков твоих. И только так. Ибо кони на конях - не ездят. Кони не садятся в сёдла, они в них только бегают. Седло - трон для обезьяны. Думающий по-лошадиному - не поедет верхом.
Ты - жил, ты - дышал, ты - думал. Чувствовал и оценивал. И этого уже достаточно, чтобы тебе было стыдно. "Человек? Виновен!" - это не от Иисуса, это от тебя самого, хомнутый сапиенс. Так вези же наездника своего. Двуногий мерин.
Труп старика-кормщика со спущенными штанами и перерезанным горлом во дворе. Это - по чести. Кормщик был, явно, нанятый. Слуга, простолюдин. Прирезать безродного нанятого работника - нормально. Несколько убитых мужчин и женщин из мирного местного населения - нормально. Смерды. Цены несуразные требовали. Труп выпотрошенного и освежёванного ребёнка на заборе под дождём. Нормально. Его дура-мать не хотела сказать, где спрятаны деньги мужа. Сама виновата.
Чего стыдиться? - Всё - нормально. В рамках воинской доблести и чести. Викингов, витингов, витязей.
Но этот юноша… От которого осталась здоровенная лужа крови… Он не похож на простолюдина. Или - на наёмного слугу. Он им равный. Где-то, как-то… Христианин не может быть равен язычнику. Но воинская доблесть не различает веры. А он пришёл к ним на лодию. И они его приняли как равного. Как гостя. Ладья для норманнов, варягов, руссов была вторым домом. Плавучим и последним. Похоже, и пруссы имеют сходные представления. А значит: "гость в дом - бог в дом". Убить гостя - стыдность, бесчестие, смертный грех.
- Я его не убивал. И не я привёл его на лодию. Перкунасу нет причин гневаться на меня.
- Ты плохо слышишь? Тебе не повезло - ты дожил до разговора со мной. Сейчас ты умрёшь. Я перережу тебе горло и отрежу ухо. Я запишу на бересте эту историю. Как вы убили в спину своего гостя. Сложу эти две вещи вместе и пошлю своего слугу в Новгород. Там живёт много ваших. Там у ваших - целая улица.
- Ха!
- Не хакай! Я знаю, что у вас нет своего письма. Но мой человек прочитает мою грамоту перед людьми твоего народа. И он будет повторять это каждый день. Каждое утро он будет приходить к жилищам твоих соплеменников, читать мою грамотку и показывать твоё ухо. Пока все в Новгороде не запомнят слово в слово. А потом ваши купцы вернутся в вашу землю. И повторят написанное мною. И перед вашими князьями, и перед витингами, и перед жрецами. Великий Криве-Кривайто не будет молиться за тебя под священным дубом. И твои родственники будут выть и плакать, разрывая на себе волосы и одежды. От злобы на тебя, от позора, который ты навлёк на свой род. Все соседи твоего дома - отвернутся от них. И ваши мужчины, витинг Фалет из рода Витавоев, погибнут в ссорах с соседями. А женщин погонят греть постели настоящим витингам - не таким как ты. Тем, кто знает, что такое честь. Ваша честь, витинг. Ты убил не юношу-христианина, ты убил свой род.