Зрелище напомнило ему фрагмент из фильма "Лангольеры" по роману Кинга: на фоне вполне безмятежного лесного пейзажа вдруг начинают двигаться, как живые, неуместные здесь и потому чужие, техногенные конструкции.
Такой "фильм" требовал озвучивания, и Сержант его озвучил сакраментальным:
- Трахома…
До антенны, по дальномеру его "Минолты", было тысяча пятьдесят метров. И ничего не было слышно. Может быть, мыс своим лесистым холмом глушил звуки.
Посмотрев на вершину горы и вниз по склону Сержант увидел, что Игорь с пугающей быстротой спускается по расщелине, тем не менее стараясь обходить опасные участки - чтобы не вызвать камнепада и совершенно лишнего сейчас шума.
За несколько секунд Сержант испытал целую гамму чувств. Было чертовски обидно узнать, что пройденные по воде и суше немалые расстояния так и не избавили их от соседства с себе подобными. Было и мгновенное озарение, что таинственный вертолет летел-таки именно на Аян. Но самое главное - все его выращиваемые и лелеянные многие годы инстинкты, инстинкты человека, готового к развертыванию полномасштабных боевых действий в любой момент, помогли Сержанту с полной внутренней убежденностью, пока еще не объяснимой, осознать, что спокойная их жизнь подходит к концу и вскоре случится что-то нехорошее. Он молча положил бинокль на дно, тихо и спокойно сказал Квесту:
- Дима, быстро и без разговоров, давай жми к берегу. Полным ходом. Громко не разговаривай, вопросы потом. И постарайся не плескать веслами, я тебя умоляю.
- Что случилось?
Но Сержант продолжал пристально осматривать берег.
- Что там случилось-то, Сережа? - Квест не смог не переспросить, но уже скинул весла в воду и торопливо стал поправлять резиновые уключины.
- Ну чего ты там увидел?
- Соседи… И что-то мне не нравится. А что - не знаю… Игорь вон скачет по склону, как снежный баран. Давай греби. Зря мы вторую пару весел-то не взяли…
Андрей Донцов не любил огнестрельное оружие. Даже по молодости лет, когда он только начинал свою службу в органах, он не понимал коллег-сверстников, постоянно ноющих из-за того, что им еще не разрешено носить вожделенный "макаров". Даже работая в уголовном розыске, в "криминально сложном" городе Самара, старался не носить с собой боевой пистолет лишний раз, предпочитая ему газовый аналог. И уж тем более, никогда не вытаскивал его из оперативки без крайней необходимости. Хотя уж чего-чего, а оружия через его руки прошло немало. За время его нелегкой и неблагодарной службы старшим оперуполномоченным уголовного розыска бывало всякое. Плюс - несколько командировок в горячие точки.
После перевода в Норильск, куда затащила его первая, неудавшаяся и, по его тогдашнему мнению, последняя жена, оружие ему не пришлось применять ни разу. Норильск был не в пример спокойнее "материковских" городов, что всегда очень ценилось местными жителями.
А вот к холодному оружию, а именно - к ножам, Донцов испытывал давнюю и непреходящую любовь. Тут у них с Сержантом всегда было полное взаимопонимание. Дома у Андрея хранилась довольно обширная коллекция различных ножей, преимущественно скандинавского типа, развешанная по всей стене. Коллекцию эту он собирал много лет, причем далеко не всегда - законными способами. В походах носил с собой нож с хищной формой лезвия кизлярского типа, названный изготовителями почему-то "Викингом" - со светло-коричневой теплой рукоятью из наборной кожи. С этим "Викингом" был связан забавный эпизод. Когда Донцов привез его из очередной командировки на Кавказ, то долго рассказывал друзьям, какова твердость клинка по Роквеллу и как талантливый деревенский кузнец, потомственный кустарь-производитель, его создавал. Сержант все время рассказа крутивший дорогой (для Донцова) ножик в руках и внимательно его рассматривающий, до поры до времени молчал. Но когда воодушевленный Донцов дошел в рассказе до того места, как дед зарывал чудо-клинок в свежий навоз, чтобы подвергнуть его "природному азотированию", не выдержал:
- Путь неплохой, если бы он его еще и не вырыл…
Именно этим "Викингом" он сноровисто открывал банки с тушенкой, рассчитывая к моменту возвращения ребят сварить стандартный и всегда вкусный на свежем воздухе походный суп. Андрей работал и изредка посматривал на "Зодиак", с которого мужики мастерски ставили сеть - снасть, которая гарантированно даст им возможность спокойным вечерком запечь в фольге душистую рыбку и сделать желанный сугудай…
Открыв последнюю банку, Донцов сполоснул руки, встал и мощно, с хрустом потянулся. Раньше, в более молодые годы, его сильное тело постоянно требовало соответствующей нагрузки, и молодой опер много времени проводил в спортзалах - на тренажерах. Традиционно любимыми в ментовке околовосточными драками, правда, не увлекался. Андрей почему-то любил ручной мяч, про который сейчас практически забыли.
За последние годы сытый бывший милиционер разленился. И немножко распустился телом, позволив высококачественному жирку северного жителя закрыть когда-то весьма рельефные мышцы.
Вид гор на противоположной стороне озера впечатлял. Горный массив Камня - конечная цель их маршрута - громоздился на юго-востоке. Хотя Ковчег (явно "липовый" по твердому убеждению Донцова) находился с другой, невидимой отсюда стороны высоченных гор. До него от их лагеря было километров шестьдесят по прямой линии. Хотя, что такое "прямые линии" среди гор и озер? Так, геодезия…
Донцов смотрел на лодку, в которой Сержант, привстав на колени, разглядывал берег. Про себя профессионально подумал, что такой человек, как Сергей Майер, может стать чрезвычайно опасным для общества, если в один прекрасный день решит вдруг пойти по криминальному пути обустройства собственной жизни. Андрей неоднократно спорил с ним на эту тему, но оппонент уверенно отбивал все атаки противника. Майер даже придумал и обосновал собственную теорию "джигитизма", одним из постулатов которой являлась простая и известная истина: "Vis pasem - para bellum" - "Хочешь мира - готовься к войне".
С Сержантом по поводу его "воинственности" спорили все, кроме Квеста. Димка раз и навсегда объявил себя полным пацифистом. И в милитарных спорах никогда не участвовал.
Вдруг Сержант резким движением опустил бинокль и что-то быстро сказал развалившемуся в томной неге Квесту. Тот суетно заработал веслами, и "Зодиак" с приличной скоростью пошел к берегу. Донцов сразу же понял, что "главный боец" экспедиции увидел что-то необычное, более того - опасное… Не тот человек был Сержант, чтобы с такой скоростью драпануть с акватории при виде, к примеру, рыбацкой моторной лодки. Но пока Андрей почувствовал легкое беспокойство - не более. Ну что там могло такого случиться? Не пришельцы же…
Тут он увидел, как Сержант привстал и поднял левую руку вверх, а правую вытянул строго параллельно поверхности воды. Знак общепринятой внутри группы азбуки Морзе - "тире-точка-тире-точка-тире" - а точнее, его вариант при сигнализации руками: "Осмотритесь и прислушайтесь по указанному мной направлению".