"В стране вещей" - книга своеобразных басен-сказок в прозе.
"Тупая Патефонная Игла жаловалась:
- Когда-то я пела и меня с удовольствием слушали, а теперь вот - уши затыкают. Еще бы! Разве это пластинки?! Разве это репертуар?!"
Феликс Давидович Кривин
В стране вещей
Путешествие в страну вещей
(вместо предисловия)
В доме все спало, только часы тикали на стене. У меня, почему-то пропал сон, я лежал, прислушивался к ночным звукам и гадал, скоро ли утро.
- Тик-так, тик-так, - выстукивали часы.
Голос их казался усталым, безрадостным. А когда я вслушался в него хорошенько, то оказалось, что говорили часы вовсе не "тик-так".
- Ох-ах, ох-ах, ох-ах! - Это я теперь ясно слышал.
А потом Часы заговорили по-настоящему.
- Ох и жизнь каторжная! - жаловались они. - Круглые сутки покоя не знаешь, бегаешь, суетишься, а тут еще гирю эту подвесили - для чего, спрашивается? Без нее бы небось легче было!
Я думал, что Часы разговаривают сами с- собой. Но оказалось, у них был собеседник. Этажерка, стоявшая под ними, проскрипела:
- Не волнуйтесь, я вам помогу, я вас сейчас освобожу от гири.
"Как же она освободит их? - подумал я и тотчас вспомнил: - Ну, да! Я забыл вечером подтянуть гирю, сейчас она опустится на Этажерку, и тогда Часы освободятся от ее тяжести".
Так оно, вероятно, и случилось, потому что вскоре голос Часов ослабел, и я услышал совсем другое:
- Ох, ох, умираем, ох, сердце останавливается, помогите!
Я вскочил, подтянул гирю, и Часы опять завели свою песенку: "Тик-так, тик-так".
Потом я лежал и думал о чудачестве Часов, которые захотели освободиться от своей гири. И еще я думал о людях, которые, подобно этим Часам, мечтают, как бы освободиться от того, что кажется им лишним грузом.
С тех пор я привык по ночам прислушиваться к жизни вещей. Я узнал, что Подушка недовольна своим мягким характером, что Старую Туфлю никто не любит за то, что она задирает нос, а вот Парень Гвоздь - очень хороший, свой парень.
И теперь мне захотелось написать об этом… Мне кажется, что людям будет полезно узнать кое-что о жизни вещей, которые их окружают.
1
Линейка говорит Перу: - Ты, братец, не хитри!
Уж если хочешь что сказать, то прямо говори.
По строчкам нечего петлять, значки-крючки вычерчивать,
Чтоб только зря интриговать читателей доверчивых.
Нет, если хочется тебе. Перо, иметь успех, -
Прямую линию веди, понятную для всех.
Подковино счастье
Железная Чушка пришла в кузницу, чтобы устроиться на какую-нибудь работу.
- Расскажите свою автобиографию, - предложил ей Огонь, председатель приемной комиссии.
- Родилась я на Урале. Окончила мартеновскую школу… - Чушка остановилась, потому что больше нечего было рассказывать.
- Работали где-нибудь?
- Пока не работала. Только собираюсь.
- Значит, закалка у вас слабовата, - сказал Огонь. - Придется с вами повозиться.
Эти слова обожгли Чушку. В мартеновской школе ее считали достаточно закаленной, а здесь… Увидев, что она покраснела, член комиссии Наковальня недовольно заметила:
- Плохо же вы реагируете на критику! Сразу обида!
- Просто ее мало били, - высказал предположение Молот, второй член комиссии.
Долго обрабатывали Чушку в кузнице. Нелегко ей досталась учеба. Но специальность она все-таки приобрела: ей присвоили звание Подковы.
Направили Подкову в распоряжение лошадиного Копыта. Прибили гвоздями, поскольку она должна была отработать положенный срок. Подкова рассчитывала, что хоть здесь, на самостоятельной работе, ей легче придется, но - куда там!
Это Копыто заменило Подкове и Огонь, и Молот, и Наковальню. С утра до вечера оно только и делало, что било Подкову о камни мостовой, как будто у него не было другой работы.
Когда кончился положенный срок, Подкова с радостью оторвалась от Копыта и осталась лежать посреди дороги.
Сначала было скучно, Подкова томилась в бездействии. Но потом у нее появились новые приятели - маленькие дождевые капельки. Как они отличались от ее прежних знакомых - Огня, Молота, Наковальни, Копыта! Они были очень ласковые, нежные и говорили Подкове только приятные вещи.
- Как вы сильны, как блестящи! - говорили дождинки. - Вам предстоит большое будущее.
Все больше дождинок окружало Подкову, все они рассыпались в похвалах, и казалось, чего еще не хватает Подкове для счастья!
Но счастье было омрачено страшным недугом - ржавчиной, которая незаметно подкралась к Подкове и теперь подтачивала ее с каждым днем.
Странные в жизни творятся вещи!
Невинная Бутылка
Бутылку судили за пьянство, а она оказалась невинной.
Суд, конечно, был не настоящий, а товарищеский, потому что, как известно, за пьянство не судят. Но для Бутылки и этого было достаточно.
Больше всех возмущались Бокал и Рюмка. Бокал призывал присутствующих "трезво взглянуть на вещи", а Рюмка просила скорей кончать, потому что она, Рюмка, не выносит запаха алкоголя.
А потом вдруг выяснилось, что Бутылка - не винная. Это со всей очевидностью доказала свидетельница Соска, которой приходилось постоянно сталкиваться с Бутылкой по работе.
Все сразу почувствовали себя неловко. Никто не знал, что говорить, что делать, и только Штопор (который умел выкрутиться из любого положения) весело крикнул:
- Братцы, да ведь нужно отметить это событие! Пошли, я угощаю!
И он повел всю компанию к своему старому другу Бочонку. Здесь было очень весело, Рюмка и Бокал ежеминутно чокались с Бутылкой, и она вскоре набралась по самое горлышко.
И все от души радовались тому, что Бутылка, которую они еще недавно так строго судили за пьянство, - совершенно невинная…
Впрочем, теперь это уже была несколько запоздалая радость.
Колун
Колун оценивает работу Рубанка:
- Все хорошо, - одобряет он, - остается устранить некоторые шероховатости. Я бы, например, сделал вот что…
- Колун берет разгон и привычным взмахом делит полено на две части.
- Вот теперь гораздо лучше, - удовлетворенно замечает он. - Но это еще не все.
Колун работает с увлечением, и вскоре от полена остаются одни щепы.
- Так и продолжайте, - говорит он Рубанку. - Я уверен, что с этим поленом у вас получится.
- С каким поленом? - недоумевает Рубанок. - Ведь от него ничего не осталось!
- Гм… Не осталось? Ну что ж! Тогда возьмите другое полено. Важно, чтобы вы усвоили принцип. А если будут какие-то шероховатости, - не стесняйтесь, прямо обращайтесь ко мне. Я помогу. Ну, действуйте!
Окурок
Попав на тротуар, Окурок огляделся по сторонам и, не найдя ничего примечательного, недовольно подумал: "Обстановочка! И надо же было моему старому болвану выплюнуть меня именно в этом месте!"
Потом он занялся рассматриванием прохожих, и настроение его значительно улучшилось.
- Эге, да здесь, я вижу, довольно смазливые туфельки есть! - воскликнул Окурок и тут же прицепился к одной из них.
- Отстаньте, нахал! - возмутилась Туфелька. - Я вас совсем не знаю!
- Хе-хе-хе! - ухмыльнулся Окурок. - Можно и познакомиться.
Потом, когда Туфелька его стряхнула, Окурок прицепился к старому Ботинку:
- Все еще скрипишь, папаша? Не пора ли в утильсырье?
Так слонялся Окурок по тротуару, приставая к обуви, никому не давая проходу, пока проходившая мимо Метла не отправила его в ближайшую урну.
Сила убеждения
- Помещение должно быть открыто, - глубокомысленно замечает Дверная Ручка, когда открывают дверь.
- Помещение должно быть закрыто, - философски заключает она, когда дверь закрывают.
Убеждение Дверной Ручки зависит от того, кто на нее нажимает.
Пест в отставке
Старый, разбитый Пест, непригодный к дальнейшей работе в ступке, остался на кухне в качестве разнорабочего: забивает гвозди, взвешивает продукты, выполняет различные мелкие поручения. Он значительно подобрел и даже подружился с Рафинадом, к которому прежде был беспощаден.
- Я понимаю, как вам приходилось несладко, - часто говорит он кускам сахара. - Жизнь меня многому научила.
Но если бы жизнь, о которой говорит Пест, дала ему возможность вернуться в ступку, то…
Впрочем, пусть об этом беспокоится Сахар.