Госпожа Прост отложила имитатор хихиканья, который взяла со Сравнительной Витрины Хихикателей, и сказала своему сыну Дереку:
- Будет большая свара, не будь я Юнис Прост. Но владение получит, конечно, Тиффани Болит. Мы все видели, на что она способна. Честное слово, видели!
И она мысленно добавила: Иди к этому, девочка. Иди к этому, пока это не сделал кто-то другой.
Стукпостук, секретарь патриция, спешил через коридоры дворца к Продолговатому кабинету, где лорд Витинари ожидал своего ежедневного кроссворда. Однако лорд Витинари уже знал, что новости имеют более важное значение.
- Будут проблемы, помяните мои слова. Скорее всего, женские склоки. - Он вздохнул. - Есть какие-нибудь соображения, Стукпостук? Кто всплывет на поверхность этого варева? - Он похлопал по набалдашнику своей трости черного дерева, обдумывая собственный вопрос.
- Ну, милорд, - произнес Стукпостук, - по семафорам распространяются слухи, что это будет Тиффани Болит. Она довольно молода.
- Довольно молода, верно. И настолько же хороша?
- Полагаю, что так, сэр.
- Как насчет этой женщины, миссис Иервиг?
Стукпостук поморщился.
- Судя по всему, она предпочитает не пачкать рук. Много украшений, черного кружева, - вы знаете этот типаж. У нее большие связи, но это все, что я могу сказать.
- Ах да, теперь я вспомнил ее. Напористая и самоуверенная. Из числа тех, кто расхаживает по светским раутам.
- Как и вы, милорд.
- Да, но я тиран, это моя работа, к сожалению. Что касается этой барышни Болит - что еще мы о ней знаем? Были какие-то хлопоты, когда она в последний раз посещала город?
- Нак Мак Фиглы очень ее любят, милорд, и считают своей. Они составляют что-то вроде ее почетного караула.
- Стукпостук.
- Да, сэр?
- Я собираюсь использовать слово, которого никогда не произносил прежде. Кривенс! Только Фиглов нам здесь и не хватало. Мы не можем себе этого позволить.
- Вряд ли стоит этого опасаться, милорд. Госпожа Болит держит их под контролем и вряд ли захочет повторить события своего прошлого визита, который, надо сказать, не принес долговременного ущерба.
- Это когда "Королевская голова" стала "Королевской шеей", не так ли?
- Верно, милорд, но такие перемены многим пришлись по душе, а трактирщик до сих пор получает немалый доход от туристов. Его заведение внесено в путеводители.
- Если ее поддерживают Нак Мак Фиглы, она представляет силу, с которой нельзя не считаться, - задумчиво проговорил лорд Витинари.
- Эта юная леди известна как человек вдумчивый, внимательный и умный.
- Не будучи при этом невыносимой? Хотел бы я сказать то же самое о миссис Иервиг, - заметил лорд Витинари. - Хм… Нам следует присмотреть за ней.
Аркканцлер Незримого Университета Наверн Чудакулли сидел в своей спальне, уставившись в стену, и рыдал. Взяв, наконец, себя в руки, он послал за Думмингом Тупсом, своей правой рукой.
- Семафоры подтверждают слова Гекса, Тупс, - произнес он печально. - Ведьма Эсмеральда Ветровоск, известная многим как Матушка Ветровоск из Ланкра, умерла.
Аркканцлер выглядел слегка смущенным и вновь и вновь перебирал стопку писем, лежавшую у него на коленях.
- Нас кое-что связывало, пока мы были молоды, но она хотела быть лучшей из ведьм, а я надеялся однажды стать аркканцлером. Увы, наши мечты сбылись.
- О боги, сэр! Я могу, если хотите, организовать свой график так, чтобы вы смогли присутствовать на похоронах. Похороны, полагаю, будут…
- К черту расписания, Тупс. Я уезжаю. Прямо сейчас.
- Со всем уважением, аррканцлер, должен напомнить, что у вас назначена встреча с гильдией бухгалтеров и ростовщиков.
- Эти скупердяи! Скажи им, что у меня срочное международное дело, с которым надо разобраться.
Думминг заколебался.
- Но это ведь не совсем правда, аркканцлер.
- Разумеется! - парировал Чудакулли. Правила существовали для других людей, но только не для него. И, подумал он с горечью, не для Матушки Ветровоск.
- Как долго вы работаете в университете, молодой человек? - прогремел он. - Разберись с нашими акциями сам. А я беру метлу и отправляюсь, Тупс. Теперь университет в твоих надежных руках.
А в том… другом мире, который протягивает свои злые цепкие щупальца сквозь каменные врата, эльфы вынашивали свои планы. Заговорщики освободят Страну Фей из-под контроля королевы, которая так и не оправилась от унизительного поражения, нанесенного ей девочкой по имени Тиффани Болит.
Заговор атакует, нанесет удар через завесу, которая - по крайней мере, вскоре - станет тонкой, словно паутинка. Могущественная ведьма больше не стояла на пути.
Мир стал уязвим.
Глаза лорда Душистого Горошка засверкали, и разум его наполнился восхитительными видениями жертв, жестоких наслаждений и великолепия страны, где эльфы смогут поиграть с новыми игрушками.
Когда настанет нужный момент…
ГЛАВА 4
Прощай - и добро пожаловать
Большой кувшин сидра, опорожненный накануне Нянюшкой Ягг, ничуть не помогал спустить тело Матушки Ветровоск вниз по извилистой лесенке с узкими ступенями, и все же, дело удалось закончить быстро и без ударов.
Они уложили тело Матушки в плетеный гроб, и Нянюшка затаила дыхание, а Тиффани отправилась в сарай за тачкой и лопатами. Затем они осторожно погрузили гроб на тачку и уложили лопаты по бокам от него.
Тиффани взялась за ручки тележки.
- Вы останетесь здесь, Роб, - строго сказала она Фиглам, которые один за другим выбрались из своих укрытий и выстроились за ней. - Это дело для карги, лады? И не суйтесь под руку.
Роб Всякограб затоптался.
- Но ты ж наша карга, точняк, и Дженни… - начал он.
- Роб Всякограб, - стальной взгляд Тиффани пригвоздил Фигла к земле. - Помнишь великучую каргу? Матушку Ветровоск? Хочешь, чтобы ее тень возвернулась, чтобы… сказать тебе, что она будет делать во веки веков?
Многоголосый стон разнесся над поляной, и Вулли Валенок попятился, всхлипывая.
- Поймите, это то, что мы, карги, должны сделать сами. - Тиффани решительно повернулась к Нянюшке Ягг. - Куда мы направимся, Нянюшка?
- Эсме приметила себе местечко в лесу, где хотела бы лежать, - ответила Нянюшка. - Пойдем, я покажу, где это.
Сад Матушки Ветровоск вплотную примыкал к лесу, но путь в чащу к месту, где из земли торчала палка с привязанной красной лентой, показался бесконечным.
Нянюшка подала Тиффани лопату, и они принялись копать в четыре руки. Это была тяжелая работа, но утренний воздух был прохладен, а в месте, выбранном Матушкой, почва была рыхлой и мягкой.
Когда могила была вырыта - в основном, усилиями Тиффани, надо отметить; - Нянюшка Ягг, смахнув со лба бисеринки пота, оперлась на черенок лопаты и отхлебнула из бутыли, пока Тиффани откатила тачку назад. Вместе они уложили плетеный гроб в яму и отступили на шаг.
Молча и торжественно они склонились перед могилой Матушки, а затем снова взялись за лопаты и принялись засыпать яму. Земля сыпалась по плетеной корзине, пока не скрыла ее целиком, и Тиффани продолжала смотреть, как струятся частички почвы, пока они не замерли совсем.
Разравнивая холмик земли, Нянюшка сказала, будто Матушка говорила ей, что не хочет ни урн, ни памятников, и определенно ей не по душе надгробные плиты.
- Определенно, здесь нужен камень, - сказала Тиффани. - Вы же знаете, как мыши и барсуки роют землю. Даже если мы будем точно знать, что кости не ее, я хочу быть уверена, что они ничего не выкопали, пока… - она заколебалась.
- Пока не настанет конец времен? - хмыкнула Нянюшка. - Слушай, Тифф, Эсме говаривала: если хочешь увидеть Эсмеральду Ветровоск, просто посмотри вокруг.
Она здесь. Нас, ведьм, долго не оплакивают. Нам хватает счастливых воспоминаний - вот о них и стоит заботиться.
Воспоминания о Бабуле Болит вдруг озарили сознание Тиффани. Бабуля не была ведьмой - хотя Ветровоск очень интересовалась ею, - но, когда Бабуля Болит умерла, ее пастуший фургончик сожгли, а ее кости погрузили в холмы на шесть футов в мел. Потом дерн уложили на место, и только железные колеса фургончика до сих пор обозначали это место, священное место воспоминаний. И не только для Тиффани. Не было пастуха, который прошел бы мимо, не взглянув в небо с мыслью о Бабуле Болит, которая бродила по этим холмам, ночь за ночью, и ее фонарь чертил зигзаги в темноте. Ее одобрительный кивок на Мелу стоил целого мира.
Это место в лесу станет таким же, поняла Тиффани. Благословенным. Это хороший день для таких вещей, подумала Тиффани, если вообще существует такая вещь, как хороший день, чтобы умереть и быть похороненным.
А птицы пели над головой, и мягко шелестел подлесок, и все звуки леса, говорившие о том, что жизнь продолжается, сплетались с голосами умерших в единый лесной реквием.
Весь лес пел в честь Матушки Ветровоск.