* * *
Для Сухоцкого настали тяжелые времена. Он целыми днями напряженно думал, как растянуть свои малые воинские силы для охраны множества объектов, оказавшихся под угрозой вылазок Центральных, как обезопасить поселения, находившиеся в зоне ответственности Северо - Западной дивизии, от проникновения засылаемых Центральными агентов, угрозами и посулами подбивавших людей перейти под руку Тимофея Боковлева. А тут появилась новая забота - беженцы из Литвы.
Столкновения на литовской стороне между сторонниками нескольких политических клик, боровшихся за власть, сильно ослабили северного соседа, когдато, в результате Последней войны, внезапно превратившегося в грозную силу. Теперь там стало едва ли не хуже, чем в области сразу после войны. Мелкие бандитские группы и более крупные отряды, претендовавшие на то, чтобы зваться законной властью, кто безудержно, кто с оглядкой, но обирали население. Рейнджеры, еще пару лет назад беспокоившие дерзкими налетами, были втянуты в эту междоусобицу. Даже погранохрана осталась у литовцев лишь кое - где, да и то - так, для видимости.
Казалось бы, тому, что угроза литовских притязаний отошла в сторону, хотя бы на время, можно было только радоваться. Но вместо регулярной армии, которая, будучи пару раз крепко битой, запомнила урок, появилось множество мелких бандитских шаек, отличавшихся тем, что у них был притуплен даже инстинкт самосохранения. Они проникали в область вслед за беженцами и доставляли немало неприятностей.
На полуострове пограничники Айтуллина крепко держали кордон, да там осталась и маленькая литовская застава. А вот в районе Народного дела обстояли куда хуже. И по уцелевшему мосту через Большую реку, и на лодках в Народный потянулись беженцы. И среди них, маскируясь под спасающихся от невзгод мирных литовцев, проникали бандиты, тут же приступавшие к исполнению своего ремесла - грабежам да разбоям.
В один из приездов Виктора Калашникова в Зеленодольск Юрий пожаловался другу на новую напасть. Совет Виктора оказался неожиданно кстати:
"Нет достаточных сил?" - переспросил он. - "А ты перейми у бандитов их тактику".
"Как это?" - не сразу понял Сухоцкий.
"А так. Создай пару - тройку маленьких групп, замаскируй их под литовских поселян. Пусть садятся бандитам на хвост, выслеживают их и уничтожают на литовской территории. Если найдутся добровольцы, можешь заслать в Литву вооруженных беженцев с той же целью. Они знают свои места, людей, могут помочь".
Юрий чуть не хлопнул себя по лбу с досады. Как же это он сразу не сообразил! Ведь своими же руками не так давно собрал подобную же группу для Мильченко!
Жену Сухоцкого, Надежду Бесланову, беспокоили другие заботы. В ее детском доме прибавилось сирот, пришедших с беженцами. И хотя прибавление было небольшое, но постоянное. Каждые две - три недели в списках детдома прибавлялась строчка, а то и больше. К счастью, помещений хватало, да и с продовольствием дело обстояло довольно сносно. А вот людей не хватало. Каждая пара и рабочих, и солдатских рук была на счету.
Тем не менее, несмотря на эти заботы, жизнь продолжалась. И не такая уж плохая жизнь. На крестьянских и кооперативных полях созревал урожай, университет принял новых студентов, школы готовились к очередному учебному году, в Городе заработал секретный цех по переработке золотосодержащего лома, и были добыты первые 800 граммов этого металла. А в порту уже снаряжалось судно для броска в Швецию - только оттуда можно было получать электронные компоненты для компьютеров и приборов, и только в обмен на золото и серебро. Конечно, шведы приняли бы и лом цветных металлов - меди, олова, цинка - но их и самим крайне не хватало.
Сухоцкий остро чувствовал свою ответственность за судьбу этого островка более или менее налаженной жизни - одного из немногих после Последней войны. Весь мир кудато сдвинулся за прошедшие годы, и радио время от времени доносило тревожные вести с других уголков планеты. Почти всюду - кризисы, конфликты, распад государств, бандитизм, эпидемии, голод… То же самое, что творится у соседей, в Литве и Польше. То же самое, что творится за пределами зоны ответственности Северо - Западной дивизии и здесь, на этом клочке российской земли.
Поэтому разговор Юрия Сухоцкого с Виктором Калашниковым касался не только беженцев и бандитов.
"Ты думай, как хочешь", - убеждал Виктор своего друга, - "а я убежден, что другим путем этих проблем нам не решить. Да, сил мало, да, людей не хватает катастрофически, да, еще один военный конфликт нам совсем ни к чему. Но нет другого решения - или область будет объединена под единой властью, и все ее жители будут действовать заодно, и все наши ресурсы - и военные, и экономические, - будут объединены в один кулак, - или все, что достигнуто, истает в бесплодных междоусобицах".
"Тебе хорошо планы строить!" - горячился от сознания собственного бессилия Юрий. - "Тут не знаешь, как от Боковлевских наскоков отбиться, а тебе область подавай! Что мне, объявить всеобщую мобилизацию, поднять все четыре тысячи боеспособного населения и двинуть в завоевательный поход? Ты представляешь, с чем мы после такого похода останемся?!" - он едва не схватил Виктора за грудки.
"Остынь, подполковник!" - полушутя бросил Калашников. - "Никаких походов! Конечно, сначала надо с Центральными разобраться. А вот потом по всей территории области надо провести выборы, избрать законные органы власти и уж тогда эту власть осуществлять последовательно и настойчиво".
"Кто же нам даст эти всеобщие выборы провести? Хотя бы в том же Ясногорске? Тамошняя братва, что ли?" - Сухоцкий дернул плечом. - "А если Восточная дивизия откажется?"
"Начнем с получения санкции Федерального правительства. Или их представители тут только для декорации сидят? Пора бы их на чтонибудь путное приспособить", - ответил Виктор.
"Говоришь ты красиво". - не уступал Юрий, - "но сначала надо, действительно, Боковлева укоротить. Тогда можно и опять на эту тему побеседовать. Только, боюсь, и тогда будет не ко времени, и не по силам". - Сухоцкий помолчал немного. Молчал и Виктор Калашников.
"Ладно", - вновь заговорил Юрий - "мне сейчас надо кемто охрану Залесских нефтепромыслов усилить. Эх, людей не хватает!" - Он ударил ладонью себя по колену. - "Вот, наскреб полтора десятка человек, два прибора ночного видения. Пришлось с аэродрома в Днепровке отделение взять. А что делать?"
Калашников немного помедлил, потом подал совет:
"Попробуй перехватить пути отхода налетчиков".
Сухоцкий вспылил в ответ:
"Думаешь, я сам не догадался? Говорят же тебе русским языком: нет у меня людей, чтобы и промыслы охранять, и засады на путях отхода ставить!" - Досадливо махнув рукой, он надолго замолчал…
* * *
Восемнадцать километров, оставшихся пятерке до цели, преодолевали почти полные сутки. Сержант вел их странными зигзагами, ежечасно, а то и чаще, останавливался и шнырял вокруг, только после этого разрешая возобновить движение. Ночевали в лесу, не разводя костра и регулярно сменяя часовых. То ли удвоенная осторожность Мильченко, то ли везение сыграли в этом свою роль, но вся пятерка уже на следующий день видела с опушки леса в ярких золотистых лучах послеполуденного солнца ту же группу кирпичных сараев за колючей проволокой, которую рассматривал Сергей почти три месяца назад.
Впереди, шагах в пятидесяти, время от времени парами проходили патрули.
"Нам еще повезло", - еле слышно прошептал Мильченко, "что у них собаки только на территории складов. Если бы патрули разгуливали с собаками, нас бы уже засекли".
Патруль обходил склады по внешнему периметру примерно раз в полчаса. Внутри, вдоль колючей проволоки, часовые располагались по одному через каждые сто метров. По одному часовому было выставлено и у дверей складов. Кроме того, три человека дежурили в КПП у ворот, и дежурная смена охраны располагалась в небольшом домике метрах в 30–40 от КПП.
Когда на землю опустились ночные сумерки, Сергей сказал:
"Ловить нам тут больше нечего. Как только мы попадем за проволоку, а то и раньше, собаки поднимут лай. Еще через две - три секунды нас обнаружат часовые. Поэтому действовать будем не столько скрытно, сколько дерзко. Приказываю:
Как только начнется разгрузка машин с боеприпасами, выжидаем подходящий интервал между проходами патруля и где можно - перебежками, а где нельзя - ползком, но максимально быстро, выдвигаемся к проволоке. Захария и Таланкин режут проволоку штык - ножами. За минуту до этого я и Коменская снимаем ближайших часовых, а Галактионов берет под прицел домик охраны. В течение этой минуты, конечно, поднимется стрельба. Не обращая на нее внимания, проходим на территорию складов и занимаем позиции для боя. Утром укажу прямо на местности, где чья позиция.
Задачи боя - Захария прижимает и отсекает своим пулеметом дежурную смену караула. Галактионов должен расстрелять из гранатомета склад с боеприпасами, открытый для погрузки, а после этого - подошедшую машину с боеприпасами. Коменская прикрывает меня и Таланкина. Да, Настя, не забудь утром снять ночной прицел с винтовки. Мы с Костей пробиваемся к ближайшим складам и минируем их. Как только мы отходим от складов, начинают отход все остальные. Мы с Таланкиным - в арьергарде, Коменская нас прикрывает издали, Галактионов и Захария обеспечивают прорыв через внешнее кольцо охраны. Но пулеметные патроны при отходе зря не жечь - у нас их негусто, а каждый раз путешествовать к тайникам мы не можем.
Если потеряем друг друга при отходе - контрольное место встречи - здесь". - Он ткнул пальцем в точку на карте. - "Вот, где отмечен родник".