6.
Степке Рощину было всего три года, когда началась Третья Мировая. Его родители погибли при бомбежках Ставрополя, но мальчишке повезло. Он остался в живых и попал не в руки новоявленных рабовладельцев, сектантов, людоедов или просто безумцев, которых тогда было полным-полно. Сперва его подобрали казаки, потом - передали ребенка на воспитание в один из интернатов движения "РА", худо-бедно объединявшего остатки лежащей в руинах России, ставшей полем бесконечных битв банд, отрядов самообороны, похожих на те же банды, дружин новоявленных феодалов - короче, всех со всеми, под низким серым небом, откуда сеялись радиоактивные дожди, переходившие в снег, среди брошенных городов и остановившейся техники. Противникам России досталось куда больше - в который раз русские просторы спасли страну и народ.
Степка, впрочем, над этим не задумывался. Он не помнил другого мира и научился стрелять раньше, чем читать, а в десять лет впервые убил человека… если только можно назвать человеком члена людоедствующей банды, рассматривавшей интернат как источник пищи. С двенадцати лет мальчишка со своими друзьями и сверстниками регулярно принимал участие в операциях "РА" по умиротворению и наведению хотя бы подобия порядка на впавших в дикость землях. Как и все остальные, он очень смутно представлял себе будущее, за которое сражался и жил настоящим - войной, холодом, вечным недоеданием, смертями, короткими перерывами на отдых в относительно безопасных местах, где можно было поспать раздевшись и в кровати, есть с тарелки и даже мыться. Вряд ли он понимал и свою роль в становлении мира Игоря и Борьки, потому что просто не задумывался об этом, когда ночевал в снегу у костра или преследовал человеколовов в калмыцких степях, где приходилось пить конские кровь и мочу.
То, что изменило его судьбу, случилось зимой. Ничего более точного Степка сказать не мог - он не помнил счета "от Рожества Христова", существовавшего до Третьей Мировой и, конечно, ничего не знал о Галактической Эре. Но он сказал, что ему недавно исполнилось пятнадцать, и Игорь грубо подсчитал, что, если Третья Мировая в своей активной фазе шла примерно полтора года, прежде чем рухнули основные сражавшиеся государства, то это была зима 12-го года Безвременья, когда Петр Романов только-только начал объединять вокруг себя разрозненные здоровые силы России.
Итак, той зимой отряд из десяти кадетов на двух старых ГА366 - чудовищах, работавших на бензиновом топливе! - вывозил боеприпасы с обнаруженного в Ставрополе забытого склада. Развалины города считались местом относительно безопасным - там давным-давно вымерло почти все живое, а то, что осталось, не могло представлять особой опасности для ребят, которые были хорошо вооружены, подготовлены и безжалостны.
Степка не смог толком объяснить, кто напал на них. Для него это были просто "бандосы" - так он называл бандитов - причем тоже неплохо вооруженные, а главное - многочисленные. Вражда между "витязями" "РА" и любыми бандами была зоологической, пощады тут никто не давал - и не ждал. Этот случай не был исключением. Кадеты попытались прорваться. Бандиты подбили из самодельных гранатометов оба грузовика, вынудив ребят спасаться на территории развалин. Трое были убиты сразу, один тяжело ранен в ноги. Вскоре у раненого началась гангрена, ампутация (кинжалами, под истошные вопли несчастного) уже не помогла. Сразу после нее парень впал в бессознательное состояние и так и умер, даже не понимая, что вокруг друзья, пытающиеся хоть чем-то ему помочь… хотя помочь они могли лишь одним: не бросать его и оставаться рядом до самого конца несмотря на то, что умирающий был обузой.
В течение двух недель бандиты гонялись по развалинам за тающим крохотным отрядом. Потери банды перевалили за сотню - кадеты куда лучше умели драться, их спаивали дисциплина и дружба. Но в конце концов погибли еще четверо, а пятого взяли в плен и замучили с тупой, страшной жестокостью, характерной для того дикого, похожего на ночной кошмар, времени.
Мальчишки остались вдвоем - Степка и Олег Роменски, македонец по национальности. Почти без патрон, голодные, они прятались в городе еще четверо суток, продолжая нападать на маленькие группки врагов, пока не попали в засаду. Олег был ранен двумя пулями в спину, и Степан утащил его на себе от погони, но это не помогло - на следующее утро Олег умер. Прожил целую ночь, задыхаясь и выплевывая кровь… а потом - умер, и Степан остался один. Он совсем не боялся смерти, но приходил в отчаянье от того, что ему почти нечем драться…
Потом был "Каменный Гость". По крайней мере, так можно было догадаться, хотя сам Степка пожимал плечами - он просто… ну, так, наверное, чувствует себя завязшая в янтаре муха, утонувшая целиком, но еще живая. Он не видел, не слышал, не чувствовал, однако жил какой-то частичкой сознания и испытывал ужас - постоянный и давящий. Сколько так было - кто знает… а потом он просто понял, что лежит на какой-то штуке, похоже и на разделочный лоток на бойне (он видел такие вещи, и знал, что с ним могут сделать). Ну и повел себя соответственно.
Все это Степка Рощин рассказывал, сидя в углу на полу - замедленно, как говорят люди, испытавшие сильнейшее потрясение. Временами он умолкал, начинал дико озираться, щипал себя за руки и щеки и вообще вел, как ненормальный.
А когда договорил - вдруг начал плакать, сжавшись в комок и накрыв голову руками.
Игорь и Борька, конечно, были поражены "оживлением", но их шок быстро прошел - они жили в мире, где происходили еще и не такие чудеса, причем делал их человек. А вот этот плач… Ни тот, ни другой никогда еще не видели плачущим своего сверстника. Но, если Борька просто смешался, то Игорь подошел, встал рядом на колени и положил ладони на виски Степки.
Почти сразу тот затих и, последний раз удивленно всхлипнув, оторвал лицо от колен, огляделся вокруг мокрыми глазами.
- Не надо плакать, - тихо, но твердо сказал Игорь. - Мы русские. Ты русский. Вокруг Россия. А она на все века одна. Не пропадешь.
- И потом, - вмешался Борька, - ты прости, но… но у тебя и там никого… как бы… не было.
- Были, - возразил Степка. - Были друзья. Такое бывает редко - чтоб настоящие друзья…
Борька и Игорь переглянулись. Настоящие друзья - редко? Заговаривается, бедняга…
- Но они уже умерли, - сказал Борька. - Почти три века назад, или даже больше.
- Но для меня-то - совсем недавно! - вскрикнул Степка. - Месяца же не прошло… Боже, три века! - он вдруг издал странный звук - то ли хихикнул, то ли кашлянул.
Возразить ему было нечего, даже и не придумаешь…Но Степка встал и подошел к окну. Посмотрел на улицу, отпрянул.
- Что это? - быстро спросил он.
- Где? - подошел Борька. - Вот это? Это НПЛ. Ну, летающая машина такая.
- А крылья где? Ввввинт… моторы…
- Там реактивный двигатель с изменяемым вектором тяги, - пояснил Борис.
- Вектором?.. - с сомнением повторил Степка. - Это как на "сушках"?
- Точно, - подтвердил Игорь, тоже становясь рядом.
- Значит, это другая планета? - Степан внимательно оглядывался. - Как, вы говорите, она называется?
- Сумерла, - сказал Борька.
- А давно вы сюда пришли?
- Больше десяти лет, - ответил Борька. - Я тут почти всю жизнь живу, а Игорь недавно с Земли.
- А в космос давно люди летают?
- Так это… - Борька посмотрел на Игоря. - По-моему, еще до Третьей Мировой полетели.
- Нет, это я знаю - Гагарин, - помотал головой Степан. - Я имею в виду - далеко… на другие планеты.
- Уже больше двухсот лет.
- Наши первыми полетели?
- Нет, англосаксы. Экипаж Уиллерсона.
- Жа-аль… И что - вся эта планета наша?
- Ну…да вообще-то. И еще много планет.
- Значит, Россия цела?
- Конечно, что с ней случится?
- Мы все-таки победили в войне?
- В какой?.. А, в Серых Войнах? Да, победили. И еще в нескольких.
- С кем? - удивился Степка. - С американца… ну, с англосаксами опять?! Борька в замешательстве оглянулся на улыбающегося Игоря. Ответил:
- Н-нет… не совсем, хотя и с ними мы… Нет, там была еще большая война в космосе, и еще много помельче… и тогда мы воссоздали Русскую Империю…
- Воссоздали? - непонимающе спросил Степан, морща лоб. - Но она же была уже при мне… у нас был император, Его Величество Петр Четвертый Романов… не из прежних Романовых, просто так совпало… Мы же победили в нашей войне, и в этой… в космосе, так чего же воссоздавать?
Борька умолк. Игорь двинулся ему на выручку:
- Ты историю хоть немного учил?
- Немного, - кивнул Степан.
- Ну вот представь себе, что в ваш интернат сваливается твой ровесник тоже из времен Петра, но Первого. Барабанщик какой-нибудь. Ты ему сможешь сразу все объяснить, когда он спросит, чем это вы там занимаетесь?
Степан на секунду задумался.
- Нет.
- Вот. А ты учти, что хоть между твоими временами и временем Петра Первого - и твоими временами и нашими хоть примерно одинаково лет прошло, но по насыщенности событиями ты свои три века спокойно можешь за шесть считать.
- У вас закурить есть? - убито спросил Степка.
- Ну, можно купить. Но у нас мало курят, - предупредил Борька.
- Что же мне делать-то? - спросил Степан, и лицо у него стало таким измученным, что Борька прерывисто вздохнул и спросил Игоря:
- Может его это… в РИАН?
- В Академию Наук? - Игорь покачал головой. - А что они сделают? В прошлое его все равно не вернешь, только измучают разной ерундой…
- Борис! - раздалось за дверью, и, постучавшись, вошел отец Борьки, есаул Утесов. Он затягивал ремень.
- Здравствуйте, Евгений Олегович, - поздоровался Игорь, вежливо наклонив голову.