Оставляю этим недобитым гладиаторам недопитый кувшин и ухожу. От местного пива у меня уже начинается изжога. Время знает, как они его готовят. То, что в основе его лежит ячменный солод, это несомненно. Но несомненно и другое, хмель там отсутствует. Чем его заменяют, неизвестно. Может быть, настойкой мухоморов? Или еще какой-нибудь экзотикой? Что бы там ни было, но большое количество этого пива и долгая дорога делают свое дело. Добравшись до харчевни, я забираюсь в пещеру и падаю на свободную лежанку.
- Ну, как? - спрашивает Анатолий.
- Ничего особенного. Типичные хассы.
С утра мы отправляемся на поиски людей. Ясно, что они не живут в пещерах вперемежку с хассами и леями. Ясно также, что живут они на поверхности города, в домиках, коттеджах и дворцах. Но как нам выйти на поверхность, неясно. Тоннели, переходы и галереи ведут нас куда угодно, но только не на поверхность. Нам уже порядком надоело созерцать однообразные казармы хассов, бордели, пивные, харчевни, жилища леев и производственные зоны.
После полудня мы выбираемся к широкому и бездонному колодцу. Судя по тому, что к нему с разных сторон сходятся тоннели, он находится в самом центре города-горы. Тоннели обрываются в колодец отполированными до блеска желобами. Колодец же уходит как вверх, так и вниз. Я зондирую его глубину. Около четырехсот метров! Этакая Эйфелева башня наоборот. Пока мы разглядываем колодец, сверху мимо нас пролетает что-то массивное. Пролетает и исчезает в темной бездне. Что это было, мы разглядеть не успеваем.
- Мешок с мусором, - предполагает Наташа.
Но я вспоминаю грандиозную свалку вокруг города и с сомнением качаю головой.
Долго ждать нам не приходится. Сзади слышатся шаги и сопение. Два хасса волокут за ноги труп третьего. Дотащив тело до желоба, они бросают его на отполированный склон. Труп быстро скользит вниз и исчезает в бездне. Понятно. Этот колодец - место погребения. Видимо, в него же сбрасывают и проигравших в финале гладиаторов. Ясно также, что люди вблизи этого места жить не будут. Их надо искать где-нибудь подальше отсюда.
Мы покидаем мрачный провал и снова начинаем искать выход на поверхность города. Ведь говорил же Вир, что под землей живут только хассы и леи, а люди живут наверху. Но как найти этот выход наверх?
Не знаю, сколько бы мы еще плутали по лабиринтам тоннелей и галерей, но на одной из развилок навстречу нам выходит хасс. Он и по возрасту, и по одежде отличается от тех, кого мы видели до сих пор. Ему явно больше сорока лет, и одет он не в красную, а в желтую куртку. На плечи хасса накинут золотистый плащ.
- Пришельцы из чужого города, - обращается он к нам, - смотритель Кта приглашает вас к себе. Следуйте за мной.
Он идет в боковую галерею, которая пологой спиралью заворачивает по часовой стрелке. Галерея постепенно расширяется и наконец выходит в широкую, слегка наклонную штольню. Она освещена дневным светом, льющимся откуда-то слева. Вот он, выход на поверхность.
Но хасс снова сворачивает в боковой проход, хорошо освещенный и отделанный мелкой глянцевой плиткой по стенам и полу. С потолка через каждые десять метров свисают светильники, горящие каким-то желто-розовым светом.
Еще через сто метров мы оказываемся в большом зале. Это первое встреченное нами помещение, полностью освещенное дневным светом. Свет льется через два больших стрельчатых окна. Вдоль стен тянутся сиденья, вроде скамеек, обитые желтой и зеленой кожей. Пол отделан мозаичной плиткой, с преобладанием тех же желтых и зеленых цветов. На стенах мозаика, но уже художественная. Это в основном батальные сцены. Доблестные рыцари сражаются С драконами, великанами и другими чудовищами. Обращаю внимание, что мозаика выполнена на высоком художественном и техническом уровне. Со сводчатого потолка свисают три светильника в виде больших матовых шаров. Но сейчас они не горят. Сам потолок расписан фресками под небо. Белые облака, косяк гусей, а по краям даже ветви деревьев. И это тоже выполнено весьма искусно.
На другом конце зала - высокая резная двустворчатая дверь. Возле нее стоят два хасса, одетые так же, как и наш провожатый, но у них на головах еще и медные яйцеобразные шлемы. Хассы вооружены мечами и ружьями. Причем ружья у них отнюдь не такие, что мы видели раньше. Это не крупнокалиберные, архаичные аркебузы. Это скорее трехлинейные винтовки. Даже штыки примкнуты.
Провожатый указывает нам на двери.
- Вам сюда, - тихо и вежливо говорит он.
Мы направляемся в дверям, но тут происходит заминка. Охранники пропускают к дверям меня и Анатолия, но перед Леной, Наташей и Виром скрещивают штыки.
- Видимо, нас они пропускать не желают, - говорит Лена. - Идите одни, мы подождем.
- Но разделяться нам нельзя, - возражаю я.
- Не беспокойся. Мы - не местные женщины и постоять за себя сумеем. А возражать нет смысла. Тогда и вас не пропустят. Идите, идите. Мы подождем вас здесь.
Подумав, я отдаю Лене пулемет. Она отходит к стене и с независимым видом усаживается на скамью. А мы с Анатолием следуем мимо стражей за провожатым. Тот открывает двери и указывает нам на проход, но сам остается в зале.
ГЛАВА 11
And oftentimes to win us to our harm
The instruments of darkness tell us truths,
Win us with honest trifles, to betray's
In deepest consequence.
W. Shakespeare
To, что мы видим, переступив порог, нас не просто удивляет, но совершенно ошеломляет. Меньше всего мы ожидали увидеть студию художника. А именно туда мы и попали. Просторное помещение хорошо освещено. Причем свет льется не только через большие окна, но и через люки в потолке.
На самом освещенном месте стоит мольберт с холстом. За ним работает художник. С первого взгляда видно, что это не лей и не хасс. Этот человек выше любого хасса, но ниже любого лея. Он худощав, наподобие леев, но волосы его темно-русые, с проседью. И у него - усы. Но не висячие, как у хассов, а короткие и пышные. Одет он в заляпанный красками синий халат.
Увидев нас, он откладывает в сторону палитру и кисти.
- Прошу прощения. Я не ждал вас так скоро и не успел переодеться. Подождите немного, я ненадолго покину вас. Неудобно принимать гостей в таком виде.
Художник быстро выходит через одну из нескольких дверей. Мы осматриваемся. Кроме мольберта с рабочим столом художника, в помещении у одной из стен, ближе к окну, стоит еще большой письменный стол, крытый синим сукном или чем-то в этом роде. На столе лежат стопки бумаг, папки и стоит письменный прибор. У другой стены - небольшой столик, вроде журнального. Возле него - диван, обитый желтой кожей, и три кожаных кресла цвета кофе с молоком. Больше никакой мебели в помещении нет. На стенах развешены картины, изображающие батальные сцены. Как я понимаю, времен религиозных войн. Пол затейливо выложен мелким цветным паркетом. Все это сильно контрастирует с тем, что мы видели здесь до сих пор. Особенно эти полотна. Они выполнены весьма профессионально. Чувствуется рука большого мастера. И не одного. Полотна писали разные художники и в разное время.
Наши созерцания прерываются возвращением хозяина этой студии-кабинета. Рабочий халат сменило более изысканное, хотя и несколько вычурное, одеяние. Короткий желтый камзол из атласной ткани, темно-синие обтягивающие ноги штаны; даже не штаны, а скорее колготки. И ярко-желтые полусапожки, доходящие до середины икр, со светлыми отворотами и на высоком каблуке. Следом за хозяином идет пожилой лей. Он несет поднос.
Лей расставляет на столике высокий кувшин с узким горлышком, почти амфору, три высоких хрустальных бокала и блюдо с порезанным сыром, ветчиной и кучкой каких-то розовых ягод, вроде винограда. Сделав свое дело, лей бесшумно удаляется, а хозяин приглашает нас:
- Прошу, присаживайтесь.
Мы усаживаемся в кресла, и хозяин разливает по бокалам янтарно-желтый напиток. Это явно не пиво, успевшее мне здесь изрядно надоесть. Скорее всего, это вино. Разлив вино, хозяин представляется:
- Меня зовут Кта. Я - смотритель. В мои обязанности входит наблюдение за порядком в этом секторе города и поддержание оного. Но это, так сказать, официальная должность. На самом деле я - художник.
Мы тоже представляемся, но коротко, без пояснений. Смотритель-художник Кта поднимает бокал и предлагает выпить. В бокалах действительно оказывается вино. И довольно неплохое, вроде муската. Закусив кусочком сыра и ягодкой, Кта говорит:
- Признаюсь, я немного пренебрег своими обязанностями смотрителя, когда не вызвал вас сразу, как только вы появились в городе. Едва вы прошли в ворота, как я уже знал, что у нас появились пришельцы из чужого города. И раз вы сами не явились ко мне для регистрации, я должен был вызвать вас. Но я был тогда очень занят своей новой картиной. И, может быть, это и к лучшему. Той же ночью мне сообщили, что у нас могут появиться два человека, сильно отличающиеся от всех других. Возможно, эти два человека будут вести себя необычно, будут задавать много странных вопросов, будут всем интересоваться. Я получил указание: если эти два человека появятся здесь, я должен с ними встретиться и ответить на все их вопросы. Я не придал этому большого значения. Но меня беспокоили пришельцы, которые упорно не желали регистрироваться, и я вызвал их. Теперь я вижу, что вы именно те, о ком меня предупреждали. Я готов ответить на все ваши вопросы. Итак, я слушаю вас.
- Прежде всего, - говорю я, - нас интересует, как мы должны к вам обращаться?
- Можете обращаться ко мне: господин смотритель, господин Кта или смотритель Кта. Как вам больше нравится.