Мама немного огорчилась, но потом поцеловала меня и пожелала счастья.
- Все повторяется, - сказала она, улыбнувшись. - Я тоже в свое время бросила учебу и уехала вместе с твоим отцом.
Через пять дней мы с Димой ехали в Шереметьево. Внезапно все затряслось, задребезжало… Словом, было как у вас всех. И я оказалась здесь.
- И такая история действительно имела место? - поинтересовалась Лена.
- Практически один к одному. За исключением одного: маме удалось уговорить меня подождать до лета. Дима немного огорчился, но согласился и улетел один.
Мы с Димой писали друг другу каждую неделю и два раза в месяц разговаривали по телефону. В конце февраля связь прекратилась. Дима ушел в плавание на новом корабле. А в апреле мы узнали, что этот корабль погиб в Атлантике. Спасся весь экипаж, кроме Димы и еще трех человек.
Папа узнал подробности. Лодка, на которой служил Дима, была первой в серии новейших атомных подводных крейсеров. Натовские корабли обложили ее. Несколько раз просто чудом удавалось избежать столкновений. Но чудеса слишком часто не повторяются. И в один из дней английская подводная лодка не успела вовремя убраться с пути идущего полным ходом крейсера. Наш корабль переломил англичанина пополам. Английская лодка мгновенно затонула, никто с нее не спасся. Наш крейсер смог всплыть, но повреждения были слишком велики, и он тоже потерял плавучесть. На корабле было много раненых, в том числе капитан. Корабль быстро погружался, а Дима и еще три моряка все таскали раненых к люкам. Сами они покинуть корабль не успели.
- А что было дальше? - спрашивает Анатолий.
- Дальше?
Наташа мрачнеет и надолго замолкает. Потом все-таки продолжает свой рассказ.
Целый месяц я была сама не своя, ходила и никого не замечала. В это время меня начал донимать Игорь со своей компанией. Как-то раз они переступили все рамки, и ты, оказавшись рядом, вступился за меня. Тогда я словно заново родилась, посмотрела вокруг другими глазами и увидела тебя.
- Ты мне ничего не говорила о Дмитрии. Я даже не знал, что он погиб, - тихо говорит Анатолий.
- Совершенно верно. Я намеренно ничего не говорила. Не хотела сыпать соль на свежую рану. Ведь Диму-то все равно было не вернуть.
Мы долго молчим и думаем, каждый о своем. Но это только так кажется. Потому что через четверть часа молчания Лена спрашивает меня:
- Ну, что скажешь?
- А что тут можно сказать? Каким-то образом каждый из нас оказался в своей Фазе. Больше того, в своем прошлом. И еще больше, в ключевой точке своей жизни. Когда элемент случайности мог полностью перевернуть ее. Протарань я американца и пойди Толя налево, мы бы с ним погибли и тогда точно не стали бы хроноагентами. Улети ты в Кенигсберг, а Наташа - в Мурманск, и жизни ваши сложились бы совсем по-другому. Уж ты-то в Нуль-Фазу точно бы не попала. А Наташа не попала бы в тот переход, по которому пришла к нам. Удивительно другое. Как мы, прожив эти эпизоды, снова оказались здесь и вместе?
- Как ты хорошо все изложил! - игнорирует Лена мою последнюю фразу. - Все сразу стало на свои места, все стало понятно. Все, кроме одного. Каким все-таки образом мы все там оказались? Каким ветром нас туда задуло? Или чьей волей? И, главное, зачем? Что это за темпоральные выверты?
- А у тебя самой-то есть этому хоть какое-то объяснение? - парирую я. - Судя по всему, нет. И быть не может. Это, подруга моя, одна из первых загадок, встретившихся нам на этом пути. Каким-то образом она связана с той самой ловушкой, из которой мы только что выбрались. Не забывай, что мы сейчас находимся на территории, занятой противником. И здесь нам еще много чего попадется непонятного и неожиданного. Будем накапливать информацию. А выводы будем делать потом. Потому как сейчас у нас информации для выводов маловато. В принципе для того мы сюда и попали, чтобы эту информацию получить. Стоит ли сетовать, что она к нам поступает вот такими, маловразумительными файлами?
- Хорошо, - соглашается Лена. - Не будем гадать, а будем копить информацию. Однако здесь уже вечереет. Надо бы разобраться, куда мы попали, и поискать место для ночлега. - Она подходит к Наташе и обнимает ее за плечи. - Подруга ты моя! Как у нас с тобой одинаково складывалась судьба. Мы обе с тобой собирались стать моряцкими женами, а стали хроноагентами и встретились совершенно случайно. Вот уж волей-неволей начнешь верить в какую-то карму, предопределенность.
Мне остается только пожать плечами. Действительно, совпадение поразительное.
ГЛАВА 9
…эти не грешили;
не спасут одни заслуги,
если нет крещенья,
Которым к вере истинной идут.
Данте Алигьери
- Прежде чем искать место для ночлега и шастать по округе, - говорю я, - не мешало бы определиться, обитаема эта Фаза или нет?
- А здесь и определяться нечего. Конечно, обитаема. Вряд ли здесь водятся бобры с такими зубками.
Анатолий показывает на сосну, ствол которой подрублен, несомненно, топором. Поодаль мы замечаем еще несколько пней явно искусственного происхождения. Фаза обитаема, это ясно. Знакомиться с аборигенами будем завтра. А пока надо найти такое место для ночлега, чтобы аборигены эти не смогли застать нас врасплох. Лучше мы их увидим первыми. Всегда хорошо иметь в запасе время для принятия решения.
Подумав, мы отправляемся вверх по берегу ручья и скоро выходим на опушку леса. Ручей стекает с небольшой возвышенности, на которой беспорядочно нагромождены крупные камни. При ближайшем рассмотрении эти камни оказываются остатками каких-то древних развалин. Это нас вполне устраивает. Крыши над головой не будет, зато камни защитят нас от прохладного ветра, и местность просматривается на приличное расстояние.
Мы распределяем ночные дежурства и укладываемся. Моя смена - ближе к рассвету. Меня будит Лена, когда небо уже тускло светлеет и тянет утренним холодком.
- Ну, что наблюдалось?
- А ничего. Нигде ни огонька, ни подозрительного шума либо движения. Только ночные птицы да мыши.
Лена укладывается досыпать, а я взбираюсь на камень повыше и обозреваю окрестности. Через полчаса становится уже настолько светло, что я начинаю прикидывать утренний маршрут. Местность вокруг довольно дикая. Кроме тех развалин, где мы находимся, незаметно никаких следов чьей-либо деятельности. Я принимаю решение: спуститься вниз по ручью. Так мы скорее выйдем к каким-нибудь поселениям.
Ручей вытекает из-под двух крайних камней. Я подхожу к ним и останавливаюсь как вкопанный. Между камнями в траве мирно спит абориген. Он чуть выше ста восьмидесяти сантиметров. Одежда его состоит из темно-зеленой, пятнистой куртки, заправленной в штаны такого же цвета с темно-коричневым поясом. От середины икр ноги обмотаны тонкими ремешками, которые переходят в шнуровку коричневой кожаной обуви, наподобие тапочек. Длинные светло-русые волосы схвачены на лбу желтым кожаным ремешком. Ни усов, ни бороды у аборигена нет. На вид ему лет тридцать с небольшим. Кроме охотничьего ножа на поясе, никакого другого оружия я у него не вижу.
Внимательно изучая спящего, я стараюсь понять, как он здесь оказался. Когда мы сюда пришли, его не было. Мы внимательно осмотрели все вокруг, и проглядеть его не могли. Значит, он пришел, когда мы уже улеглись. Следовательно, кто-то из наших дежурных проворонил. Ладно, с этим разберемся потом.
Не теряя аборигена из виду, я отхожу к тем камням, среди которых спят мои друзья. Тихо бужу их и объясняю ситуацию. Через две минуты мы осторожно подходим к спящему с разных сторон. Некоторое время мы рассматриваем его и решаем: будить его или подождать, когда он сам проснется. Однако абориген не оставляет нам выбора. Внезапно он открывает глаза и видит склонившегося над ним Анатолия. Переход от сна к активной деятельности у аборигена резкий, как у хищника. Он вскакивает, в правой руке сжимает короткое копье, дротик. Дротика я не видел. Видимо, он спал на нем.
Я не успеваю принять никакого решения. Абориген вдруг успокаивается, так же внезапно, как и пробудился, и опускает копье. Оглядев нас, он произносит короткую фразу на каком-то малознакомом мне языке. Лена оживляется:
- Это похоже на старочешский!
Она начинает разговаривать с аборигеном. Интонации у нее спокойные, доброжелательные. Абориген окончательно успокаивается, вонзает копье в землю и присаживается на камень напротив Лены. Они оживленно беседуют. Через несколько минут я тоже врубаюсь в лексику аборигена и присоединяюсь к разговору. А еще немного погодя, в разговор вступают и Наташа с Анатолием.
Аборигена зовут Лей Вир. Он живет в поселке, который расположен в шести кахах отсюда. Нас он сначала принял за хассов, но потом увидел, что у нас светлые волосы, нет усов и одеты мы иначе. Тогда он подумал, что мы тоже лей, но откуда-то из очень далекого поселка. Таких шуков, он показывает на наши ботинки, он никогда не видел. Да и хассы, видно, редко нас посещают. Вон сколько железа с собой носим.
- Так, говоришь, твой поселок недалеко? - прерываю я его болтовню.
- Рядом. Пойдемте, я отведу вас, - с готовностью предлагает Вир.
- А почему ты ночевал здесь, а не дома?
- Ночь на охоте застала. Пришлось здесь укрыться. В темноте ходить опасно. Можно и на хасса напороться. Пойдемте.