Юноша и мальчик обернулись на девичий голос от дверей. И замерли. Светлана Довженко-Змай широкими шагами подошла к столу и бросила на него немецкое егерское кепи. Рыжие волосы над плечами потемнели от дождя, ноздри красивого носа раздувались, как у породистой лошади.
- Ты не поднимешь на него оружия, Войко, - повернулась она к Драганову, сжав кулак в серой перчатке. - И ты не сделаешь этого, Игорь! - она обратилась к Муромцеву.
- Что ты делаешь здесь? - обрел дар речи Драганов.
- Брат сказал мне, что ты отправился сюда, - Светлана вскинула голову. - Вы не будете драться! Хорошо, что я успела…
- Это мужское дело, - Драганов был спокоен, как спокойна вода над бурлением омута.
- Я не могу отказаться, - покачал головой Игорь, - прости.
- Я хочу, чтобы вы отказались, - твердо сказала девушка. И повторила с нажимом: - Так Я хочу! - из ее руки на стол между противниками упал платок с монограммой. - Вы видите это, господа? Кто из вас скрестит, шашки над ЭТИМ?!
- Светлана!.. - с такой мукой вырвалось у Войко, что Игорь почувствовал: зашевелились волосы на голове.
- Я выбрала, - мягко, но непреклонно прервала его девушка, подходя к Игорю. Встала возле него, положив на стол узкую ладонь - на перчаточном пальце сидел перстень Муромцевых.
Секунду Драганов смотрел на эту руку. Потом поклонился и вышел прочь. А Светлана, пошатнувшись, оперлась на стол уже по-настоящему - Игорь едва успел поддержать ее и усадить в кресло.
- Дай воды, - попросила она. - Нет, погоди, не отходи от меня, а то опять что-нибудь случится… Я едва успела! - она запустила в растрепанные волосы пальцы.
Игорь принес ей воды. Светлана выпила, поставила стакан и помотала головой:
- И вы бы убили друг друга?! Скажи - убили бы?!
- Ага, - Игорь кривовато улыбнулся. - Вернее - он бы меня убил. Это не турнир. Ох, Свет-Свет…
- Как ты меня назвал? - вскинулась девчонка.
- Свет, - Игорь улыбнулся уже по-настоящему и коснулся ее волос. Светлана жалобно посмотрела на него:
- Ты меня прости. Это же я про перстни рассказала, не выдержала…
- Ты? - Игорь подумал. - Ну и правильно.
Светлана вздохнула, обеими руками прижала к горячей щеке ладонь Игоря. Прошептала:
- Я и не думала, что такое может быть.
Игорь хотел ответить, но не успел. И ощутить тоже ничего не успел - просто на пороге возник генерал-губернатор.
Скользнул взглядом по Игорю. Посмотрел на сестру, зло бросил:
- Пшла домой.
- Не смей с ней так разговаривать! - заорал Игорь. Довженко-Змай рявкнул:
- Молчите, сударь!
- Молчите сами, сударь! - крикнул Игорь, сжимая кулаки. Глаза генерал-губернатора полыхнули, но мальчишка только сощурился.
- Я правда поеду, - Светлана встала. - Теперь все в порядке… Я поеду, а потом вернусь. Сережа, пойдем. И учти, это - мое дело.
Генерал-губернатор махнул рукой и уставился в пол, став вдруг потерянно-усталым. Не поднимая глаз, сказал:
- Я догоню… Твою машину я приказал отогнать, там моя "манта". Садись, я сейчас.
- Сережа, - Светлана коснулась его плеча под жестким форменным погоном.
- Иди, все будет в порядке, - сказал Игорь и улыбнулся.
Они проводили оглядывающуюся Светлану взглядами. Потом генерал-губернатор повернулся к Игорю и тяжело сказал:
- С праздником, - а потом положил на стол коробочку. - Хотел тебе вручить после бала, но ты так заспешил…
- Что это? - без особого интереса спросил Игорь.
- "За заслуги перед Отечеством", правда, без мечей, - ответил Довженко-Змай.
- А, - кивнул Игорь. - Это хорошо.
- Куда лучше, - генерал-губернатор огляделся. - Так. Ты уезжать собрался? - Игорь снова кивнул. - Я тут посплю. Пойдешь - скажи адъютанту, чтобы не ждали… Ну, ты мне устроил историю.
- Не ругай ее, - попросил Игорь.
- Да вас не ругать, а пороть надо, - грустно сказал Довженко-Змай. - Как несовершеннолетних еще можно, только поздно, боюсь… Пошел отсюда, с глаз долой. Забери награду.
Игорь сунул в карман коробочку. И, уже у порога обернувшись сказал:
- Ты меня прости. Пожалуйста - прости. Я…
- Иди, а? - попросил генерал-губернатор, уже полулежа в кресле о закрытыми глазами. Внезапно Игорю стало так его жаль, что сдавило сердце. Было в том, как он полулежал, что-то… что-то, заставившее мальчишку попросить:
- Ты поднимайся, Сергей. Обязательно поднимайся. Пожалуйста, поднимайся…
- Если я поднимусь, то оборву тебе уши, - ворчливо, но уже не безнадежно ответил, не открывая глаз, Довженко-Змай. - Ты уйдешь, наконец?.. Я поднимусь. Отдохну - и поднимусь, Игорь, дел полно.
ГЛАВА 2
ЭЙ, НА ЗАПАД!
Видел я густые рати
Неизвестных нам народов,
Надвигавшихся на запад,
Переполнивших все страны…
Топоры в лесах звенели,
Города в лугах дымились,
И на реках и озёрах
Плыли с молнией и громом
Окрылённые пироги…
Генри У. Лонгфелло.
1.
В пятнадцать лет вы получаете "3а заслуги перед Отечеством", после чего на вас вместо радости наваливается тоска. Наваливается со всех стороной причин у нее великое множество - так что остается только хлопать глазами и жалобно вопрошать: "За что?!" И даже эвристика, по которой у вас когда-то было "5" - не помогает.
Черт побери, но ведь недавно все было отлично! И дело не в ордене, не в победе на турнире, не в том, что возле школы, где бурлил ваш штаб, стояли в полной боевой дирижабль и конвертоплан, а в номере не смолкала аппаратура, выдавая "на гора" все новые и новые сведения… Не в чем-то одном, а во всем вместе взятом. В ощущении нужности. Нет, не власти, об упоении которой когда-то так много говорили - а именно нужности. Всем и во всем. Кто этого не испытывал - не поймет. Когда все вокруг вертится, и дни путаются с ночами, а на столе поверх бумаг - чай и бутерброды, и патроны рассыпаны среди дисков, а в двери кто-то постоянно ломится… и внизу, в зале, в любое время суток едят и пьют ждущие своей очереди люди, вернувшиеся из рейдов…
А в начале декабря пошел дождь. (Он, кстати, и сейчас шел за окном, в которое с тупым раздражением смотрел Игорь). И как-то сразу все изменилось.
Улетела Светлана. Улетела сразу, не попрощавшись - Игорь ощутил при этом почти физический удар по затылку, от которого долго ходил в прострации, пока не догадался попытаться связаться. Ничего не вышло, отупение сменилось злостью, которая усиливалась от того, что с Войко, жившим рядом, даже взглядом было встречаться тошно. Хорошо еще, что недавно он улетел куда-то на острова Ожерелья…
Потом отозвали - в один день! - дирижабль и биодесант. Ревякин был открыто огорчен и оставил адрес; Евгеньев тоже попрощался очень тепло. И уже на следующий день Игорь понял вдруг - он свое дело сделал. Именно - сделал. И как-то очень быстро все успокоилось - рассосался штаб, рассеялись команды. Закон делократии! Вот только он-то, Игорь, оказался не у дел словно в безвоздушном пространстве. Резко иссякли потоки визитов - обычных и стерео - факсов и прочего - и в этом Игорю увиделось что-то до слез оскорбительное. Пошевелилась даже мыслишка: с ним "водились", пока он был нужен, а сейчас - где они, генерал-губернатор и просто губернатор, господа из разных ведомств и прочие?..
Да, конечно. Оставались Борька, Женька, Степка, Зиг, Катька с Ленкой… Но Зигфрид прочно засел в Фелькишер Ланд, даже визитами по стерео не баловал. А остальные… Игорь понял вдруг (или придумал себе это понимание, но все равно обидно!), что у них слишком много своих - школьных, отрядных - дел. И эти дела в небольшой станице отсекли его от них тонюсенькой и прозрачной, но прочной стенкой. Нет, они болтали, занимались спортом, иногда собирались то тут, то там… а потом делились, расходясь. Их - четверо (или две пары). И он - один. Борьку вообще подмяли дела отряда, да и год в школе - последний…
Степка… Он - да! - оставался. До вчерашнего утра. В очередной раз не ночевал - явился, когда Игорь поднялся и рассматривал (почти с отвращением!) красиво изданную подборку карт, присланную из Озерного с благодарственной подписью Довженко-Змая.
- Ты где был? - рассеянно спросил Игорь, отметив, что Степка забрызган грязью.
- Я? - тот помялся у входа, потом ответил, толкнув ногой робота-уборщика, устремившегося к его ботинкам. - Я из Фелькишер Ланд.
- Ясно, - отозвался Игорь. Я внезапно понял, что хочет оказать Степка. Но молчал, пока тот не выругался шепотом и не продолжил немного агрессивно:
- Ты только не думай!..
- Не могу, - усмехнулся Игорь. Степка опешил:
- Чего?
- Не думать, - пояснил Игорь. - Переехать хочешь?
Степка обмяк. Махнул рукой, снял мокрую куртку, прошел в комнату и рухнул в кресло. Робот тут же атаковал оставленные им следы, Степка снова пнул его со словами:
- Ничего я не хочу, потому что получаюсь паршивый предатель. Для тебя. Столько твердил тебе, что никуда, а сам…
- Дурак ты, - лениво отозвался Игорь, садясь напротив. Степка посмотрел недоумевающе. - Тебе повезло, а ты разную ерунду городишь. Ну куда ты со мной? А у германцев тебе будет хорошо.
- Понимаешь, Игорях, - жалобно сказал Степка и, вздохнув, с плел пальцы. - Понимаешь, - повторил он, - ну люблю я ее. А она меня… Мы пожениться договорились… И еще вместе учиться пойдем, на дорожников… а ее родители ко мне - как к родному…
- Ну и хорошо, - кивнул Игорь.
- Но ты-то!.. - выкрикнул Степка.