- Вы… Вы никогда мне об этом не говорили!
- До тех пор, пока ты не обнаружила в себе этот невротический комплекс, я не считал необходимым. Подмена такого рода должна быть безупречна, и она была безупречна. Если завтра ты попытаешься объяснить о своем истинном происхождении, ты нигде не сумеешь найти тому доказательства. Говорить, конечно, ты можешь что хочешь и кому хочешь, но это не имеет никакого значения. И… дорогая моя, откуда вдруг такие комплексы? Ты не только такая же женщина, как сама праматерь Ева, не только настоящий человек, но и суперчеловек, почти что само совершенство. Во всяком случае настолько, насколько это удалось твои создателям. Как ты думаешь, почему я бросил все свои дела, чтобы заполучить тебя, когда у тебя не было ни опыта, ни умения, ни даже проблеска интереса к твоей нынешней профессии? И зачем я потратил почти целое состояние на твое образование и подготовку? А затем, что я знал. Несколько лет я ждал - хотел быть уверен, что ты развиваешься по тому пути, который предначертали тебе твои создатели, а потом я… Чуть было не потерял тебя, когда ты неожиданно вильнула хвостом и исчезла… - Он изобразил на своем лице гримасу, которая, по-видимому, должна была означать улыбку. - Ты доставила мне немало хлопот, девочка. Теперь о твоей тренировке. Реабилитационном курсе. Желаешь послушать?
- Да, сэр.
Я не стала пытаться рассказывать ему о яслях при лаборатории. Люди… Они думают, что все ясли похожи на обычные. И я не сказала ему о пластиковой ложке, которой я была вынуждена есть до тех пор, пока мне не исполнилось девять. Не сказала, потому что не хотела рассказывать о том, как продырявила себе губу вилкой, когда впервые мне разрешили пользоваться ею. И как все смеялись надо мной… И дело даже не в этом, вернее, не только в этом. Из сотен, из тысяч подобных мелочей складывается разница между тем, как вас воспитывают, если вы человеческий детеныш, и как, если вы… Если вас растят как животное.
- Ты пройдешь повторный курс для схваток без применения оружия, но заниматься будешь только со своим инструктором, так что никаких следов на тебе, когда ты отправишься навещать свою в семью в Крайстчерче, не будет. Кроме того, ты пройдешь предварительную тренировку в обращении с личным оружием, включая некоторые его виды, о которых ты, возможно, никогда не слыхала. Если ты поменяешь жанр, это тебе понадобится.
- Босс, я не собираюсь становиться убийцей.
- В любом случае тебе это понадобится. Бывают случаи, когда курьер может везти оружие, и тогда он должен быть готов на все. Фрайди, не стоит презирать убийц лишь за то, что они убийцы. Как и в любой другой работе, здесь важно, для чего и как это используется. Образование и падение бывших Соединенных Штатов Северной Америки произошло отчасти благодаря серии убийств. Но только отчасти, потому что убийства не были произведены по единому плану и оказались в основном нецеленаправленными. Что ты можешь сказать мне о прусско-русской войне?
- Немного… Почти ничего.
- А что если я скажу тебе, что эту войну выиграли двенадцать человек - семеро мужчин и пять женщин, - и что самым тяжелым оружием, которым при этом пользовались, был пистолет шестимиллиметрового калибра?
- Что ж, вы никогда не лгали мне. Каким же образом?
- Фрайди, самый дорогой товар - сила разума. Лишь она представляет собой истинную ценность. Любая организация, любая структура может оказаться бесполезной, беспомощной и представлять опасность для себя самой, если аккуратно и последовательно заменить лучшие ее мозги на тупые и неповоротливые. Потребовалось лишь несколько тщательно спланированных "несчастных случаев", чтобы превратить огромную прусскую военную машину в слепое и беспомощное чудовище. Но это выяснилось, лишь когда война была в разгаре, потому что до разгара схватки тупицы выглядят точно так же, как и гении.
- Дюжина людей… Босс! Это мы сделали?
- Ты же знаешь, что я не люблю отвечать на подобные вопросы. Нет, не мы. Операция была осуществлена небольшой организацией - столь же малочисленной и специализированной, как наша. Но я не люблю втягивать своих людей в войны между нациями - там всегда очень трудно понять, на чьей стороне ангелы, а на чьей - черти.
- Все равно, я не хочу быть убийцей. - А я и не собираюсь позволять тебе становиться убийцей, так что давай на этом закроем тему. Завтра к девяти будь готова к отъезду.
Глава V
Через девять недель я летела в Новую Зеландию.
Что касается Босса, то должна признать: этот надменный хвастун всегда знает, что говорит. Когда Доктор Крэсни отпустил меня, я, конечно же, не была "нормальнейшей". Я была обыкновенным выздоровевшим пациентом, не нуждающимся более в больничном уходе, - и только.
Через девять недель я могла бы получить все призы на старинных Олимпийских играх, ничуть не взмокнув. Когда в Виннипегском аэропорту я взошла на борт ПБ-лайнера "Авель Тэсман", пилот сразу положил на меня глаз. Я знала, что неплохо выгляжу, и, идя к своему месту, слегка покачала бедрами, чего никогда обычно не позволяла себе в деловых путешествиях - работая курьером, я всегда стараюсь держаться в тени. Однако сейчас я была в отпуске и могла слегка покрасоваться. Забавное ощущение. Кажется, я еще не забыла, как это делается, ибо пилот, не успела я пристегнуть ремень, оказался за моей спиной. А может, все дело было в новеньком комбинезоне из суперкожи - я надела его впервые в этом сезоне и впервые в жизни (купила прямо в магазине аэропорта и тут же влезла в него). Не сомневаюсь, пройдет еще немного времени и все секты, что видят в сексе хоть каплю порока, объявят ношение костюмов из суперкожи смертельным грехом.
- Мисс Болдуин, не так ли? - спросил он. - Вас кто-нибудь встречает в Окленде? Военное положение и вся эта чушь, знаете… Словом, одинокой женщине не стоило бы появляться сейчас в международном аэропорту.
Я не стала говорить ему: "Слушай, детка, последний раз, когда я была в этом аэропорту, я пришила одного агента". Ростом капитан был примерно метр девяносто пять, весил килограммов сто или чуть больше - и при этом ни капли жира. На вид лет тридцати - из тех блондинов, которых чаще можно увидеть на экране, чем в авиации. Что ж, если он желает сыграть роль ангела-хранителя, я не возражаю.
- Меня никто не встречает, - ответила я, - я просто должна пересесть на шаттл, летящий на Южный остров… Никак не могу справиться с этой застежкой. Кстати, эти полоски означают, что вы капитан?
- Давайте я помогу вам. Капитан?.. А-а, да, капитан Жан Тормей. - И он наклонился, чтобы застегнуть мой ремень. Я не без удовольствия позволила ему помочь мне.
- Капитан! Это здорово. Никогда раньше не встречала капитана.
Эта реплика с моей стороны не означала никакого призыва, поскольку все разыгрывалось по древнейшему ритуалу времен деревенских танцулек. Он сказал: "Я на охоте, и вы мне нравитесь. Интересуетесь?" А я ответила: "Вы тоже ничего, но, к сожалению, я сегодня занята". На этом этапе он мог или ретироваться без всяких обид, или поинтересоваться насчет другого раза в недалеком будущем. Он выбрал второй вариант.
Застегнув на мне ремень - достаточно туго, но не слишком и не делая при этом попыток как бы случайно потискать меня, - он сказал:
- Времени на пересадку сегодня у вас будет в обрез. Если вы немножко задержитесь, когда мы прибудем на место, и выйдете последней, я буду рад лично проводить вас к вашему шаттлу. Это будет быстрее, чем самой продираться сквозь толпу.
Капитан, мысленно сказала я, времени на пересадку по сегодняшнему расписанию у меня двадцать семь минут, значит… у вас двадцать минут на ритуал соблазнения. Что же, если вы и впредь будете так очаровательно любезны, я дам вам шанс. А вслух проговорила:
- О, благодарю вас, капитан! Если это, конечно, вас не затруднит…
- О чем речь, мисс Болдуин! Это доставит мне лишь удовольствие.
Люблю летать на полубаллистических лайнерах - резкий взлет, создающий ощущение, будто еще секунда - и обшивка лопнет, свободное падение, перехватывающее дыхание, - кажется, вот-вот у вас кишки полезут наружу, - а потом долгий-долгий плавный полет, с которым не сравнится ни одно путешествие по воздуху ни на одном когда-либо придуманном аппарате. Ну где еще получишь столько веселья, при этом не раздеваясь? Но…
Есть один весьма пикантный вопрос: свободна ли посадочная площадка? Полубаллистик не делает два захода на посадку - просто не может. Ну да, да, здесь, в этой самой брошюре черным по белому написано, что ПБ никогда не взлетает, не получив предварительно из порта приземления сообщение о том, что посадочная площадка для него свободна. Конечно, конечно, я верю в это, как… Как родители Босса верили в оборотней. Ну, а как насчет какого-нибудь раззявы на частном гравилете, который возьмет да и сядет на чужую площадку? Как начет того вечера в Сингапуре, когда я сидела в баре на Верхней Башне и своими глазами видела, как за девять минут приземлились три ПБ, а? Ну, я надеюсь, не на одну и ту же площадку, но на пересекающиеся! Словом, это вариант русской рулетки.
Я буду летать на них и впредь: во-первых, мне это нравится, во-вторых, этого порой требует моя профессия. Но… от взлета до посадки я держу зубы стиснутыми.
Нынешний полет доставил мне обычную дозу острых ощущений, и что еще хорошо в путешествии на ПБ - оно всегда недолгое, от него просто некогда устать. Я задержалась при выходе ровно настолько, чтобы, подойдя в дверце, увидеть моего вежливого Волка, застывшего в ожидании возле рубки. Стюард подал мне мою сумку, и капитан Тормей тут же перехватил ее, несмотря на мои неискренние протесты.