Посняков Андрей Анатольевич - Кокон стр 25.

Натянув одежку, девушки прошли за кулисы - за сапогами и куртками. Кроме музыкантов и десятка еще не выступавших претенденток, там никого больше и не было.

- Вы идите, девчонки, я догоню.

Макс подошел к музыкантам:

- Арнольд где?

- Сейчас явится. Да ты не беспокойся - у нас такое часто бывает. Ну, драки, там, да и девчонок утаскивают.

- Да уж, - презрительно скривился Тихомиров. - Вижу, контора у вас - серьезнее некуда.

- Да мы вообще ни при чем - нас просто поиграть попросили.

- А вот и Арнольд… Арнольд Иваныч, вас тут ждут!

- Ждет? Кто?

- Конь в кожаном пальто! - Подскочив к только что вошедшему коротышке, Максим с ходу заехал тому в ухо.

Конферансье упал, застонав и смешно задрыгав ногами:

- Не бейте! Пожалуйста, не бейте! Ну, у кого не бывает накладок?

Честно говоря, Тихомирову бить его больше и не хотелось - как-то противно стало, да и злость прошла - кого винить-то? Разве что самих девчонок, вот уж поистине бабы - дуры. Нашли себе работенку! Приперлись!

Он даже не стал гнаться за шарахнувшимся с лестницы хлыщом - ну его к ляду! Выскочив на улицу, поискал глазами девчонок… ага, вот они!

- Уважаемый! Ты кирпичи-то забирать будешь?

Тихомиров обескураженно обернулся: у выхода стоял усач. Продавец, господи!

- Кирпичи?! Ах, ну да, ну да. Чуть не забыл ведь! Все из-за вас! - это он уже сказал девушкам. - И чего сюда приперлись, думали - работа стоящая?

- Спасибо тебе, Максим, - подняв глаза, поблагодарила Олеся.

Ах, какой она была красивой в этих узеньких джинсиках, в лаковых сапожках на высоких каблучках. Милое, до боли родное личико, карие сверкающие глаза… Олеся…

- Ну, пойдем к Насте что ли? - пригласил Максим. - Все равно кирпичи везти.

* * *

И как-то так само собой получилось, что Макс предложил Олесе пойти к нему. Девушка согласилась - все же, как видно, была уже на грани: ни с того ни с сего по мужским клубам голой танцевать не пойдешь.

- Ну, давай, давай, рассказывай, - подзуживал по пути Тихомиров свою "бывшую". - Рассказывай, как ты там живешь? Благодетели деревенские помогают? Ну, за тех гоблинов… Нет? Вот сволочи, обещали ведь!

- Может, они и приходили, приносили чего-нибудь. - Олеся пожала плечами. - Только я по старому адресу больше не живу.

- Вот как? - Максим явно обрадовался, но тут же попытался приглушить все свои эмоции. - И где же ты обретаешься?

- А когда где… У подруг, у родственников - они в старом городе живут, в смысле в своем доме.

Поднявшись в квартиру Макса, они сели пить чай - Тихомиров растопил буржуйку, налил в котелок воды из пластмассовой десятилитровой канистры, вскипятил, похвастал:

- Настоящий чай, с бергамотом. Жаль, кофе давно закончился… ты ведь раньше не приходила.

- А ты не звал…

Попив чаю, они вдруг принялись вспоминать прежние деньки: праздники, поездки, общих знакомых… И как-то так получилось, что Олеся осталась на ночь - ну не переться же вечером черт-те знает куда? И так же, как-то незаметно, они очутились в одной постели, рука Максима скользнула под маечку девушки…

В общем, Олеся осталась - так уж вышло, и Тихомиров неожиданно для себя ощутил какую-то спокойную радость - типа, вот так вот все и должно было быть. Именно так и никак иначе.

* * *

Максим все не оставлял надежды отыскать Трушина, и все тщетно, по всей видимости "лесовик" так и сгорел в пожарище вместе со всеми своими домочадцами. Если так, то Максу было искренне жаль.

Он как-то зашел и в библиотеку, в читальный зал… Витрины были выбиты, на полу валялись осколки стекол и разорванные по листочкам книги.

- Сволочи! - выругавшись, молодой человек вышел на улицу и задумался.

Похоже, что Комитет все же распался, лишившись основных своих членов - Трушина и Петровича. Впрочем, остались другие, тот же Михаил. Уже немного оправившись от полученных в битве за лес ран, он сейчас лежал у себя дома, адрес Тихомиров знал. Можно было сходить к нему, зайти еще к некоторым, но увы - прежней, основанной на людской сознательности власти у Комитета теперь не было. Теперь каждый был сам за себя - так легче казалось выжить.

* * *

Как-то, возвращаясь домой, Максим задержался, увидев собравшийся у подъезда народ - еще не разъехавшихся соседей, которым, кроме как вот в этой девятиэтажке, жить было просто негде. Люди что-то обсуждали, один из жильцов, взобравшись на скамейку, даже пытался толкнуть речь.

Молодой человек подошел ближе:

- Из-за чего сыр-бор?

- А вон, читай.

На двери подъезда висела намалеванная яркими цветными фломастерами объява, больше похожая на детскую стенгазету. Однако содержание ее было явно не детское, а, наоборот, нахально-угрожающее.

"Уважаемые тов. жильцы! - начиналось объявление в лучших традициях социализма. - Если вы не хотите сдохнуть, если хотите иметь свет и тепло - за все это нужно платить. Квартплата будет приниматься еженедельно у здания ТЭЦ, размер…"

А вот размер квартплаты многих шокировал: кроме мешка картошки с подъезда еще принимались люди! Так и было написано: "в работники. Предпочтительнее - молодые девушки и дети".

- Уроды какие-то прикалываются! - пожав плечами, заметил Макс.

- А если не уроды? Если не прикалываются? Если по правде? - заметил какой-то крепко попахивавший алкоголем доходяга. - Меня так давно уже достало без тепла и света сидеть!

- Правильно! - поддержала какая-то взбалмошная тетка. - И мне надоело. И всем!

- Интересно. - Максим усмехнулся. - У вас что же, лишние продукты есть?

- Лишних-то нет, - по прежнему стоя на скамейке, заметил толстобрюхий мужик в распахнутом полушубке и старомодной шапке пирожком.

Тихомиров его так, мельком, знал, как старого склочника.

- Лишних продуктов ни у кого нет, это правда, - оглядев обступивших его людей, снова повторил брюхан. - Зато есть предложение! Видите, в объявлении-то что сказано? Работники тоже принимаются… наверное, топить кочегарку будут или что-нибудь еще…

- Правильно, Иван Кузьмич, правильно! - закивали тетки.

- Ага… предпочтительнее - женщины и дети, - не удержавшись, съязвил Макс.

- А вы не смейтесь, молодой человек! - тут же повернулась к нему одна из теток. - Вы, между прочим, у нас тут без прописки живете и никаких правов не имеете!

Тихомиров лишь присвистнул: ну надо же - "никаких правов"! Вот так-то!

Ну, раз так…

- Тогда я пошел, подвиньтесь.

Растолкав плечом толпу, Максим протиснулся к подъезду, вошел и остановился на площадке второго этажа - все ж таки, любопытно было, что там еще затеяла "дворовая общественность", ранее проявлявшая себя только склоками да коллективными жалобами на автомобилистов и кричащих во дворе детей.

- Молодой, такой наглый! - услышал про себя Макс.

- Все они, молодые, такие… Ничего, мы с ним еще разберемся!

Тихомиров передернул плечом: ага, давайте, попробуйте, разберитесь, суки драные!

- Тихо, тихо, товарищи! - продолжал самый главный склочник. - Что мы можем судить по этому объявлению? А то, что кто-то хочет предоставить нам свет и тепло. Разве это плохо, товарищи?

- Так ведь платить-то сколько!

- Теперь - об оплате! - Склочник, казалось, давно уже ждал этого вопроса и даже принял подобающую моменту позу, нечто среднее между Наполеоном Бонапартом и провинциальными памятниками В. И. Ленину. - Там, кажется, написано о работниках? О том, что даже дети подойдут. А сколько по базарам малолетних попрошаек шастает, кто-нибудь знает? Кто-нибудь их считал?

- Но…

- Секундочку, товарищи. Имейте терпение, дайте договорить!

- Говорите, говорите, Иван Кузьмич, внимательно вас слушаем.

- Так вот, надо нам, оставшимся жильцам, организоваться… Уж раз в неделю по бродяжке можно отлавливать - до весны протянем, а там видно будет!

- Молодец, Иван Кузьмич! - одобрительно кивнул алкоголик. - Лихо придумал! Самолично ловить пойду.

А тетки переглядывались, видать, опасались. Беспризорники, они ведь такие - палец в рот не клади. Попробуй-ка их излови!

- А нечего их нам самим и ловить, - неожиданно заявил алкоголик. - У меня ребята знакомые есть, они за фуфырь "Тройного" вам не только беспризорников - динозавра изловят!

- Хорошее предложение, товарищ! - запахнув полушубок, решительно поддержал Иван Кузьмич только что высказанную идею. - Ираида Анатольевна, вы ведь, кажется, в парфюмерном раньше работали?

Одна из теток попятилась:

- А че я-то? Че я?

- Вы не переживайте… Мы с вами все вместе на ловлю сложимся. Всем подъездом!

Выслушав весь этот бред, Тихомиров лишь пожал плечами да поднялся к себе, где любимая Олеся, растопив буржуйку, готовила какое-то сногсшибательное рагу из картофельной шелухи, моркови с луком и морской капусты.

А вечером к ним пришли. Та самая "общественность" в лице Ивана Кузьмича со склочными тетками. Просили чего-нибудь - "на общее дело".

Макс их дальше порога не пустил, с неудовольствием глядя, как Иван Кузьмич пялится на возившуюся у буржуйки Олесю. Едва слюну не пускал, черт старый!

- Так что вы от меня хотели?

- Продуктов на свет и тепло. На первый раз попробуем пока обойтись продуктами, а дальше видно будет!

- Послушайте, граждане, а вы уверены, что вас не разводят?

Покачав головой, Тихомиров все-таки дал пару морковин и три луковицы - лишь бы только отвязались…

А через три дня вдруг появились и тепло, и свет!

Иван Кузьмич ходил по двору важный, всем и всякому поясняя, что новые власти назначили его старостой дома.