Посняков Андрей Анатольевич - Кокон стр 18.

* * *

А с одним лесовозом все же срослось! Правда, Михаил предупредил, что горючего мало - всего на три ездки, да еще пилы…

- Ничего! - обрадованно выкрикнул инженер. - Нам бы только бревнышки спилить, привезти, а уж там электропилой разделаем!

Лесовозом - обычным "Уралом" с фискарсом - управлял Миша, в кабину забрались и Григорий Петрович с Тихомировым. Имелось две бензопилы "Штиль", но опыт работы с ними был только у Михаила с инженером, Максим уж напросился так - побыть на подхвате. Да, Григорий Петрович еще прихватил дробовик.

Делянку долго не искали, выбрались на загородное шоссе да свернули к Светлому озеру - Миша, где пилить, знал. Проехав по лесу километра три, остановил лесовоз:

- Вот тут, у края дороги, и будем. Трактора-то нет - на своем горбу не утащим.

Пилить оказалось не так уж и сложно, требовалась всего лишь определенная сноровка, и Максим довольно быстро наловчился, тем более с такими опытными наставниками. Дело шло быстро. Спилили одну сосенку, другую, третью… Аккуратно укладывали на обочине, Михаил профессионально орудовал фискарсом - любо-дорого посмотреть.

И так продолжалось, наверное, около часа…

А потом прозвучали выстрелы!

И Михаил свалился в грязь, зажав руку и скрючившись…

Вот этого не предусмотрели! А надо было.

Макс бросился к упавшему, приподнял:

- Миш, как ты?

- Руку задело… Больно, блин! Ой… и, кажется, ногу…

- Сейчас… сейчас, сейчас…

- Стоять!!!

Снова полоснул выстрел!

- Подняли руки и выстроились вдоль машины! Эй, вы оба! Оглохли?

Максим обернулся на крик:

- Да не может он подняться - ранен!

- Тогда ты вставай!

Тихомиров медленно поднял руки увидев выходящих из лесу старых знакомых - старосту Микола и его подручных - кудлатого бугая Мишку, худосочного подростка Васятку и еще какого-то хмурого парня. Все четверо сжимали в руках ружья.

- А мы-то и думаем: кто это наш лес пилит? - нехорошо ухмыльнулся староста.

- Дядько Микол, - неожиданно предложил бугай. - А может, валить их? На хрен они нам сдались - возни только…

- А и верно! Начинай, Васятка!

Парень поднял ружье…

Прозвучал выстрел.

Васятка, схватившись за грудь, улетел в кусты и захрипел… Все остальные тут же попрятались, выпалив почем зря по машине.

- Давай сюда, Максим, - с дробовиком в руках выглянул из-за колеса Григорий Петрович. - Мишку тащи… я прикрою.

За машиной и затаились, инженер быстро и ловко перезарядил дробовик. Похвастал:

- Я ж охотник. Люблю это дело… Погодь-ка…

Он вскинул ружье к плечу, прицелился и плавно потянул спуск…

Выстрел прозвучал как-то неожиданно, Максим даже вздрогнул… А за деревьями вскрикнули:

- Суки!

Видать, энергетик снова в кого-то попал.

- Попал, попал, не сомневайся! Вряд ли наповал, но точно - ранил. Того, бугая.

- Ну, ты даешь, Петрович!

- Все, суки, кранты вам! - яростно закричал из-за кустов Микол.

Хлобыстнули выстрелы. С кабины посыпались осколки стекла…

- В белый свет палят, - ухмыльнулся инженер. - Как в копеечку! Ничего, справимся, зарядов хватит.

Бабах!!!

С противным шипением вырвался воздух из шины.

- Сволочи! - выругался Макс. - Не дадут на машине уйти… придется пешком.

Петрович покачал головой:

- Пешком не уйдем - тут болота. А дорогу они, если не дураки, перекроют. И нас рано или поздно достанут - обойдут… Интересно, это местные так балуют?

- Кто же еще-то? - хмыкнул Максим.

- Тогда совсем плохо. Могут и подмогу позвать. Ишь как взбеленились - за лес-то! Вот что, Максим, тут, лесными тропками, до Калиновки недалече, там у меня приятель, Петренко, ну и мужички найдутся… Беги, скажи, пусть ружья хватают да сюда!

Тихомиров покачал головой:

- Нет уж, я вас с Мишкой одних не оставлю!

- Тогда точно сгинем, - зло прошептал инженер. - Я б и сам пошел… был бы помоложе, а так, увы, не сдюжу. - Он неожиданно улыбнулся. - Да и с ружьишком я ловчей обращаюсь, нет?

Пришлось согласиться - похоже, и правда другого выхода не было. Вражины затихарились, больше не кричали… видать, и впрямь один побежал за подмогой, а другой перекрыл дорогу. Залег где-нибудь в кустах с двустволочкой - пройди-ка, попробуй!

Не тратя времени даром, Макс скатился вниз, в заросшую папоротниками ложбинку. Осмотрелся, осторожно поднялся на ноги.

- Левого края держись, - обернувшись, посоветовал Петрович. - Ну, а где ров пожарный увидишь - по рву. Тебе главное - на шоссе выйти, а там - по лесной дорожке.

- Понял. - Тихомиров махнул рукой. - Ну, не поминайте лихом…

Ужом проскользнув меж елками, он быстро зашагал по узенькой, усыпанной желтыми листьями тропке, а минут через двадцать, когда под ногами зачавкало, выломал подходящую слегу - пробовать дорогу.

Как и советовал инженер, Максим старался держаться левой стороны, пробрался краем болотины, потом, завидев гать, ткнул слегой осторожно ступил… Вроде бы можно пройти, да и Петрович предупредил бы, если б трясина была совсем уж непроходимой…

Один шаг… второй… третий…

Да, все-таки можно идти… осторожненько… осторожненько… еще шажочек… во-он, впереди - сосенки, а значит, сухость… немножко уже осталось, совсем чуть чуть… оп-па!!!

Молодой человек сделал длинный прыжок… и провалился в трясину по пояс. Тут же упал на живот, подгребая под себя ряску и вообще все, что попадалось под руку, - на этот раз помочь ему было некому. Вот так вот… в трясину… не брезгуя… и - под себя, под себя, под себя…

Сердце бешено колотилось в груди, и в висках в унисон с ним стучала кровь, дыхания не хватало, и, казалось, вот-вот, сейчас, легкие просто взорвутся, наполнившись зеленовато-коричневой болотной слизью. И кто его, Максима Андреевича Тихомирова, найдет здесь, в трясине? Никто и никогда.

Плыть! Грести! Все - под себя… что это там за палка? И палку! Зашипела… уползла… Никакая это не палка - змея! Змея… так она вроде по трясине не ползает? Значит, там… Господи! Да чуть-чуть же! Только руку протянуть… о-оп! Есть! Ухватился за какую-то корягу… подтянулся… еще, еще… выбрался! Господи… выбрался… как хорошо-то!

С пару минут отдышавшись, Максим обнаружил, что оставил в болоте оба сапога и запоздало пожалел, что не надел кроссовки - уж те так просто с ног бы не свалились. Что ж, придется дальше идти босиком - обувных бутиков поблизости не наблюдалось. Да в общем-то не так уж и холодно, чай, не зима.

Закатав джинсы, Тихомиров стер с одежды грязь клочком травы - уж как сумел, да и не трава это оказалась, а те самые цветы, разноцветные цветики-семицветики… надо же, цвели еще! - и быстро зашагал дальше, теперь уж по краю противопожарного рва. И минут через двадцать уже вышел к шоссе… правда, почему-то оно оказалось неасфальтированным, хотя и широким, этакой вполне ухоженной и проезжей грунтовкой.

Максим даже услышал быстро приближающийся шум двигателя, однако выбраться на шоссе не успел - увидел лишь быстро промелькнувший автобус, кажется "Львовец", старый еще, с округлой мордой. Да уж, кто бы мог подумать, что такое старье еще ездит! Впрочем, удивительно уже то, что вообще здесь хоть кто-то проехал. Откуда, интересно, бензин?

Ладно, некогда сейчас - в Калиновку нужно спешить.

Максим выбежал на шоссе… и едва успел отскочить в сторону, чуть было не попав под колеса сверкающей двадцать первой "Волги", вылетевшей из-за поворота. Ее водитель - какой-то усач в серой, надвинутой на глаза кепке - и бровью не повел, словно бы вообще перед собой никого не видел.

Встав, Макс отряхнул пыль и сплюнул. Однако, разъездились. Может, бензин в городе появился? Или… или вообще - все?

Ну да! Он поднял голову.

Тумана-то нет! Синее небо! И солнце! И сверкающие серебром паутинки, несомые легким ветерком, и треугольнички птичьих стай, потянувшихся к далекому югу… Осень…

А в Калиновку, между прочим, все равно надо спешить. В любом случае! Где же тут повертка-то? И, черт побери, куда делся асфальт? Может, это вообще не та дорога?

Максим быстро зашагал к повороту, за которым обнаружилась обычная автобусная остановка, сложенная из светло-серых бетонных плит, разукрашенных какими-то росписями в стиле раннего Пикассо. Как водится, росписи были сделаны углем - посреди залитой потрескавшимся асфальтом платформы виднелись остатки кострища, рядом с которым, на лавочке, сидели двое парней лет по шестнадцати и, лениво переговариваясь, пили вино. Прямо из бутылки, из горлышка. Кажется, красное.

Тихомиров похлопал глазами - неужели бордо?

К левой стенке остановочного павильона был небрежно привален… то ли мотоцикл, то ли мопед - странный такой аппарат, красный, с одним глушителем и привязанным вместо седла поролоном. На крышке бардачка - или как он там правильно именовался? - имелась надпись: "Минск".

- Вот ты, Кольша, где брюки заказывал?

- В городе, в ателье.

- И сколько вышло?

- Да как обычно, пять семьдесят - индпошив!

- Дороговато… Ниче - после армии себе такие же закажу! На, пей… заешь вот ириской… Эх, не надо нам было "Кавказ" брать. Лучше б "Яблочного" взяли, по рубль две.

Юные алкоголики выглядели странно - Макс это заметил вот только сейчас. Нечесаные длинные патлы с падающими прямо на глаза челками, ремни с огромными бляхами, кричаще-цветастые рубашки с выпущенными поверх одинаковых синих пиджаков воротниками. Один был в сапогах с отворотами, второй - в малиновых, неимоверной ширины, клешах.