Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Мужичок близко не подходил - осторожный - и ружьишко свое так и держал наперевес, словно партизан, захвативший важного немецкого офицера.
Стоял, стоял… И вдруг свистнул! Громко так, заливисто, словно Соловей-разбойник.
Ему тут же ответили - тоже свистом, да почти сразу раздались и крики - за деревьями, совсем рядом.
- Давайте, ребята, сюда!
Так некстати объявившиеся "ребята" - трое мужиков лет по тридцати-сорока, все в камуфляже, с ружьями, с патронташами через плечо - хмуро взглянули на Макса.
- Это кто еще, дядько Микол? - сплюнув, поинтересовался один - высокий бугаина с круглой давно не бритой рожей.
- Грибник. - Микол мерзко хохотнул. - Грибки наши, вишь ли, украсть решил, сука.
- Какие, к черту, ваши? - вскинулся Макс.
И застыл под прицелом ружей.
- Ручонками-то не маши, - с угрозой в голосе посоветовал бугай. - Завалим. Ты его, дядька Микол, зачем взял?
- Так, думаю, мы ведь старую ферму разобрать хотели. Чего сами-то пупки надрывать?
- А ведь верно! Умный ты, дядько Микол.
Все четверо захохотали.
- Вы ему на всякий случай руки свяжите, - отсмеявшись, подсказал Микол. - А то как бы раньше времени пристрелить не пришлось. Да, и обыщите тоже.
А ничего интересного в карманах у Максима не было! Даже ключи в машине остались… забыл, бывает. И хорошо, что забыл!
* * *
Вот так вот, под дулами ружей, со связанными за спиной руками, и шагал по лесу господин Тихомиров, уважаемый всеми частный предприниматель, глава клининговой фирмы "Бель Мезон". Мытье полов, чистка покрытий… Господи! Ну и давно же это все было. А ведь и месяца не прошло, как вся эта хрень началась.
* * *
Шли недолго, наверное, с полчаса или того меньше. Лес постепенно редел, тропинка расширилась и вывела на лесную дорожку, дальше зашагали по ней, к показавшимся впереди домикам - вовсе не к дворцам, к уютным разноцветным домишкам какого-то дачного кооператива. Домиков было немного - с десяток - и у каждого аккуратный садик, огород, банька.
Ведущую в поселок дорогу перегораживала сложенная из камней стена высотой около метра, с железными воротами, ранее, по всей вероятности, принадлежавшими какой-нибудь воинской части. За воротами болтался какой-то длинный и тощий парень в синей джинсовой куртке и тоже с ружьем. Совсем еще пацан, лет, наверное, шестнадцати, но ва-а-ажный…
Увидев подходившую процессию, парень выскочил из-за ворот:
- Здоров, дядько Микол! Ну как, удачно сходили? Ой… а кто это с вами? Никак опять - вор?
- Варежку-то прикрой, Васятка, - подходя ближе, с усмешкой посоветовал Микол. Похоже, он был в этой шараге за старшего. - И вообще - почему пароль не спросил?
Парень поморгал белесыми, похожими на поросячьи ресницами:
- Так я ж вижу: свои.
- Видит он… В следующий раз все равно спрашивай. Может, это нас под конвоем ведут.
Торопливо прикрыв ворота, Васятка ухватил за рукав шедшего позади всех бугаину:
- Миш, опять сход собирать будете? Вешать? Ты скажи Миколу… можно мне посмотреть?
- Не будет никакого схода, - хмуро отмахнулся бугай. - Санька Жердяй вернулся уже?
- С утра еще, вот, как только вы ушли. Двух сазанов поймал и щучку.
- Хм… Щучку. Так он дома сейчас?
- Должен бы. Наверное, спит.
* * *
Санька Жердяй оказался мосластым парнем с синими тюремными наколками по плечам, на руках, на пальцах. Бритая наголо голова, постоянное цыканье, презрительно-злобный взгляд тюремного сидельца и кожа, словно припорошенная серой пылью.
- Ну, иди, давай. - Закинув на плечо карабин, Жердяй пнул пленника ногой, обутой в высокий армейский ботинок, и осклабился. - Вот уж не думал, что когда-нибудь вертухаем поработать придется. Знаешь, почему меня с тобой послали?
Макс хмыкнул.
- Потому что мне тебя, фраера дешевого, завалить, что свинью - раз плюнуть. И ты это, козел, знай! Шагай!
Идя через весь поселочек - недолго тут было идти, - пленник краем глаза примечал любопытные взгляды. Вот в домике шевельнулась в окне занавеска… вот от колодца скользнул любопытный женский взгляд… а вот из-за забора сурово взглянул Микол.
- Не туда смотришь, тварюшка! - неожиданно произнес конвоир. - Гляделки-то подними.
Максим поднял глаза… и вздрогнул. Прямо перед ним, на высокой раскидистой сосне, на толстом суку, покачивался на ветру повешенный! Самый натуральный висельник с выклеванными хищными птицами глазами. Неопределенного возраста мужик, судя по виду - бомж. Босые ноги повешенного казались каким-то скрюченными и неестественно белыми, а ногти на них были большими, синевато-желтыми. Целые когти…
Пленника едва не вырвало от такой жуткой картины.
- Что, не нравится? - мерзко захохотал Жердяй. - Попробуешь убежать - сам там же будешь висеть. Во-он на том суку, рядом.
- За что его? - тихо спросил Максим. - Картошку, что ли, у вас украл или грибы?
- Ага, попробовал бы! Мы его так просто… чтоб не бродил рядом! А то ходят тут всякие, понимаешь.
Уголовник снова захохотал, захихикал, потом подтолкнул Максима прикладом:
- Пошел!
* * *
Старая, давно развалившаяся ферма располагалась почти сразу за околицей, метрах в ста от поселка. Длинное приземистое здание с провалившейся крышей смотрело на мир пустыми глазницами окон. Вокруг все заросло каким-то кустами, деревьями, бурьяном, у самого входа - естественно, давно уже без дверей - валялся старый выцветший плакат: "Планы десятой пятилетки - выполним и…".
Наверное, дальше шло - "перевыполним", но тот кусок был оторван.
- Все, пришли. - Вытащив пачку сигарет, Жердяй закурил. - Вон - стена, вон - ломик… а вон там, у кустов, - тачка. Давай работай, не стой!
Пожав плечами, Тихомиров поплевал на руки и принялся сноровисто выламывать ломом кирпичи, выжидая подходящий момент, чтобы ударить этим ломиком по лысой башке Жердяя. Однако тот вел себя осторожно, слишком близко не подходил - уселся на бревнышко, примостив карабин на коленях. И глаз не спускал, гад! Что бы там ни говорили про уголовников, а этот к порученному делу отнесся со всей ответственностью, видать, все же побаивался Микола. Интересно, кто такой этот Микол? Староста?
- Все! - Обернувшись, Максим кивнул на груженую тачку.
Конвоир быстро поднялся:
- Лом положи… тачку бери… Все - покатил! Что, тяжеловата повозка?
Действительно, тяжеловато. Особенно на ухабах и вот, по луже…
Пленник выругался:
- Глина… черт…
- Вези, вези!
Аккуратно сложив кирпичи у ворот - вот они зачем, строить стенку, точнее сказать, достраивать, - Максим устало опустился на корточки.
- Эй, фраерок! Хватит спать! Хватай тачку.
- Погоди… дай передохнуть чуток, не машина ведь.
- Я тебе сейчас передохну… так передохну, что… А ну встал!
- Что за шум, Жердяюшко? - со стороны поселка к воротам подходил Микол, одетый на этот раз цивильно - в темно-серую пиджачную пару с белой рубашкой, при галстуке и в шляпе, правда, брюки были заправлены в высокие резиновые сапоги.
- Да вот, тварюшка работать не хочет, - тут же пожаловался конвоир. - Говорит, устал.
- Устал, так пристрели, - поправив шляпу, равнодушно посоветовал Микол. - Новых бомжей словим. В общем так, я - в город, болотами, вернусь завтра. Смотрите, чтоб все тут без меня…
- Сделаем, господин староста!
Староста… так вот, оказывается.
Максим вот только сейчас разглядел его лицо - маленькое, сморщенное, словно моченое яблоко. И глаза - узкие, белесые, пустые. Такой убьет, не задумываясь. И как зовут - не спросит.
- Ну, я пошел. - Махнув рукой, Микол деловито зашагал к лесу.
- Ну и упырь этот ваш староста. - Не выдержав, Тихомиров покачал головой.
- Он не упырь, - неожиданно тихо отозвался Жердяй. - Он - справедливый… - Сказал и, словно опомнившись, крикнул: - Ну?! Слыхал? Так что сидишь-то?