Процессия потянулась сквозь ворота, через мост и дальше, по лугу, к холму, поросшему розовыми кустами. Хольгер шел впереди. Сзади гарцевали всадники, развевались знамена, музыканты дули в трубы, звенели струны лютен. Рыцари и дамы веселились, пешие танцевали. Вдруг вступила другая музыка. Она лилась от Холма, ее темные, сладкие звуки заполнили все существо Хольгера. Он взглянул на Меривен и почувствовал неодолимое влечение к ней. Она улыбнулась и прижалась к нему всем телом. Ветер бросил ему в лицо ее душистые светлые волосы, их запах пьянил, как вино. Холм разверзся. Он увидел волшебно мерцающий свет внутри. Музыка звала.
Вдруг раздался дробный стук копыт. Заржал конь, громко и гневно. Хольгер оглянулся. Со стороны леса мчалась верхом на Папиллоне Алианора, лицо ее было искажено ужасом.
- Нет! - кричала она. - Не ходи туда, Хольгер! Не-е-ет!
Глава 9
За спиной Хольгера разразился проклятиями Альфрик. Свистнула стрела. К счастью, мимо. Хольгер в растерянности остановился.
- В Холм! Тащите его в Холм! - рычал Альфрик.
Меривен вцепилась Хольгеру в руку и тянула к Холму. Еще трое фарисеев бросилось к ней на подмогу. Гнев и ярость захлестнули Хольгера. Он отшвырнул Меривен и шагнул им навстречу. Первого он встретил прямым левым, после которого тот рухнул, как сноп. Правый боковой уложил второго. Третий был верхом, и Хольгер попятился. Меривен вцепилась в его плащ. Вне себя от ярости, Хольгер схватил ее, поднял над головой и швырнул во всадника. Оба полетели на землю.
Тем временем три конных рыцаря окружили Алианору. Папиллон встал на дыбы, пронзительно заржал и ударом передних копыт свалил одного из врагов на землю. Развернувшись, он укусил коня под другим рыцарем. Бедное животное с ржанием унеслось в степь. Третий попытался ударить Алианору мечом, но она уклонилась и соскользнула на землю.
И попала прямо в объятия фарисея в бархатном камзоле! Он крепко схватил ее и радостно рассмеялся… Но миг - и вместо слабой девушки в его руках бился лебедь.
- О! - вскрикнул он, когда лебедь ударил его клювом в лоб. - Ой! - Удар крылом чуть не сломал ему скулу. - Ох-хо! - завопил он, когда клюв защемил его пальцы. Бросив птицу, он обратился в бегство.
Рыцари окружили Хольгера. Удары посыпались на него со всех сторон. Он угостил ближайшего противника ударом кулака, забрал у него меч и заработал им, как ветряная мельница. Меч был легче железного, но острый, как бритва. Кто-то попытался ударить его боевым топором. Свободной левой рукой Хольгер перехватил рукоять и вырвал оружие. Теперь он дрался обеими руками.
Папиллон атаковал толпу фарисеев с тыла. Лягаясь, кусаясь и сшибая врагов грудью, он прорвался к хозяину. Нога Хольгера нашла стремя. Он вскочил в седло. Жеребец понес его прочь.
Оглянувшись, Хольгер обнаружил погоню. Скакуны Фейери были резвее Папиллона, так что шансов уйти практически не было. Хольгер отбросил добытое в бою оружие и снял с луки седла собственные щит и меч. К сожалению, на то, чтобы облачиться в доспехи, упакованные во вьюк, времени не было.
Лебедь летел рядом. Внезапно белая птица сделала крутой вираж. С неба ударил орел. Хольгер взглянул вверх и ужаснулся: над ним кружила черная стая. Бог мой, фарисеи превращались в орлов! Что будет с Алианорой?.. Лебедь, отчаянно отбиваясь от пикирующих стервятников, устремился к лесу. Там она, превратившись в человека, сможет укрыться от орнитоморфов в густых зарослях. Но там ее настигнет земная погоня!..
Первый из преследователей уже нагонял Папиллона. Альфрик! На его лице, красиво обрамленном летящими по ветру серебристыми волосами, застыла усмешка.
- Мы убедились, что ты действительно непобедим, сэр Ольгер Датский! - крикнул он.
- Рад за вас, - буркнул Хольгер.
Его меч встретился с изогнутым мечом герцога. Мгновенно, не теряя ни секунды, Хольгер поддел острием своего меча меч герцога, сильно рванул и вырвал у врага оружие. Альфрик вскипел и бросил коня к Хольгеру. Его левая рука, быстрая, как змея, выстрелила вперед, и сильные пальцы сомкнулись на кисти Хольгера, сжимающей меч. Этот маневр понадобился ему для того, чтобы, задержав противника, успеть выхватить из-за пояса стилет.
Хольгер закрылся щитом и резко ударил железным ободом по руке, держащей стилет. Герцог вскрикнул. Его кожа задымилась. Хольгер почувствовал смрад жженой плоти. Белый конь диким галопом рванулся вперед. Святое небо, это - правда! Тела фарисеев не выносят прикосновения железа!
Он развернулся лицом к погоне и поднял меч.
- Идите, идите сюда, красавцы! - заорал он. - У меня найдется для каждого поцелуй!
Преследователи резко осадили; коней и разъехались в две стороны. Хольгер увидел бегущих к нему лучников. Дело дрянь! Издали они легко нашпигуют его стрелами. Придется брать на испуг.
- Йё-о-о-о! - завопил он, бросая Папиллона в атаку и размахивая мечом.
- Лучники не дрогнули, и вокруг него запели стрелы.
- Во имя Отца и Сына и Святого Духа!.. - вырвалось у него.
И вдруг фарисеи взвыли! Они бросились врассыпную, теряя оружие, как будто их разметал взрыв. Значит, и это - правда! Они не выносят молитв! Почему он не вспомнил об этом раньше?
Он расхохотался и крикнул:
- Хей-хо! Эй, вы! Серебро!
По слухам, серебра они тоже не любят. Слава Богу, от них отделались. Он повернул коня к лесу.
Что-то блеснуло в траве. Он ловко нагнулся и поднял стилет, потерянный герцогом. Стилет был самым обыкновенным, только очень легким. По лезвию бежала надпись: "Пламенное Лезвие". Поразмыслив, он решил, что стилет сгодится как сувенир, и сунул его за пояс.
Теперь надо найти Алианору. Он медленно проехал вдоль границы леса, выкрикивая ее имя. Тщетно. Радостное возбуждение сменилось тревогой. Если она убита… Ах, мерзкие твари! Что-то щиплет глаза… Он как-нибудь выкарабкается и один, но она была великолепной девчонкой и к тому же спасла ему жизнь. И чем он с ней расплатился? Пил, танцевал и валялся в постели, в то время как она спала в холодной росе…
- Алианора!!!
Нет ответа. Ветер улегся, опускался туман. Вокруг ни движения, ни звука. Он беспокойно подумал о том, что долго ему здесь оставаться нельзя. Замок совсем рядом, а фарисеи, конечно, не станут сидеть сложа руки. Они найдут кого-нибудь, кто не боится ни молитв, ни железа. Фею Моргану, например. Поэтому, если он хочет удрать, то надо поторопиться.
Он поехал вдоль кромки леса на запад, то и дело останавливаясь и выкликивая Алианору. Туман становился все гуще и гуще. Скоро он стал таким плотным, что заглушал стук копыт и затруднял дыхание. Капли влаги блестели на оружии и гриве коня. В радиусе двух метров ничего не было видно.
"Это фокусы фарисеев", - пришло ему в голову. Пеленают его туманом, как младенца. Он пустил Папиллона в галоп.
Впереди, среди серых клубов тумана, мелькнуло что-то белесое.
- Эй, - крикнул он. - Кто там? Стой на месте, или будет плохо!
В ответ - смех! Но - Боже! - не лживый смешок фарисеев, а прозрачный девичий смех.
- Это я, Хольгер. Я. Я никак не могла найти своего скакуна. Путь слишком долог, а у нас на троих всего один конь. Мои крылья, увы, устают.
Она показалась из тумана - стройная и прекрасная, в тунике из белых перьев. Под ней был белый единорог, несомненно, тот самый, которого встретили они с Меривен. Животное испуганно взглянуло на Хольгера умными сердоликовыми глазками. Из-за спины девушки выглянула бородатая физиономия карлика.
- Сначала я отыскала этого молодца, - объяснила Алианора, - а потом мы с ним вместе разыскивали скакуна. Пусть Хуги пересядет к тебе: мне стоило большого труда уговорить единорога нести на спине кого-нибудь кроме меня.
Хольгеру стало стыдно. Он совершенно забыл о Хуги. Разгневанный Альфрик, несомненно, жестоко расправился бы с ним. Он подхватил лесовика и усадил перед собой.
- Какие у вас планы? - спросил он.
- Какие еще планы, кроме как ударить в галоп и скорее из поганых этих мест удалиться, - заворчал Хуги. - Чем будем ближе мы к правильным землям, тем будем живее, и глядишь, еще и другим расскажем, из какой катавасии выбрались.
- Пожалуй. Но не собьемся ли мы в таком тумане с пути?
- Я буду иногда подниматься и определять направление, - предложила Алианора.
Они поскакали сквозь влажную, ватную мглу. Хольгер ехал и думал о том, сколь многим обязан он своим бескорыстным спутникам, и сколь эгоистично ведет себя сам, вовлекая их без конца в смертельно опасные приключения.
- Хуги, - спросил он, - а почему это так опасно - войти в Холм Эльфов?
- А ты не знаешь? Так вот для чего они меня от тебя умыкнули. Чтоб я предостеречь не успел… Ну так вот, время в Холме этом Эльфовом прескверные повадки имеет. Провел бы ты там одну только ночь в утехах, а вышел - здесь уже сто лет прошло. А они эти сто лет творили бы, чего пожелают, и то как раз, в чем ты для них поперек дороги стоишь.
Ого! Но из этого можно понять еще и то, что его персона в этом мире что-то значит. Вряд ли и Альфрик, и Фея Моргана могли так долго заблуждаться на его счет и путать с героем, под чьим гербом он невольно выступает. Похоже на то, что именно он, Хольгер Карлсен, сирота и полуэмигрант, стал почему-то крупной фигурой в здешней колдовской игре. Возможно, скачок в этот мир произвел в нем кардинальные изменения. Но какие?.. Ясно одно: силы Хаоса стремятся или привлечь его на свою сторону, или нейтрализовать. Сногсшибательное гостеприимство (Меривен, конечно, была включена в счет) было, вероятно, попыткой приручить его. Ему втирали очки, а тем временем Альфрик и Моргана держали совет. Скорее всего, они решили не рисковать и, пользуясь его неведением, засадить от греха подальше в Холм Эльфов лет на сто или двести.