***
Наблюдая утром, как она причесывается перед большим зеркалом, Семен еще раз удивился, как же она красива. Заколов поднятые наверх волосы, она слегка повернулась. Длинный темно-синий халат немного распахнулся, слегка приоткрыв стройную сильную ногу.
Мыльникову вдруг снова остро захотелось ее. Он вскочил с кровати и обнял Тамару.
– Вы готовы продолжать ночные развлечения? – лукаво спросила она.
– Да!
На этот раз Семен любил ее очень долго и, пожалуй, даже удовлетворил эту красавицу со спортивной фигурой. Когда он, наконец, кончил, то почувствовал нечто вроде гордости и посмотрел на нее с видом некоторого превосходства.
Тамара лежала некоторое время утомленная, полу прикрыв глаза. Но она явно не собиралась уступать ему первенство в их отношениях. Открыв глаза и чуть насмешливо улыбнувшись, она произнесла:
– Неплохо инспектор, неплохо.
Потом легко вскочила с кровати и спросила
– Вам чай или кофе, инспектор?
– Тома, может быть, перейдем на ты? – спросил он.
– Фи, инспектор. Интимная близость еще не повод для перехода на "ты" с приличной женщиной.
– Виноват Ваше высочество, – опять подхватил игру Семен.
– Я не нуждаюсь в титулах мне не принадлежащих. Зовите меня по-простому… Ваша светлость.
– Слушаюсь, герцогиня.
– Княжна, инспектор, – почти серьезно сказала Тамара.
Она вышла на кухню, а Семен стал внимательно разглядывать ее квартиру. Его новая знакомая жила во вполне приличном, так называемом "железнодорожном" доме. Квартира была однокомнатная, но улучшенной планировки. И в ней был сделан евроремонт. На окнах были стеклопакеты. Обои были немецкие, тисненные. Обстановка тоже не шикарная, но очень и очень приличная. А главное, было видно, что все подбиралось новое. Подбиралось без спешки, так, чтобы абсолютно все подходило друг к другу.
В Мыльникове проснулся сыщик. Не все так просто было у этой женщины. Отнюдь не просто. Эта квартира, намного превышающая возможности провинциальной учительницы. Эти бриллиантовые серьги. Эта странная осведомленность о проделках "старых мальчиков" из философского клуба. Что общего может быть между "великим и ужасным" Тонковым, московским профессором и этой "утомленной леди"?
Впрочем, "утомленная леди" везде придется кстати. Он почувствовал нечто вроде укола ревности.
Тамара выглянула из кухни:
– Завтрак готов, инспектор.
Мыльников прошлепал на кухню. Как он и ожидал, кухня тоже была обставлена на заказ.
Прихлебывая чай, Семен не удержался от реплики:
– Неплохое гнездышко для "деревенской училки".
– Не все одним вам, ментам прилично жить.
– Почему вы становитесь так вульгарны, княжна, как только речь заходит о моих коллегах?
– Имею на это некоторые основания. Впрочем, признайтесь честно, кто вас вообще в России любит?
– Ну, меня, например, сегодня ночью любила одна благородная красивая дама.
Тамара засмеялась.
– Не задавайтесь, инспектор. И давайте закончим эту тему.
– И все же, Тамара, извините, но вы напоминаете мне не провинциальную учительницу, а какую-то Мату Хари. Слышали о такой легендарной личности?
– Мата Хари была профессиональной танцовщицей, а я по части спортивных танцев всего лишь любительница.
– Да, уж. Скромная любительница. Мастер спорта, наверное?
– Нет, кандидат в мастера. Но отнюдь не профессионал. Так что вы опять ошиблись, инспектор. И не стремитесь проникнуть в мое прошлое. Я же в ваше не лезу. Будет надо, сама посвящу вас в то, что найду нужным. И, кстати, прошу, не называйте меня Тома. Это сокращение моего царского имени нахожу пошлым.
– Извините, Ваша светлость.
– Так то лучше, Мегрэ.
Глава 6. Мыльников идет по следу
По дороге на работу Мыльников продолжал думать о своей загадочной пассии. Но, придя на утреннюю планерку, сразу забыл обо всем. Ему поручили вести дело о тяжких телесных повреждениях нанесенных нескольким лицам во время массовой драки, которая произошла вчера. Подрались представители цыганской и азербайджанской группировок.
У Мыльникова загорелись глаза. К черту все эти тайны мадридского двора. Вот это дело, так дело.
Знакомясь в своем кабинете с материалами, Мыльников испытал настоящий азарт. Азарт голодного охотника, уже видящего еще бегущую добычу в виде доброго куска жаркого на столе. Да с этих участников, где преступники перемешались с пострадавшими, можно столько слупить, что хватит на приличную машину. Новую вазовскую, или подержанную иномарку.
А если кто из пострадавших умрет? Тогда хватит на новую иномарку. Ох, и потрясет Мыльников обе группировки. Можно по ходу дела приплести несколько эпизодов с наркоторговлей, которую цыгане ведут почти открыто. Ну и на азеров наберем немало.
Разумеется, Мыльников и не думал раскрывать это дело. Виновные и пострадавшие будут определены в процессе "конкурса подношений". Кто принесет больше, тот и будет прав. А чтобы давшие меньшие взятки потом не предъявили претензий, их и надо будет заодно поймать на других серьезных правонарушениях. И тогда принесенные "борзые щенки" пойдут уже как плата за закрытие этих новых дел.
У Мыльникова почему-то сразу возникла схема "расследования". Виновной сделать цыганскую сторону. Но приплести к делу наркоторговлю и именно цыганские взятки объявить в качестве платы за исключения из дела эпизодов с наркотой. Это было самое простое. Ибо наркоторговцы обнаглели до предела и сами подставлялись. Они, очевидно, надеялись на свою "крышу" в лице одного из начальников Мыльникова. Но в связи с этой дракой, "крыша" на время станет неэффективной.
Теперь дело было за азерами. Если не пожадничают, то все пойдет как по маслу. А если нет, тогда придется искать нечто "дополнительное", косвенно связанное с этой дракой, уже на них.
А может раскрутить их еще на что-нибудь? Эх, тогда можно будет и квартирку поменять на лучшую. А может и домик построить.
Ну, а вы, княжна, все же не более, чем баба, – подумал Мыльников. И вся ваша загадочность, это, извините, фигня на постном масле. Нужен вам мужик нормальный после вашего жизненного краха. Но хотите вы при этом выглядеть получше. Что ж, ради ваших красот так и быть, подыграем. Но главное все же не игра, а возможность удовлетворять ваши "растущие потребности", как говорили в советское время.
Нет, не сексуальные, тут выше головы не прыгнешь. Но материальные, мадам, материальные. Вот для этого мы и будем работать.
***
Мыльников не заметил, что даже в мыслях не переставал называть Тамару на "вы".