– Ой, да брось! Мне кажется, она непривередливая.
– Ты это… Имей в виду: мы сейчас обсуждаем мою девушку. – Саймон сдвинул брови. – Девушку… Не знаю. Мы с ней еще это не обсуждали. В смысле, наши отношения.
– Саймон, не откладывай. Эрвэтэ – важнейшее дело.
– Чего-чего?
– РВТ, говорю. "Расставь все точки". Определись: что у вас за отношения? куда они ведут? какая из вас получается пара? Скажем, вы просто весело проводите время или у вас, как бы это выразиться… все очень сложно и так далее. Например, она собирается рассказывать о тебе родителям? Держит на коротком поводке или тебе разрешено встречаться с кем-то еще? Такие вот вещи.
Саймон окончательно побелел:
– Да ты что… Серьезно?
– Серьезней некуда. Ну а тем временем – парфюм! – Клэри схватила спутника за воротник и развернула лицом к магазину косметики, где в колоссальной витрине стояли шеренги сверкающих флакончиков и пузырьков. – Да не простой, а особенный, – добавила она, решительно увлекая парня в сторону ароматической секции. – Изабель же не может пахнуть, как все, верно? Здесь надо что-нибудь типа инжира, ветивера или…
– Инжир? Ты издеваешься?! – На лице Саймона был написан неподдельный ужас.
Клэри уже собиралась расхохотаться, как проснулся ее мобильник. От мамы.
"Ты где?"
Девушка закатила глаза, потрясла головой и принялась набивать ответную эсэмэску. Джослин до сих пор нервничала, когда полагала, что дочь находится в компании Джейса. И это несмотря на тот простой факт, о котором не уставала напоминать Клэри, – что Джейс, пожалуй, самый безопасный вариант из всех возможных: во-первых, ему возбраняется злиться, во-вторых, он не имеет права распускать руки и, в-третьих, не может совершать любые действия, вызывающие прилив адреналина.
С другой стороны, Джейс и вправду одержим. Они с матерью своими глазами видели, как все происходило, когда Себастьян угрожал Люку. Клэри до сих пор не решалась рассказывать про все, чему была свидетелем в доме Себастьяна, который мог перемещаться куда угодно. Про эту жуткую смесь грез и кошмаров: есть вещи, которые Джослин знать не следует. Вещи, взглянуть в лицо которым сама Клэри до сих пор не желала.
– Думаю, Магнус сошел бы с ума от восторга, попав в этот магазин, – заметил Саймон, беря в руки одну из бутылочек с масляно отсвечивающей жидкостью, где плавал какой-то сверкающий порошок. – А скажи-ка, есть такие правила, что запрещали бы покупать подарки для человека, который только что перестал поддерживать отношения с твоим близким другом?
– Трудно сказать. А ты кого имеешь в виду под другом? Магнуса или Алека?
– Алек, во всяком случае, помнит мое имя, – ответил Саймон, возвращая бутылочку на место. – И я за него переживаю. Я понимаю, отчего Магнус так поступил, но ведь Алек себе места не находит… Мне кажется, если кто-то тебя вправду любит, то обязан простить, когда ты искренне сожалеешь о допущенной ошибке.
– Знаешь, тут все зависит от того, что человек натворил, – заметила Клэр. – И я не имею в виду одного лишь Алека, это общее правило… Зато Изабель, думаю, простит тебе что угодно, – торопливо добавила она.
Саймон недоверчиво нахмурился.
– Так, не шевелись, – скомандовала девушка, пшикая из какого-то пузырька возле головы Саймона. – Ровно через три минуты я узнаю, чем пахнет твоя шея.
– Ого, – фыркнул тот. – Долго же ты решалась на этот шаг.
Клэри не стала утруждаться поиском остроумной шпильки в ответ – ее мысли до сих пор были заняты словами Саймона насчет прощения. В памяти всплыли еще один голос, еще одно лицо и пара глаз. Себастьян, сидящий напротив них за столиком парижского кафе. "Как ты думаешь, ты смогла бы меня простить? В смысле, достойны ли прощения такие, как я?"
– Есть вещи, которые никогда не извинить, – сказала она. – Я никогда не прощу Себастьяна.
– Ты его не любишь.
– Пусть не люблю, но он все-таки мой брат. При других обстоятельствах… – Что бы да кабы… К чему мусолить? Она постаралась выкинуть из головы эту мысль и подалась вперед, делая глубокий вдох носом. – Ну вот, пожалуйста. Ты пахнешь финиками и курагой.
– Думаешь, Иззи понравится напоминать кулек сухофруктов?
– Гм… Не факт. – Клэри выбрала другую склянку. – Ну и какие у тебя планы?
– А?
Она вскинула глаза, отвлекаясь от текущей головоломки – чем конкретно тубероза отличается от обычной розы, – и увидела недоуменный взгляд.
– Ты же не можешь вечно делить крышу с Джорданом, верно? – пояснила она. – Есть, скажем, всякие колледжи…
– Куда ты сама поступать не собираешься, – возразил он.
– Допустим, но ведь я принадлежу к Сумеречным охотникам. Мы продолжаем учиться и после восемнадцати, скажем, нас отправляют стажироваться в другие филиалы, это и есть наши университеты.
– Я бы очень не хотел, чтобы ты куда-то уезжала. – Саймон сунул руки в карманы полушубка. – А в колледж я поступать не могу. Или ты думаешь, моя мать возьмется оплачивать учебу? Студенческого кредита мне не видать как своих ушей, я же по всем документам мертвец. И вообще, сколько надо времени, чтобы народ заметил, что я, в отличие от них, не меняюсь с годами? Шестнадцатилетний старшекурсник… Об этом ты не думала?
Клэри отставила склянку:
– Саймон…
– А и правда, может, для матери чего купить? – горько продолжил он. – Подскажи-ка, какой именно подарок может означать: "Спасибо, что вышвырнула меня из дому и сделала вид, будто я сдох"?
– Букет орхидей?
Но сарказм Саймона успел улетучиться.
– Знаешь, наверное, сейчас уже не старое доброе время. Раньше я бы принес тебе коробку карандашей, альбомы, прочие художнические штучки, но ты же больше не занимаешься рисунком, правда? Если не считать работы со стилусом… Вот так-то. Ты уже не рисуешь, а я уже не дышу. Найди десять отличий с прошлым годом.
– Тебе надо с Рафаэлем потолковать, – посоветовала она.
– С Рафаэлем?
– Он знает, как и чем живут вампиры, – пояснила Клэри. – Как обустраиваются, как зарабатывают деньги… не знаю… как снимают квартиры, наконец. В общем, он в этом разбирается. Наверняка смог бы помочь.
– Вот именно, что смог бы. Не станет же, – насупившись, возразил Саймон. – С тех пор как Морин сменила Камиллу, от ребят из "Дюмора" ни слуху ни духу. А я знаю, что Рафаэль ходит под ней. Думаю, они до сих пор уверены, что на мне Каинова печать, в противном случае уже давно бы выслали кого-то по мою душу. Вопрос времени, я считаю.
– Нет-нет. Они знают, что тебя трогать нельзя. Не то жди войны с Конклавом. Институт ясно дал понять свою позицию. Ты защищен.
– Клэри, – вздохнул Саймон. – Мы все беззащитны, до единого.
Не успела девушка ответить, как прозвучало ее имя. В полнейшем недоумении она принялась озираться по сторонам и увидела собственную мать, которая пробиралась сквозь скопище покупателей. За витринным стеклом, на тротуаре, поджидал Люк. Своей фланелевой рубашкой в крупную провинциальную клетку он резко выделялся на фоне пижонистых, модно одетых ньюйоркцев.
Выбравшись наконец из толпы, Джослин поспешила к ребятам и с чувством обняла дочь, пока та строила удивленные глаза Саймону. В ответ он пожал плечами. Наобнимавшись, мать отступила на шажок:
– Ведь я места себе не находила! С тобой могло приключиться что угодно!
– Мам, да что ты так разнервничалась?
Джослин опешила:
– Как? разве ты не в курсе? Я думала, Джейс уже прислал тебе эсэмэску.
По жилам Клэри побежал холод, словно ее окунули в ледяную прорубь.
– Нет… Я не… Та к что случилось-то?!
– Саймон, извини, пожалуйста, – обратилась Джослин к спутнику Клэри, – но нам с дочерью надо немедленно в Институт.
С прошлого раза у Магнуса мало что изменилось. Джейс увидел все ту же тесную площадку и знакомую желтую лампочку. Применив ко входной двери отпирающую руну, он взбежал по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз, и позвонил в нужную квартиру. "Здесь уже лучше без рун, – решил он. – На всякий, как говорится, пожарный…" В конце концов, Магнус мог сейчас резаться в какую-нибудь видеоигру – в голом виде. И вообще, тут можно ожидать чего угодно. Кто их знает, этих колдунов; еще неизвестно, чем они занимаются в свободное от работы время…
Он позвонил еще разок, понастойчивей. Еще два длинных звонка, и Магнус наконец дернул дверную створку на себя, демонстрируя взбешенную физиономию. Одет он был в мантию из черного шелка поверх белоснежной сорочки и штанов из мягкого твида. Ноги босые. Темная шевелюра всклокочена, на подбородке тень от щетины.
– Какого хрена ты приперся? – рявкнул он.
– Батюшки светы, – промолвил Джейс. – Что ж так неласково-то?
– Да оттого, что тебе здесь не рады!
Джейс задрал бровь:
– А я думал, мы друзья.
– Это вы с Алеком друзья. Он был мне очень дорог, вот и приходилось терпеть твое присутствие. Но теперь все иначе, так что держитесь-ка вы все от меня подальше. Такое впечатление, что до вас вообще медленно доходит. Ты уже… я не знаю… четвертый за сегодня? Ходят и ходят, будто им тут медом намазано. Надоели. – Магнус принялся загибать пальцы. – То Клэри пожаловала, то Изабель, то этот ваш Саймон…
– Саймон? Саймон был здесь?
– А ты этому удивляешься?
– Вот уж никогда бы не подумал, что его так волнуют твои с Алеком отношения.
– Ты что лепечешь? Какие такие отношения? – с ходу возразил Магнус, но Джейс уже отпихнул его плечом и прошел в гостиную, с любопытством озираясь по сторонам.