* * *
Григорий Павлович обработал сад. Посыпал песком дорожки. Позвал людей, и все деревья были аккуратно обкопаны и сорняки выполоты. И сад стал такой красивый и удобный и для прогулок и для отдыха. Вот только ребятам это показалось хуже. Раньше заросли травы им очень понравились. В них хорошо было играть в прятки. А теперь все видно. Разве что, за смородиной прятаться или за малиной.
Часть третья
А потом было новоселье. И все сидели на огромной веранде и радовались, глядя на сад, летний день и ребятишек, которые бегали в саду.
К вечеру все пошли прогуляться к святому источнику. И искупаться в речке. Но Дарья Васильевна с Григорием Павловичем не пошли, и остались в доме. Пока прислуга убирала со стола, Дарья Васильевна сказала Илье Павловичу.
– Ты посмотри Григорий Павлович. Ведь если все собрать воедино, то что же получается? Сплошная мистика! Сначала козел… Потом сосед покойник явился и все нам во сне рассказал. И про деньги, про то, как их поделить. И даже про сестру. Что же, он на самом деле приходил к нам? И сестра его, я хоть сама не видела, но, все же верю. Тоже все по дому ходила. Это что же получается, что такое бывает?
– Бывает. В мире столько всего. То один расскажет, то другой. Я раньше думал, что сочиняют. А теперь верю. Что-то есть. Обычно это бывает, когда душа не спокойна, и еще что-то на этом свете сделать хочет. Вот и бродят они, пока это не свершится. Брат с сестрой всю жизнь друг на друга обижались, а все же хотели увидеться, вот и маялись. Ну, теперь все. Слава Богу, все по– человечески. И души их спокойны.
– Григорий Павлович. Все мне понятно. Но одно нет! – сделала вопросительное лицо жена.
– А что же тебе не понятно, Дарьюшка?
– А не понятно мне, при чем здесь козел! Ведь был он. Почитай два раза!
– Да!! – сказал Григорий Павлович. А что Дарья Васильевна, не прочитать ли нам все-таки его последнее письмо? Ведь во сне он все письмо совал и просил его в Сокольники отправить. Может быть, он там, что и объясняет про свою жизнь? И Григорий Павлович пошел в комнату и вытащил из коробочки письмо. С волнением открывал он конверт, и письмо никак не вылезало из него. Все цеплялось уголком бумаги. Но вот бумага была расправлена и Григорий Павлович начал читать.
Здравствуй дорогая моя сестра Варенька!
Столько лет прошло, и ты, наверное, думаешь, что я умер. Но я жив. И живу уже месяц здесь в Москве. Я одинок, как впрочем, и ты. И все это время даже одиночество не могло нарушить мое убеждение вернуться в родной дом. Пока я был здоров, все это не казалось мне глупостью и неоправданной гордыней. Я считал, что ты виной тому, что я все потерял в жизни. И дом и сына и семью. Теперь, когда мое здоровье ослабло, я вдруг остро почувствовал, что никому не нужен. И свой смертный час встречу, быть может, без помощи и участия. И память о том, как ты любила меня, и жалела, сейчас очень остра. Я очень хочу погладить твои руки, которые не раз в детстве ласкали меня. Я хочу посидеть с тобой вот так просто у печки и посмотреть на огонь, и вспомнить нашу матушку и батюшку. Жизнь прошла очень быстро, и в ненужных скитаниях и обидах.
Моя жена, жаль, что я не понял этого раньше, была и вправду нетерпимая женщина. Она ведь бросила меня и ушла к моему другу. Наш мальчик был с ней. Жаль только его. Позвала меня, она только, когда нашему малютке уже нельзя было помочь. Я видел его последние минуты и от этого еще тяжелее на душе. Потом я услышал, что и она покинула этот мир.
Я молю Бога, чтобы ты простила меня, и мы с тобой снова жили вместе, хотя бы наши последние дни. Я отправляю тебе письмо в надежде, что ты ответишь мне. Потому что придти к тебе вот так через много лет, страшно. Я боюсь, что ты не простишь меня, и боюсь увидеть тебя несчастной. При встрече я расскажу как жил, и что испытал. Я не беден. У меня скопился достаточный капитал. Но тратить его на хорошую жизнь, я уже не имею права. Жить в удовольствиях, когда все те, кто был мне дорог, покинули меня или страдают до сих пор? Мне уже ничего не нужно, и нет никаких желаний. Я привык к этой жизни, которую вел около двадцати лет. Так что, я тебе в тягость не буду, и даже помогу. Как я заработал эти деньги, расскажу при встрече. Моя профессия и случай сделали так, что я стал обладателем огромной суммы, а, как известно, деньги к деньгам, но это уже не так красиво, как хотелось бы рассказать. Мое нынешнее ремесло опустит меня в твоих глазах, на дно.
Письмо я принесу прямо к тебе домой, сам, я не хочу доверять его почте. И заодно посмотрю на наш дом. Право это очень волнительно, после стольких лет разлуки со всем тем, что было у меня с детства.
Надеюсь, что скоро мы снова будем вместе.
Твой брат Федор.
– Письмо написано как раз перед смертью, – заметил Григорий Павлович, глядя на дату. Если он сам приходил к дому, то узнал, что сестра уже умерла?
– Наверное, такое горе и убило его. И было последней каплей в его тоске, – сказала Дарья Васильевна.
– Только человек раскаялся и осознал, а уже ничего не вернешь. Вот я и говорю. "Делай добрые дела при жизни и не откладывай на завтра. Жизнь то короткая…" – вздохнул Григорий Павлович.
* * *
P.S. Это был 1913 год. И еще пять лет дом жил веселой гостеприимной жизнью. Родственники часто приезжали и гостили у Королевых. Они качались в гамаках, устраивали Рождественские праздники, семейные концерты. Пили чай на открытой террасе, и ходили к источнику. Павел успешно делал свою карьеру. А старики радовались на внуков и вспоминали по вечерам за вечерним чаем свою жизнь, и всякие удивительные случаи из нее.
– Машенька у нас такая красавица! Ох, женихами будет крутить, говорила бабушка своей сестре.
– Да это точно, – говорил дедушка. Из меня веревки только так вьет. Ни в чем ей отказать не могу. Как на меня посмотрит. Да как своим умильным голоском скажет: "Дедушка, купи мне вон ту куколку. Я на нее платья шить буду".
– И ведь как шьет. Все выдумывает разные фасоны. И шляпы им сооружает, – хвалила внучку бабушка.
– А Павлик, до чего же умный и аккуратный. Все что ни скажи, сделает. И когда поиграет, все на место уберет. Даже и напоминать не надо. По служебной лестнице без труда пройдет. И всегда слушается. Ну, если только немного иногда напроказит.
– Ну не без этого. Вы уж хотите, чтобы он по ниточке ходил. Он же ребенок, поддакнула Марии Петровна. А Митенька, очень добрый. Плохо ему в жизни будет. Такие, для других живут, а себя забывают.
– Вырастет-разберется. Но мы их учим быть добрыми, послушными. Дети у нас и правда хорошие. Только бы все в жизни получилось как нужно.
– Хорошо жить, – проговорил мечтательно Григорий Павлович, глядя на сад, внуков и сына. – Хотелось бы увидеть и правнуков. Но уж до этого не доживем.
– Почему это не доживем? Машенька так может уже через лет десять замуж выйти. Вот тебе и правнуки. Что же мы с тобой десять лет не проживем? Григорий Павлович! Нам с тобой через десять лет только…семьдесят один– мне и семьдесят девять– тебе будет. Вон Дмитрий Иванович до девяносто двух дожил. А мы что с тобой лыком шиты? – успокоила его Дарья Васильевна.
* * *
Революция все изменила. Дом у Королевых отобрали и превратили его в коммунальный, вселив туда много разных семей. Красивый сад был разбит на участки, и каждая семья устраивала там себе свой огород и свою помойку. А время пошло отсчитывать дни уже от новой точки, которая называлось "после революции".
И судьбы наших героев сложились так, как я расскажу о них потом, в других рассказах.
Монпансье
Когда моя бабушка была маленькая, а это было еще до революции, ее родители купили большой дом в Сокольниках. И вот уже год прошел, как вся семья жила в этом доме, две бабушки, дедушка, мама, папа и два ее братика Павлик и Митя. Еще в доме жила Марфа, которую бабушка Даша взяла с собой из старой квартиры, чтобы она помогала в доме. Машенька была старшей девочкой, ей скоро уже должно было исполниться восемь лет, а Мите и Павлику четыре и пять.
Дом был прекрасный. Большой, двухэтажный, сделанный из толстых сосновых бревен. С резными наличниками и большой террасой, прямо из которой, по трем ступенькам можно было спуститься в сад. Яблони и огород был сзади дома, а впереди на участке росло много сосен жимолости и бузины, а летом там даже цвели ландыши и можно было собирать грибы.
Из окошка второго этажа была видна улица, с прудом и разрушенным молнией деревом около него. И детишки любили смотреть в окошко, когда лил дождь, или было очень холодно, и нужно было сидеть дома.
А как интересно было сидеть вечерком, и слушать, как бабушки вспоминают старые времена и рассказывают всякие страшные истории. Про домовых, про то, как они в молодости гадали, и про старушку, которая раньше жила в этом доме. Потом она умерла, но все ходила по дому, как приведение, пока брат соседки не прочел в доме молитву и не освятил этот дом. Вот старушка и перестала ходить и душа ее успокоилась.
Машенька и сама ее видела один раз. А может быть, ей все это приснилось? Так говорила ее мама. Наверное, приснилась?
Еще Машенька любила сидеть на своем маленьком стульчике поближе к печке и смотреть, как бабушка Маша вяжет кружева, уж очень красиво получалось у бабушки, и Машенька тоже брала крючочек и свой клубочек ниток и вязала веревочку, или полосочку, а потом показывала свою работу маме и она хвалила ее.