Барбара Хэмбли - Кровавые девы стр 9.

- А теперь слушайте меня, - сказал граф, когда последний из трех бунтовщиков завершил свое "поклонение" и замер на коленях, прижавшись лбом к полу. Их темные фигуры были едва различимы в неверном свете фонаря. Одним движением - жутким движением вампира, которое невозможно отследить глазами и воспринять разумом, - он оказался рядом с Эшером, схватил его за руку и рывком поставил на ноги, как полицейский, поймавший маленького попрошайку.

- Ваш друг князь Даргомыжский не может защитить вас, и когда я поймаю этого жалкого изменника, я покажу вам, насколько он беспомощен. Если вы хотя бы пальцем тронете этого человека… - он подтащил Эшера к ним, - если с ним хоть что-нибудь случится, вы узнаете, чего стоит защита предателя. Я дал слово благородного человека.

Он отвесил Исидро изящный полупоклон и затем толкнул к нему Эшера с такой силой, что тот упал бы на колени, если бы не ожидал чего-то подобного.

Граф развернулся к поверженным бунтовщикам, уже забыв об Эшере, который в этом противостоянии разумов был не более чем второстепенной фигурой.

- Чего бы ни наговорил вам князь, вы трое принадлежите мне. И если вы вдруг в этом усомнитесь… - он пощекотал под подбородком разъяренную Марию и прищелкнул заостренными ногтями перед окровавленным лицом Ипполита, - я с удовольствием повторю урок.

Эшер пришел в себя - внезапно и с таким чувством, словно он только что очнулся от обморока, - на холодной ночной улице. Рядом с ним никого не было.

5

Профессору Джеймсу С. Эшеру.

Банк Хоар, для передачи

Английская набережная

Санкт-Петербург, Россия

Оксфорд

5 апреля 1911

Дорогой мой Джейми,

Удачно ли ты прибыл в Петербург? Насколько тяжелой оказалась поездка? Эта железная дорога (или фабрика?), на которую тебя просил взглянуть дядя Уильям, в самом деле кажется безопасным вложением? Мне не раз приходилось слышать, что русские работают просто ужасно, а речь ведь идет об огромной сумме денег, к тому же ты знаешь дядю Уильяма.

Пока ты в Петербурге, не мог бы ты встретиться кое с кем из моих коллег? В конверте ты найдешь несколько рекомендательных писем, но с тем же доктором Гарбахом мы встречались, когда он в последний раз был в Англии, и я уверена, что он меня помнит. Мне хотелось бы наладить переписку со специалистами по заболеваниям крови, поскольку некоторые мои открытия ставят меня в тупик (не буду утомлять тебя подробностями, но то, что я обнаружила, по меньшей мере необычно).

Вот список этих джентльменов:

Доктор Иммануил Грюн, Невский проспект,

Доктор Вильгельм Гарбах, Адмиралтейский проспект,

Доктор Эмрих Шпурцхайм, Караванная улица, рядом с каналом Фонтанка (или это река?),

Доктор Бенедикт Тайсс, Большой Сампсониевский проспект,

Доктор Рихард Бирштадт, Итальянская улица,

а также доктор Иоганн Лойтце, Невский проспект.

У доктора Людвига Шпора приемная в Москве на Тверской (что у них за названия!), также в Москве проживают доктор Каспар Мантойфель (на Никитской), доктор Клаус Голдерлин (тоже на Тверской) и доктор Райнхольд Пройц (его адреса мне найти не удалось, но я уверена, что он в Москве). О двух других - докторе Рихарде Франке и докторе Эмиле Боденшатце - известно, что раньше они работали в России, но где они находятся сейчас, я не знаю.

Все они изучают химический состав крови. Надеюсь, среди них ты найдешь хотя бы одного, кто разделяет твой интерес к фольклору!

И удачи с фабрикой дяди Уильяма (или все-таки железной дорогой?).

Горячо обнимаю,

Лидия

Серый дождь барабанил по окнам кабинета. Лидия запечатала конверт, поворошила заполнявшие ящик стола бумаги в поисках марки (так вот куда я сунула записи по нервным расстройствам!), затем откинулась на спинку стула и уставилась на мокрую серую стену Нового Колледжа и на двух молодых мужчин (студенты, боящиеся промочить мантии?), большими скачками несущихся по Холиуэлл-стрит. Лидии они казались огромными черными листьями.

Она думала о доне Симоне Исидро.

Ей надо было встать, подняться в спальню и наконец разложить по коробкам выпуски "Ланцета", "Британского медицинского журнала", французских, немецких и американских изданий, чтобы Мик смог вернуть их на чердак. Надо было начисто переписать все те заметки, которые она почти безостановочно делала последние три дня, штудируя статьи о работающих в России немецких специалистах по заболеваниям крови. Но она так и осталась сидеть, глядя в окно.

По улице проехал фургон торговца птицей: цок-цок-цок. Прошла женщина; одной рукой она придерживала шляпу, другой тащила за собой маленького мальчика, обутого в ботинки и закутанного в пальто и шарф. Лидия прикрыла глаза и сняла очки. Тот ребенок, которого она потеряла в прошлом году - он был мальчиком или девочкой?

Не думай об этом. Ему не суждено было родиться.

Ветер утих, затем снова начал пригоршнями швырять в окно дождевые капли.

Дон Симон.

О нем тоже не надо.

Это всего лишь воображение.

Он сам так сказал.

Лидия сжала пальцами переносицу.

Вампиры внушают своим жертвам доверие. Почему бы еще те шли в темные переулки вслед за совершенными незнакомцами, да еще и посреди ночи?

При воспоминании о его спокойных желтых глазах, мягком голосе и холодных прикосновениях у Лидии перехватывало дыхание, а сердце сжималось от тоски, но эти ощущения были всего лишь реакцией на полный волнений и опасностей период ее жизни, закончившийся трагедией.

Как и Джейми, она не позволит прошлому поглотить себя.

У Джейми все было по-другому. Его выводила из себя ложь Департамента и требование при необходимости пожертвовать любым, кто встанет между ним и его долгом, но Лидия знала, что муж очень хорошо справлялся со своими обязанностями. Она же в присутствии вампира никогда не была уверена в своих действиях, не знала, правильно ли она поступает или ошибается.

Подход Департамента был прост и понятен. Тебе нужно было остаться в живых до тех пор, пока собранная информация не попадет в руки твоего начальства. Что будет потом, уже не важно. Именно поэтому многие люди даже представить себе не могли иной жизни, даже если искренне ненавидели свою работу.

"Куда бы ты ни шел, окружающие всегда должны думать, что у тебя есть причина туда идти, - как-то сказал он ей; и поэтому она дополнила список немецких гематологов шутливыми замечаниями о вложениях в российские железные дороги, о которых якобы подумывает дядя Уильям. В России все письма вскрывались тайной полицией, и никого это особо не волновало. - Девять человек из десяти не станут задумываться над тем, с чего бы это голландский филолог получает письма из Лондона или куда девается герр профессор Лейден, когда вдруг исчезает на некоторое время. Но из-за десятого человека - или тех, кому он об этом расскажет, - тебя могут убить".

Могут убить.

Джейми.

Он сказал это в то время, когда она еще училась в школе и навещала своего оксфордского дядюшку. Тогда ее окружала небольшая армия молодых джентльменов, ее партнеров по игре в крокет, которые с плохо скрываемым нетерпением ждали, когда же наследницу состояния Уиллоуби начнут вывозить в свет, чтобы кто-нибудь из них смог жениться на ней и ее деньгах…

А еще там был один из ученых коллег дядюшки, который оказался вовсе не тем скучным немолодым преподавателем, за которого его принимали окружающие.

После второй встречи с ним она начала отмечать те места, в которых он побывал, чтобы затем сравнить свои записи с газетными сообщениями. В конце концов она набралась храбрости и, пока они вдвоем искали затерявшийся в высокой приречной траве шар, спросила: "Профессор Эшер… вы - шпион?"

Он искоса взглянул на нее, и в его глазах - невозможно ярких карих глазах - не было и тени удивления.

Именно тогда - а может быть, и раньше, - она поняла, что любит его. Любит не как школьница, но как женщина, которой ей суждено стать.

Дон Симон…

- Мэм? - в дверях кабинета стояла Элен с подносом в руках. - Я принесла вам чай, мэм. Вы ничего не ели за ланчем.

- Благодарю, - Лидия улыбнулась, надела очки и рассеянно оглядела стол, пытаясь найти свободное место.

Элен поставила поднос на столик у камина и слегка усмехнулась про себя. В Уиллоуби-корт она служила няней и с тех пор немалую часть своей жизни провела, пробираясь к хозяйке через залежи книг, бумаг, журналов, отброшенных приглашений и присланных модистками образцов шелка, чтобы напомнить той о необходимости поесть или же лечь спать.

- Не стоит так переживать, мэм, - Элен опустилась на колени, чтобы поворошить дрова, которые, как заметила Лидия, почти полностью прогорели за то время, пока она отбирала последние имена для своего письма. - Вы же знаете мистера Джеймса. Он найдет этого своего кузена, не беспокойтесь.

Им пришлось придумать эту историю, чтобы объяснить окружающим, и слугам в том числе, почему Эшер уехал незадолго до окончания семестра.

- Так что вам незачем голодать и изматывать себя, а то станете худая, как щепка.

- Незачем, - согласилась Лидия. - Конечно, незачем.

- Хотела бы я, чтобы этот кузен - как там его зовут?

Лидия покачала головой. В отличие от мужа, она не обладала талантом к долгой и последовательной лжи и не решилась бы на ходу придумывать имя. Память у Элен оставалась на удивление хорошей, к тому же служанка была куда наблюдательней, чем могло показаться.