- Не думаю, что эти колонии наши или даже ваши, сеньор арагонец, - уточнил О’Лири, но задумался. - Да, это лучше любого клада. Но дьявол с ним, с золотом, тут все понятно. Верно ли, что можно пойти и в будущее? Тогда можно в тот момент, когда кто-то из команды собирается воткнуть тебе нож в спину, оказаться за спиной у мерзавца и прикончить его раньше, чем он тебя!
В комнате повисла тишина, только с палубы доносилось покрикивание боцмана. Оба собеседника силились понять, что же только что сказал капитан. Ирландец сдался первым.
- Что-то я не то ляпнул. Не стоит рассуждать о будущем. Значит, капитан Ван Дер Вельде отыскал этот волшебный остров и хапнул хороший кусок без особого труда. А эти ваши охотники прознали о том… Но как?
- Я подозреваю, "Ла Навидад" оставил в прошлом какие-то следы, и охотники с помощью святой инквизиции сумели отыскать их, - предположил Диего, который и сам путался, пытаясь понять, как все устроено. - Хотя это объясняет не все. Вот если Ван Дер Вельде не испугался сунуться в будущее, узнал, когда "Ла Навидад" вернется, а потом отправился в прошлое и там кому-то об этом сообщил, что со временем стало известно инквизиторам…
- Достаточно! - попросил О’Лири. - Знаете, Диего, вы напрасно просили меня молчать. Парни с удовольствием выслушают самое лихое морское вранье, но терпеть не могут, когда их заставляют напрягать мозги. Если хотите, чтобы вас пустили прогуляться по доске в сторону открытого моря, - расскажите им что-то в этом духе. Поэтому пока остановимся. Охотникам нужен остров Оук.
- Я думаю, им известны координаты, - покачал головой Алонсо. - На картах я остров не нашел, но мне удалось узнать, что существуют секретные карты исследовательских экспедиций на север. Их посылали несколько стран, в основном Британия. И кажется мне, что на самом деле их отправляли охотники, и вовсе не затем, чтобы искать Северо-Западный проход.
- У них такие возможности? - удивился капитан.
- Я не знаю предела их возможностей. В любом случае все карты, все записи этих экспедиций засекречены. Но я думаю, что об острове им известно. Но они не знают некоего секрета острова Оук. И поэтому им нужен "Ла Навидад" и его команда. Уверен, и на Тортуге, и в Гаване их уже поджидают. Но мы перехватим корабль раньше, у Флориды. Если, конечно, нам повезет. Но шансы велики.
О том, что больше всего его интересуют предметы, вокруг которых шла невидимая война, Алонсо умолчал. В протоколе, который он выучил наизусть, прежде чем уничтожить, на этот счет было сказано совершенно ясно: "Ла Навидад" привезет несколько этих сверхценных вещей. Особо - именно в этой связи - отмечалась опасность, которую могли из себя представлять вернувшиеся из плавания.
- Алонсо, а где вы взяли деньги? - вдруг задумчиво спросил О’Лири. - Ограбили родное аббатство?
- Мне не удалось скрыть мой интерес к некоторым вопросам, - признался Диего. - Поэтому ограбить аббатство я не успел, пришлось бежать. Знаете, когда сперва служка умирает оттого, что решил схватить кусок с тарелки хозяина, который задерживается к обеду, потом прямо на твой письменный стол рушится потолочная балка именно в тот час, когда ты обычно работаешь… Я жив только потому, что охотники не успели понять, насколько я опасен.
- А вы опасны, Диего? Для такой силы, как эти охотники?
- Главное - знания! - напомнил Алонсо. - Если мы допросим команду "Ла Навидад", то станем еще сильнее и еще опаснее. А что до денег, то я действительно добыл их грабежом. Я знал одного очень богатого и очень бесчестного человека. Когда шантаж становится профессией, можно узнать довольно много. Если вам это интересно, испанские власти ищут меня, но вряд ли успели прознать, что я отплыл в Вест-Индию, - я пустил их по ложному следу. Именно поэтому я и не скрывался. А теперь, когда мы в пути, уже ничего не имеет значения. Мы перейдем дорогу охотникам, а они пострашнее альгвасилов. Вот, теперь я сказал все.
- Вы авантюрист, Диего. Знаете, что это значит? - Капитан вылил в стакан остатки вина из бутылки. - Вам не быть богатым, и умрете вы не от старости.
Алонсо не удержался и фыркнул. Услышать такое от пирата? О’Лири сперва нахмурился, а потом расхохотался.
- Вы считаете меня таким же искателем приключений, как Красный Чарли или капитан Гомеш? - покачал головой ирландец. - Нет, я не такой. Конечно, я занимаюсь рискованным делом, и порой приходится класть голову на плаху случая. Но если риск становится слишком велик - я отступаю, потому я и самый удачливый капитан из тех, что сейчас бороздят наши воды. Ваша история мне нравится, и куш велик. Мы пойдем к Флориде. Но не думали ли вы, мой дорогой Алонсо, что охотники тоже могут догадаться перехватить "Ла Навидад" до возвращения на острова? Вы же сами сказали: они борются между собой.
Поморщившись, словно от зубной боли, Диего встал и подошел к приоткрытому окну, в котором все еще виднелась удалявшаяся земля. О’Лири сразу нащупал слабое место в его плане.
- Да, такой риск есть. Но у нас хороший корабль, прекрасная команда и лучший капитан, разве не так?
- Вы авантюрист, Диего, - повторил О’Лири. - Пойду потолкую с Дикобразом о нашем курсе.
Он вышел, а сеньор Алонсо остался стоять у окна. Чуть поскрипывал один из ставней, которые берегли стекло во время штормов. "Монморанси" шел легким попутным ветром, под всеми парусами, и от этого в каюте было душновато - парусник и ветер двигались с почти одинаковой скоростью.
- Я не авантюрист, - прошептал Диего. - Я всего лишь очень любопытный человек, который любит получать все. А иначе чего-то не хватает.
Глава четвертая
Дурачок Фламель
Обладая живым характером, Алонсо недолго пробыл в каюте и вышел на палубу. Капитан О’Лири действительно поговорил о чем-то с Дикобразом, отдал несколько распоряжений, а потом, покосившись на аббата, спустился в трюм с боцманом. Ветер благоприятствовал курсу, погода стояла прекрасная, и матросы занялись своими обычными делами: кто-то чинил одежду, а большинство играли в кости. Прогулявшись трижды из конца в конец корабля, Алонсо заскучал. Путешествие из Испании до Гаваны тоже далось ему нелегко, но там имелись пассажиры, с ними было интересно поговорить о Вест-Индии, где Диего прежде не бывал. Теперь же он не знал, чем занять себя в этом крохотном мире, со всех сторон окруженном морем.
Пообщавшись с капитаном, штурман Дикобраз с веревкой в руках отошел к борту и стал завязывать какие-то узелки, то поглядывая на солнце, то прикидывая силу и направление ветра. Наблюдая, как он слюнявит палец, вытягивает руку вверх и застывает, будто к чему-то прислушиваясь, Диего немного развлекся. Но не только Алонсо присматривался к штурману.
- Луис, а верно я слышал, что тебе и еще нескольким парням заплатили премию за то, что вы вступили в команду?
Это был Коста-Грек, здоровенный матрос со шрамами от бича на широкой спине. Он расхаживал по палубе обнаженным по пояс, загорелый до черноты.
- Я не обязан отчитываться, Грек! - Штурман не обернулся, продолжая свои странные вычисления. - Все кое-что получили авансом.
- Ну, мы-то получили столько, что мадмуазель Монморанси еще гналась за нами почти до причала, хоть мы и оставили ей все, а выпили совсем немного. Верно, парни?
За спиной у Грека держались два его товарища, тоже нанятые в последнюю очередь. Один из них, в богатой шляпе, явно у кого-то отнятой, все время оглядывался на трюмный люк. Диего догадался, что друзья опасаются вмешательства боцмана. Кнут, несмотря на то что был далеко не самым крупным членом команды, умел вызвать у команды и страх, и уважение.
Дикобраз аккуратно спрятал в карман свою веревочку и обернулся к Косте-Греку. Разговор начал привлекать внимание остальной команды. Пираты немного заскучали, а ром, выданный по случаю крещения корабля, все еще горячил их кровь.
- Должок, Дикобраз! - Грек навис над невысоким, худощавым штурманом. - Помнишь, как Тич высадил нас в Венесуэле на побережье, где только индейцы раз в год проходили? Помнишь или забыл уже?
- Мне тогда двадцати еще не было, - сухо сказал Дикобраз. - Паоло-нож поднял мятеж, и нам, двум молодым дуракам, пришло в голову его поддержать. Что дальше?
- Да, славное было дело! - Грек отвернулся от штурмана и обращался теперь к команде. Несколько пиратов придвинулись ближе. - Паоло умирал долго. Тич привязал его к мачте и упражнялся в искусстве бросания ножей. Честно говоря, покойный Тич никогда не умел кидать ножи! И клянусь, я слышал своими ушами, как Паоло просил его подойти.
Несколько матросов рассмеялись. Прикинув расстановку сил, Диего поспешил занять место поближе, возле мачты, но не в первых рядах.
- Так вот, когда Паоло наконец испустил свой грешный дух, а убило его скорее солнце, чем наш косорукий капитан… - Теперь смеялись почти все. - Так вот, тогда пришел черед остальных. У Луиса к тому времени колени дрожали, как кливер при смене галса! Мне даже помнится, что он намочил штаны. Что ж, всякое бывает - мы же были уверены, что нас привяжут на место Паоло! Среди остальных мятежников оказались два толковых канонира, этих Тич запер в трюме, чтобы образумились, и еще трое или четверо парней, которых перебили во время драки. Остались только мы, я да Луис. Тич пожалел нас и высадил в Венесуэле, так далеко от обжитых мест, что мы не добрались бы до них и за год по этой проклятой сельве.
От внимательных глаз Диего не скрылось, что оба товарища Грека подступили ближе и теперь заняли позиции по сторонам от Дикобраза, отрезав ему пути отступления. Штурман, сложив руки на груди, спокойно стоял у борта, за широкой спиной Косты.