- Девять и восемь десятых, - отчеканил вбитые в детстве цифры Еремей.
- Правильно, - кивнул молодой ученый. - А космонавты на орбите стоят или падают?
- Падают, - вспомнил Варнак. - Просто из-за большой боковой скорости постоянно промахиваются.
- И это правильно. Они ускоряются с ускорением свободного падения и поэтому крутятся. Все, что крутится в нашей Вселенной, на самом деле ускоряется в направлении какого-то центра. А крутится в нашей Вселенной абсолютно все! Теперь понятно? Если галактика крутится, то ее звезды ускоряются к центру, и поэтому мы видим красное смещение. Они падают к центру от нас. Те, что находятся с другой стороны, падают к нам и дают синий спектр, но мы его не видим. Просто потому, что его заслоняют те звезды, что находятся с нашей стороны. И поэтому все галактики красные. Никаких парадоксов. Оптика, Ньютон и классическая механика. Все очень просто, если специально не пудрить людям мозги.
- Осталось непонятным, отчего теория Эйнштейна вызывает у вас такую ненависть, друг мой. - Истланд осторожно перещелкнул костяшками четок.
- А то вы не понимаете! Все эти теории относительности, преобразования Лоренца, гипотезы Планка и Пуанкаре создавались с единственной целью: подогнать волновые формулы Максвелла к безупречным выкладкам Ньютона, с которыми они категорически никак не стыковались. Придумать такие уравнения, которые подогнали бы неопровержимые факты к заведомо неверным предпосылкам. В итоге формулы-то придумали - но вот их физический смысл оказался горячечным бредом, при изложении которого один парадокс громоздился на другой, астрофизика превратилась в шоу уродцев, к микромиру теория оказалась вообще неприменима никаким боком, предсказательной силы в этой побасенке нет. И все ради чего? Ради мифического Акта Творения? И что самое обидное - светлая и красивая физическая теория, которая объясняла все без единого парадокса и на безупречных формулах классической физики, была тихо затерта лапкой и закопана в архивы, а ее автор немедленно убит. Все во имя квазаров и разлета галактик! Никто не должен стоять на пути!
- Неправда, - нахмурился монах. - Вальтера Ритца никто не убивал. Он умер от туберкулеза.
- Вот только на удивление вовремя! Сразу после выхода его совместной с Эйнштейном статьи, в которой они определились с разногласиями. У Ритца была готовая работа, в которой математика Вселенной разобрана по косточкам. Достаточно было ее просто опубликовать - и теорию Акта Творения все ученые подняли бы на смех! И надо же, как удачно "случайности" подсуетились! Одного - наверх, другого - под землю.
- А комментарий для зоологов? - попросил Варнак.
- Кто-то заплатил за то, чтобы мир науки получил яркую "пустышку", - обернулся к нему Дима. - Формулы, которые подгоняют факты под мифологию, не способны предсказать реальные свойства материи. Во времена Максвелла еще не знали сверхпроводимости, поэтому в его выкладках ее нет, нет никакого намека на такую возможность и в теориях Эйнштейна. И про сверхтекучесть тоже ни полнамека. А вот Ритц предсказал и то, и другое. Хотя Ритца и убили за два года до того, как это явление было обнаружено.
- Ах, вот оно что! - кивнул Еремей. - Копья ломали из-за квазаров, а дело оказалось в криофизике. В твоей любимой сверхпроводимости.
- Если бы Ритцу не мешали, - ответил Кудряжин, - сегодня у нас уже были бы сверхпроводники, работающие при комнатной температуре! А уровень энергетики вырос бы на пару порядков. Ерема, если бы не Ватикан с Эйнштейном, уже сегодня мы катались бы на Марс по турпутевкам, а не ковыряли гвоздиком системы охлаждения!
- Весьма сомнительное утверждение, - покачал головой монах. - Теория Гинзбурга-Ландау хорошо проработана и подтверждена практикой.
- Это лишь компиляция фактов, открытых случайным образом. Предсказательной силы в ней нет.
- Вы так говорите, словно можете представить альтернативные разработки. Вы что, Дмитрий, можете рассчитать порог сверхпроводимости для случайно выбранного материала чисто теоретически, на бумаге?
- Могу. Но вам это не понравится, святой отец. Мои формулы не христианские, в них нет Эйнштейна. Они основаны на преобразованиях Ритца.
- Вы преувеличиваете влияние Ватикана, мой друг. Да, разумеется, католическая церковь приложила немало усилий для продвижения в массы именно библейской теории астрофизики. Но не забывайте, Папский престол - это в первую очередь политическая структура. А во вторую - финансовая. Между тем, большинство христиан вовсе не политики и не стяжатели, они искреннее заинтересованы в познании Божьего замысла. Нас интересует истина, а не то, как ее можно использовать. Возьмем наш орден. Он не очень богат и никогда богатым не будет. Но мы всегда готовы предоставить кров и поддержку любому смертному, готовому посвятить себя истинной науке. Дворцов не будет, но хороший дом и некая сумма, которая позволит ученому и его семье вести достойную жизнь, - все это в ордене Экклезиаста гарантировано каждому. Тем более тому, кто способен собрать в стройную обоснованную теорию старые предсказания Вальтера Ритца.
- Ну-ка, стоп, самаритянин! - вскинулся Еремей, сообразив, что от общих теорий монах плавно и вкрадчиво перешел к прямой вербовке его подопечного. - Это еще что?! У Дмитрия своей серьезной работы хватает! Он нужен на АЭС и в институте. На нем сейчас сразу четыре проекта висят. Их нужно доводить до ума в первую очередь!
- Компенсаторы АЭС - это чисто инженерный прикладной вопрос. Любой справится. А мы говорим о фундаментальной науке.
- Если бы "любой", то по командиров… - И тут некстати в кармане проснулся телефон. Варнак сбросил бы звонок, но на экране высветился номер Зоримиры. Он вздохнул, нажал кнопку вызова, поднес к уху:
- Да?
- Немедленно возвращайся! - без предисловий потребовала ведьма. - Ты нужен Укрону!
- Какое "возвращайся", ты что? - Еремей поднялся, дернул дверь, но та, как назло, заела.
- Немедленно прыгай с поезда - и назад!
- Совсем с ума сошла? - Он заметил, что замок закрыт, повернул задвижку, дернул створку. Та наконец-то поддалась. - Забыла, какой завтра пик на графике?
- Сейчас не до пиков!
- Ты вообще думай, Зоренька, что сказываешь. - Он вышел в коридор, запер купе и пошагал в сторону. - Речь о живых людях идет. Сделаю свое дело и вернусь. Что случилось-то?
- Кошмар с ним случился! О раскрытии печатей вещает, грехах и бедах, и о каре своей позорной. Я не понимаю ничего, Рома! Он чего-то хочет, требует, но не говорит! Приезжай, может, хоть ты разберешься. Хотя бы рядом побудь.
- Да… - Волчьими ушами Варнак услышал, как Истланд заговорил с Кудряжиным о важности науки и о том, что орден готов хорошо оплатить труд по развитию теории Ритца, волчьей же мордой двинулся вперед и предупреждающе зарычал.
Монах чуть не подпрыгнул, с изумлением уставившись на зверя:
- Ты что, меня понимаешь?
- Еще как. Они с Еремеем точно одно целое, - ответила Катя. - Иногда кажется, что Вывей все его мысли и желания на расстоянии угадывает. А вы что, можете купить нам домик в Швейцарии?
- Будем только рады, - ответил вербовщик. - Жизнь там намного дешевле, чем в Москве, а мы заинтересованы, чтобы хороший теоретик пребывал в комфорте. Он не должен думать о деньгах или трубах. Он должен заниматься своим делом.
- Прости, мне пора. - Варнак повернулся и побежал назад в купе. - Потом перезвоню.
Он дернул дверь, просунул голову внутрь:
- Мсье Истланд, выйдите на минуточку… Пожалуйста.
- Да, иду, - поднялся монах.
Варнак поймал его за ворот, оттащил в сторонку:
- Что вы себе позволяете, церковное преосвященство? Вас принимают как гостя, со всей душой, а вы нагло пытаетесь красть специалистов!
- Почему красть? Кому он тут нужен? Господин Кудряжин пытался опубликовать свои формулы раз пять или шесть, но ему неизменно отказывали. Любые работы, не то что опровергающие, а просто не связанные с теорией относительности, в научных журналах находятся под запретом. Орден Девяти Заповедей - это единственная организация, которая готова всерьез оценить труды Дмитрия и провести опыты по их проверке. Когда они получат экспериментальное обоснование, тогда ваш друг обретет достойное научное звание и известность, а наука - совершит серьезный скачок вперед…
- Так, дружище: комиссарские лекции заканчиваем, у меня к ним иммунитет. Это мой специалист, у него есть своя работа. И если кто-то протянет к нему свои руки…
- Это не его уровень! Он чуть не единственный физик, который хорошо разбирается в выкладках Ритца! Большинство про баллистическую теорию не знают вообще ничего. Вы хоть понимаете, что у вас штучный специалист паяет разводку цепей на электростанции?! Это все равно, что микроскопом гвозди забивать!
- Это мой гвоздь и мой микроскоп. Могу и по пальцам попасть. Я понятно выражаюсь, мсье Истланд?
- Подождите… - прикусил губу монах. - Вы говорили, что занимаетесь сглаживанием суточных пиков в энергоснабжении. Давайте договоримся: орден Экклезиаста подготовит для вас качественное технико-экономическое обоснование перевода любого города на аккумуляторный общественный транспорт, а вы дадите Дмитрию возможность вместо этого заниматься теорией Ритца. Орден принимает в свои ряды только самых достойных. Обоснование будет безупречным, хоть на президентскую премию выдвигайте.
- Вы даже не представляете, Истланд, - вздохнул Варнак, - сколько людей и не совсем мне придется убить, чтобы эту программу приняли.
- Вы шутите?
- Ничуть.
- Однако у вас суровая научная школа, господин Еремей.
- Именно.
- Но вы не сможете посадить Дмитрия на цепь! Он не ваш раб. И он перспективный ученый.