"Хаммер" помчался дальше по желтым от электрического света улицам. Еремей завозился позади, влезая в одежду, и, куда его везли, толком не разглядел. Пока он оборвал все ярлычки и разобрался с завязками, зачем-то притороченными и на штаны, и на куртку, машина уже затормозила возле какого-то домика из цилиндрованного бревна, с выходящим в сторону реки высоким балконом. Вслед за женщинами Варнак пересек обширный, заставленный столиками зал и поднялся на второй этаж, увешанный тяжелыми портьерами. Геката откинула одну из занавесей, и за ней обнаружилась комната с овальным столом в центре, несколькими стульями вокруг и довольно широким кожаным диваном у стены. Потолок над диваном заменяло большое зеркало. За окнами открывался вид на реку, что слабо отражала в своей ряби сияние звезд и тоненького полумесяца. Посреди этой красоты медленно пробирался против течения подсвеченный сигнальными огнями, небольшой грузовой пароходик. Во всяком случае, ни одного иллюминатора на нем не светилось.
Глава пятая
- Обожаю креветок в фондю! - сообщила Геката, и обе женщины разом, наколов на шпажки по очищенной креветке из выложенной на блюде горки, макнули их в бурлящую на спиртовке густую желтую массу. Толстушка тут же присела к столу, убавляя огонь, а "деловая" распахнула окно, шумно втянула воздух.
- Так откуда вы знаете Укрона, милые дамы? Или дама?
- Все равно, - ответили от окна.
- Хоть одна, хоть много, - добавила толстуха.
- Я привыкла.
- Ты ешь. Половина креветок твоя.
- Тебе нужно восстанавливать силы.
- А креветки - самая лучшая возможная еда для смертных.
- Она из вашего мира.
- Из какого? - От скачущих из стороны в сторону реплик у Еремея начала кружиться голова.
- Из моря, - вернулась к столу "деловая".
- При чем тут море?
- Ешь! Пока не съешь половины, не получишь ни одного ответа.
В животе у Варнака было пусто, как в казне деревенской церкви, и потому спорить он не стал. По примеру женщин принялся накалывать креветок и макать в соус, оказавшийся густым горячим сыром с какими-то пряными примесями. Странно, что запаха от этого варева не исходило никакого. Через минуту стройный официант в безупречно белой накрахмаленной сорочке принес бутылку красного вина. Открыл, разлил по бокалам. Но сорочка его воняла так, что определить сорт напитка Еремей не смог. Пить, естественно, тоже.
- Горячее принеси через час, - распорядилась Геката. - Нас будет уже пятеро.
Официант поклонился и исчез.
- Так откуда ты знаешь Укрона? - еще раз попытался узнать Варнак. - Он тебя тоже спас?
- Не-ет, все было ровно наоборот, - рассмеялись дамы.
- Он хотел меня убить, - уточнила "пышка".
- И не раз.
- Правда, я его тоже.
- Но у меня получилось еще хуже.
- Так вы враги? - вставил Еремей.
- Какой ты радикалист, - укоризненно покачала головой толстушка.
- Все тебе - или враг, или друг, - пригубила вино "деловая".
- На самом деле все намного, намного проще.
- Куда уж проще! - хмыкнул Еремей.
- Попытаюсь ответить образно. - Геката взяла бокалы сразу двумя своими телами.
- Представь себе большой и красивый дворец.
- Богатый, уютный.
- Со всеми удобствами.
- Крепкий и спокойный.
- И представь себе, что хозяева дворца уехали.
- Уехали надолго. Так далеко, что про них все успели толком забыть. Забыть совершенно начисто. - Толстуха с видимым наслаждением осушила бокал.
- И много, много лет во дворце сытно и припеваючи жили камердинер, служанка, сторож, стряпуха… Ну, и кое-кто еще, - закончила за нее "деловая". - Дворец! Роскошный! Богатый! Удобный! Принадлежал только им, и никому более. Много, много лет. Покой, все виды удовольствия, сытость, безделье и безмятежность.
- И вдруг они узнали, что хозяева возвращаются, - налила себе еще вина толстушка.
Варнак рассмеялся:
- Да уж, представляю их лица! Сюрприз высшей категории.
- Ты должен запомнить одну вещь, Еремей, - вскинула палец "деловая". - И камердинер, и сторож, и даже служанка безусловно честны! На их места не могут попасть существа, в душе которых есть хоть капля лжи или предательства. Все они будут служить хозяевам в полной мере, честно и искренне.
- Но ты должен понимать, смертный челеби, - снова отпила вино толстуха, - что при всей их честности и преданности, их желания не совсем совпадают с их обязанностями.
- Все очень просто.
- Они готовы служить хозяину.
- Но им не хочется, чтобы он возвращался.
- Они не собираются его предавать.
- Но предпочли бы жить без него, - опять заметались реплики между женщинами, по предложению перепрыгивая с уст на уста.
- Они увидели привратника у ворот дома.
- Привратника хозяина.
- Они честны и преданны.
- Но они не хотят…
- …чтобы привратник…
- …открыл двери.
- Без хозяина всем нам так хорошо в его роскошном дворце! - откинула полог похожая на лягушонка юная незнакомка, и пушистый на удивление Вывей скользнул в комнату прямо между ее стройными ногами.
- Я начинаю понимать. - Варнак макнул в расплавленный сыр очередную креветку. - Камердинер и служанка могут ссориться ради бутылки вина или удобной комнаты, однако они скорее союзники, чем враги, когда нужно предотвратить возвращение хозяина, или…
- Или когда нужно сохранить сам дворец, отремонтировать его, навести порядок, - закончила за него широкоротая гостья, взяла из горки креветку и подбросила в сторону волка. Варнак и подумать ничего не успел, как его мохнатая половина щелкнула в прыжке челюстями и проглотила подачку. - Никто и никогда не станет спорить с хозяином, смертный. Коли он вернется, все лишь покорно склонят голову. Но вот остановить привратника… Это уже не вызывает в слугах такого неодолимого сопротивления. Или, точнее, у некоторых из слуг. Вот ты, например, на это способен.
- Здорово, - кивнул Еремей. - Но я пока не понимаю самого главного. Как соотносится эта захватывающая сказка с реальностью?
- Рассказываю, - перешла на диван "деловая" ипостась. - Но вкратце. Первое: когда-то на Земле жили боги, а весь прочий живой мир был создан ими и служил им со всей возможной преданностью. Второе: между богами случилась война, и многие из них, не желая погибать в битвах, спрятались в убежищах. Третье: чтобы убежища не были разрушены стихией, временем или злым умыслом, боги создали хранителей, которые оберегают их усыпальницы на суше и под водой. Укрон - хранитель суши. Русалки - хранители воды. Они постоянно ссорятся, стремясь расширить свое влияние, но служат одной цели. Боги наделили их всей возможной силой и властью, дабы ничто не могло погубить их самих или помешать им в их служении.
- Укрон, выходит, и есть тот самый камердинер? - хмыкнул Еремей. - А русалки, стало быть, служанки? Вот, значит, в чем смысл той ссоры, в которую я ввязался? И ради этого я рисковал своей шкурой? Ради этого гибли люди?
- Я не знаю, чем ты занимался, - пожала плечами толстушка.
- Но наступление Укрона на степи я обломала, - закончила "лягушонка". - А теперь вполне успешно отодвигаю его на север.
- Ты тоже хранительница? - повернулся к ней Варнак.
- Нет, - ответила в спину "деловая". - Я воин.
- На третьем этапе все закончилось только для тех богов и их стражей, что скрылись в убежищах, - снова наполнила бокал толстушка. - Для остальных же началась война. В своих битвах боги и их слуги часто погибают. А в этой ужасной войне было слишком много жертв. Богам пришлось создавать воинов, неуязвимых для придуманных ранее способов уничтожения. Так появились мы, фарии. Мы рождаемся с разными телами, но общим разумом и силой. Если попытаться убить кого-то из нас, то сколь страшны бы ни оказались раны, погибшая выздоровеет, поскольку к ней будет перетекать сила тех, кто уцелел. Ее можно вернуть, восстановить даже из горстки пепла, если кто-то захочет сжечь ее тело и развеять пепел по ветру. Или, точнее, ее после исчезновения можно снова впустить в другое тело. Фария жива до тех пор, пока не будут убиты все три тела, причем одновременно. Но это очень и очень сложно. Даже в спокойные дни мы стараемся держаться подальше друг от друга. Если же нам угрожает опасность, мы и вовсе разъезжаемся в разные края.
- Сегодня мы встретились только ради тебя, - улыбнулась "лягушонка". - Хотелось увидеть любимца Укрона и показаться самим. Дабы ты знал, с кем общаешься, если увидишь кого-то одного.
- А то ведь подчас столько непонимания вокруг, - хихикнула толстуха. - То про омоложение, всякие байки рассказывают, то про изменение внешности, то про кражу душ и тел.
- Но если честно, иногда и самой хочется собраться вместе, - призналась "деловая". - Так что сильно не гордись. Ты просто удачный повод. Или неудачный? Чаще всего фарии погибают именно так. В час общего пира. В тот миг, когда мир вокруг кажется добрым и безопасным.
За занавесью кто-то потоптался, кашлянул и громко заявил:
- Ваше жаркое!
Откинув полог, в кабинет вошел официант с подносом, принялся расставлять тарелки. Комната наполнилась густым ароматом мяса. У Варнака, несмотря на уже съеденные креветки, подвело желудок, и даже Вывей, всему предпочитающий парную дичь, жалобно подвыл. Геката замолчала всеми тремя ртами, дожидаясь, пока юноша выполнит свою работу.
- Что-нибудь еще? - отступил тот, прижав поднос к животу.
- Массандру и херес, - потребовала толстушка.
- Крымские, - уточнила "лягушонка".
- Сейчас принесу, - с поклоном исчез официант.