– Не делай этого, – в испуге шарахнулось от меня существо. – Маг сказал, что у него больше не осталось твоей крови и он не сможет еще раз создать меня…
– Так ты из моей крови?! – наконец-то до меня дошло.
– Естественно, – заявило существо. – И послан охранять и предостерегать тебя от необдуманных поступков.
– Корасайоглы соглядатая, значит, приставил?
– Почему соглядатая? – обиделся ночной гость. – Мы с тобой одной крови. Разве я могу причинить тебе вред?
– Ладно, оставайся, – подумав, заявил я. – Как-нибудь я тебя прокормлю, если не будешь сильно прожорливым. Вот только почему маг создал тебя таким… несуразным?
Я специально подобран наиболее нейтральное слово, чтобы существо не оскорбилось.
– Почему "несуразным"? – удивился ночной гость. – Маг сказал, что видел у тебя в мыслях демона твоего мира, которого ты называл чертом. Вот и сделал меня в точности таким. Он сказал: "Черта Максум сразу узнает".
– Да какой же ты черт, – рассмеялся я. – Уж скорее бес. Или бесенок. – Я оценивающе посмотрел на существо: – Решено. Отныне ты зовешься Бесом.
– Тихо, – жалобно заныл Бес. – Не разбуди пери.
– Да что ты привязался к женщине?! – возмутился я. – Чем она тебе не угодила?! Ты же ее в первый раз видишь!
– Опасно, – простонал Бес. – Она выпьет тебя до дна, и ты уснешь навеки.
– Да объясни же мне, чем она так опасна?!
– Посмотри на нее в зеркало, – попросил Бес. – Отражение не лжет.
– И что я там увижу?
– Посмотри. Я буду ждать тебя неподалеку.
С этими словами ночной гость вылетел в окно. Я недоуменно пожал плечами и отправился досматривать сон, решив утром рассказать Сейлин о забавном ночном происшествии.
Уже в постели, заботливо поправив покрывало на спящей женщине, я поймал себя на мысли, что ни разу не видел во дворце ни одного зеркала. В жилище женщины это было, по меньшей мере, странно. В свете этих мыслей предупреждение Беса неожиданно приобрело совершенно иную окраску. Через некоторое время поняв, что так и не засну, я стал размышлять над тем, где же разыскать зеркало. Неожиданно вспомнилось, что как раз в соседнем зале, среди богатой коллекции оружия, развешанной по стенам, наличествовал почти до зеркального блеска отполированный щит. Устав бороться с бессонницей и искушением, я опять тихонько поднялся и пошел за щитом. Возвращаясь с металлическим кругляшом в спальню, я с внутренним содроганием представлял, насколько глупо буду выглядеть, если Сейлин проснется.
То, что отразилось в щите, повергло меня в ступор. Прекрасная смуглокожая девушка с роскошной гривой каштановых волос исчезла. В отражении на кровати раскинулась мерзкая старуха, крючковатый нос которой почти касался тонких потрескавшихся губ, кожа, покрытая зеленоватыми трупными пятнами и струпьями, плотно обтягивала черепную коробку, на макушке которой сохранилось несколько седых сальных прядей.
И в этот момент чудовище, бывшее недавно прекрасной Сейлин, открыло глаза. Старуха мгновенно сообразила что к чему. Из-под покрывала взметнулась уродливая рука, украшенная кривыми черными когтями, и устремилась к моему лицу. Почти инстинктивно я прикрылся щитом. Раздался противный скрежет, а затем сильный удар отшвырнул меня в противоположный угол комнаты. Я вскочил и в панике бросился к выходу. На металлическом щите остались борозды чуть не в полсантиметра глубиной. Коснись эти коготки моей шеи, и голова уж точно осталась бы существовать отдельно от тела. Ведьма, а иначе я уже не мог ее назвать, выметнулась из комнаты следом за мной и, расставив в стороны вдруг удлинившиеся руки, пошла на меня. Я метнулся в одну сторону, потом в другую, но старуха неизменно оказывалась передо мной, надежно перекрывая выходы из зала.
– Иди же сюда, любимый, – вдруг проскрипела она. – Я обниму тебя так нежно, что ты забудешь обо всем.
И в этот безнадежный момент меня спас недавний знакомец. Бес вынырнул из ночной темени окна и, отчаянно вереща, вцепился этому ночному кошмару в лицо. Старуха взвыла, стараясь ухватить невесть откуда взявшееся существо. Но пока она в спешном порядке укорачивала свои руки-грабли, которыми собиралась сграбастать меня, я, вспомнив популярную игру фризби, метнул щит в ведьму, вложив в бросок все свои силы. Металлическая тарелочка со свистом ушла в сторону старухи и своим отточенным краем, как скальпелем, смахнула мерзкую голову на пол. Ведьма закачалась и осела вслед за головой, ее руки, беспорядочно подергиваясь, скребли пол, оставляя на нем глубокие борозды. Я неожиданно почувствовал слабость в коленях после пережитого шока и тоже обессиленно опустился на каменные плиты.
– Бежим, человек, – пропищал Бес, пикируя на меня откуда-то сверху.
– Да куда же сейчас торопиться. – Усталость навалилась на меня, и не хотелось делать ни одного лишнего движения. – Мы ее вроде прикончили.
– Пери нельзя убить, – продолжал виться перед моим лицом Бес. – Бежим отсюда скорее.
Я с трудом поднялся на ноги и выпрыгнул в окно из такого гостеприимного и уютного еще вчера дворца.
Шемсум
– Эй, бродяга! – Раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности.
Повернувшись, я увидел неподалеку на холме всадника с длинной пикой, украшенной каким-то пестрым флажком.
– Иди сюда! – кивнул мне всадник.
С противоположной стороны послышался топот. Я оглянулся. Дорогу к отступлению мне перекрывали еще два конника.
– А в чем дело? – Я не торопился приближаться ни к окликнувшему меня, ни к его сотоварищам.
– Ты не видишь, бродяга, с кем разговариваешь?! – Всадник тронул лошадь по направлению ко мне.
– Я нездешний, извините, если что нарушил, – как можно миролюбивее высказался я.
– Мы – Пограничная стража Шемсума. – Всадник почти наехал на меня, заставив отступить в сторону. – И в наши обязанности входит отлавливать праздношатающихся бродяг для отправки их на общественные работы.
– Но я не бродяга, – я попытался растолковать свой статус здешним зеленым фуражкам.
– А кто же тогда ты? – усмехнулся всадник.
От меня не ускользнул его внимательный, как бы ощупывающий взгляд, который я встречал в своем мире у карманников и блюстителей порядка. То есть у тех, про кого поется в известной песне: "Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…" По всему было видно, что окружившие меня местные правоохранительные органы как раз не хотят. Да и смешно было бы думать, что в этом отношении наши миры сильно различаются…
Теперь надо было думать, как выпутаться целым и невредимым из этой проверки на дорогах. И еще, как назло, куда-то затерялся Бес. Вечно его нет на месте, когда нужен. Может быть, одно присутствие этого уродца отбило бы у местных стражников желание познакомиться поближе.
– Я посланник шахзаде Темира. – Я выудил из-за пазухи свернутый в трубку свиток, которым меня снабдил на прощание Корасайоглы.
– Ну-ка, ну-ка. – Всадник наклонился вперед и подцепил наконечником копья мою дорожную грамоту.
– Действительно, печать шаха Магриба. – Конник внимательно вгляделся в свиток. – Как ты попал в эти края? – взглянул он на меня поверх холки коня.
– Через горы, – я махнул рукой в сторону вздымавшихся пиков.
– Ты перешел Полуночные горы? – недоверчиво переспросил всадник.
– Ну да.
– А вот теперь я вижу, что ты врешь! – осклабился наездник.
– Да с чего ты взял?!
– Полуночные горы уже много лет непроходимы!
– Но я – то их прошел! И могу рассказать как… Но мои попытки объясниться пропали втуне. По глазам всадника было видно, что он уже принял решение.
– С тех пор, как эмир Шемсума, да живет он вечно, – наездник молитвенно возвел глаза к небу, – распорядился отловить всю городскую шваль, нам часто попадаются беглецы вроде тебя. Мы отведем тебя в положенное место…
– В Шемсум? – спросил я.
Мне было в принципе все равно, решат ли эти стражи сопроводить меня к городским властям. Там можно будет хоть объясниться. Чиновники должны с большим почтением отнестись к моей охранной грамоте. А с этими типами, мало чем отличающимися от разбойников, которых они должны ловить, договориться, видимо, невозможно.
– Какой Шемсум? – расхохотался наездник. – Изумрудный рудник – вот что тебя ждет!
– Я требую доставить меня к городским властям! – Я еще отодвинулся от всадника. – Если вы не выполните этого или не отпустите меня, вам придется жестоко поплатиться!
– Эй, Керим! – наездник обратился к одному из стоявших на холме. – Этот бродяга осмеливается еще и грозить!
– Хватит его слушать, – поморщился Керим. – До темноты надо успеть к колодцу. Вяжи его, и двигаем на запад…
– Постойте, не делайте этого. – Я попытался воззвать еще раз к их разуму. – Я действительно посланник шахзаде Темира и следую в Шемсум. Если вы согласны потерять день или два и проводить меня до города, я даже согласен оплатить ваши неудобства.
– Он еще и подкупить нас пытается, – осклабился напарник Керима. – Знай, бродяга, воины эмира Шемсума, да будет он благословен во веки веков, неподкупны!
Два всадника, стоящие поодаль, услышав про оплату, зашевелились и двинулись к нам.
– Давай сюда деньги, мошенник, – наклонился в мою сторону всадник, – они тебе больше не понадобятся. А мы их потратим на богоугодные цели.
– Попробуй возьми, шакал! – Я видел, что терять действительно нечего, и решил наказать хоть одного.
– С тобой по-хорошему, а ты не понимаешь! – Всадник отвел назад руку с копьем и ударил тупым концом, целя мне в голову.