Жеребьев Владислав Юрьевич - Ретранслятор стр 21.

- Ну, что будем делать? - печально поинтересовался я у внезапных сообщников. - Техники нет, хабар сгорел, умные люди отдали богу душу… - последнее, разумеется, относилось к слепому, но тому, уверенно остывающему на переднем сиденье того, что когда-то именовалось гордым словом автомобиль, было уже плевать.

- Уходить надо, - выдал ожидаемое мной предложение Сенечка, ощупывая оставшиеся на голове куцые прядки. - Скоро появятся желающие поживиться за чужой счет. Драка между пси-бойцами, как правило, за хабар происходит. Вот они удивятся, когда вместо ослабленного и изможденного смертника найдут пепелище и скульптуру из льда.

- И куда нам теперь… - Дмитрий печально вздохнул и оглянулся на столб черного дыма, поднимающий в облака. - Ночь же скоро.

С Сенечкой было заключено временное перемирие, хоть и войну с ним мы не начинали. На формулировке настоял пир, любовно поглаживая деревянное цевье АК, и нам с проглотом не оставалось ничего другого, как согласиться.

- Переночуем у меня в палатке, - резонно предложил последний. - Я когда на Артема работал, ну вас выслеживал…

- Шакалил, значит, - снова завелся Дима.

- Да что я такого, в конце концов, натворил, что на меня вся эта земля ополчилась? - Вопрос Сема задал скорее риторический. Дмитрия он явно не боялся. Ко мне же проглот испытывал смешанные чувства. Странный коктейль удивления и обожания одновременно. С одной стороны, мне это безумно льстило, но с другой - внимание взрослого мужчины смущало и попахивало чем-то запретным и лично для меня отвратительным.

Видимо, в качестве залога нашего плодотворного сотрудничества, на которое проглот возлагал большие надежды после смерти старого хозяина, Сенечка выложил про Анисимова все, что знал, а возможно, и приврал сверху.

- С шрамами, типа твоего, - кивал он, уверенно прокладывая дорогу сквозь густую осоку, уводя нас с Димой все дальше и дальше от шоссе в сторону реки и пролеска, - они гости нечастые. Могут много, говорят мало. Сам я видел троих, максимум четверых, если не померещилось.

- А почему тот парень по двум профилям работал?

- А я почем знаю, - пожимал проглот плечами. - Артем тоже ничего не говорил. Платил знатно, а разговоры разговаривать, это не его. Обмолвился, правда, пару раз про основную базу и что-то, что он называл центром, но где эти места, не упоминал.

- А откуда он появлялся? Надо же ему было где-то жить, питаться, заправлять автомобиль. Игрушка-то по нынешним меркам крайне дорогая. Каждая крыса наверняка должна была позариться на такой кусок в руках хоть и сильного сканера, однако увечного.

- В городе он не жил, - Сенечка в сомнении закусил губу. - Точно не жил. Приезжал и уезжал в основном по ночи. Я еще удивлялся, чего ему гонять впотьмах, а как увидел буркалы пустые, так и понял. Свет, тьма - все едино.

- А если слепой был такой крутой… - подал голос пыхтящий позади пир. Автомат нести он мне не доверил и, объявив его остатком былой роскоши, решил тащить самостоятельно. - Чего же умер так глупо?

- Смерти все равно. - Сенечка вдруг стал спокоен и серьезен, как никогда, и из юлы и подхалима проглота на миг превратился в себя настоящего, Арсения Поликарпова, преподавателя информатики в старших классах. И такой вдруг печалью от него повеяло, что я было подумал: приплыли, снова нас сканят.

Так, за разговором, добрались до палатки нового товарища, где и решено было провести ночь, а уж поутру, на свежую голову, решать, что будем делать. Ясно было одно. В деревню более соваться не следовало, а в остальном лишь неизвестность и пустота в голове.

Тьма навалилась мягко, будто большая добрая птица раскинула черные крылья. Костер, да что костер, так, часть уюта и кусочек цивилизации в лапах кроманьонца. Шашлыка бы, да под водочку…

- Помню, как все начиналось. - Сема пошевелил угли палкой и, присев около костра прямо на землю, подпер голову ладонями. - Простенько так, незатейливо. Собрался я поутру, пошел на работу. Жил-то бедненько, на зарплату учителя особо не пожируешь. Ну вот, одел я свой второй по счету костюм, подхватил портфель под мышку и направился к средней школе номер семьдесят два, дабы вбивать в юные головы остатки собственных знаний. И тут бац, и конец света. Ни радио, ни телевидения, ничего вообще. Мобильники с Интернетом и те не работают. Я сначала выживал как мог, вещи там носил, мусорные баки опустошал да таскал отходы подальше от домов. Грязная работа, неблагодарная, а куда деваться. Информационные технологии-то все накрылись медным тазом.

- А как ты понял, что проглот? - осторожно поинтересовался Дмитрий. Открытой неприязни он к Сенечке уже не испытывал, но и доверять ему не собирался. Автомат, снятый с предохранителя, постоянно находился где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки.

- Слово-то какое мерзкое, - Поликарпова передернуло от омерзения. - "Проглот". Так прямо скажут, и будто откуда из-под половицы гнилью пахнуло.

- Гляди на него, - усмехнулся пир и осторожно, почти невзначай, опустил ладонь на автомат. - А как же тебя тогда называть? Проглот, он и есть проглот. Мерзкая гнилая сущность.

- Хочу напомнить, - окрысился Сенечка, - что энергию мы черпать можем только в том случае, если она к нам применяется. Изначально либо жечь хотят, либо морозить, либо в мозгах покопаться. Мы не просим и не требуем. Просто живем…

- А как же ваши засады на пси-братию? - хмуро кивнул пир. - Один провоцирует, а остальные накидываются и осушают. Видел я таких вот, в ваших лапах побывавших.

- А про сэра Чарльза Дарвина слышал? - отмахнулся проглот.

- Да ладно вам, - поспешил я разрядить обстановку. Притихший было Дмитрий вдруг начал "бить копытом", да и Сенечка на поверку оказался не из робкого десятка. Свою лепту внесла и доля пироэнергии, которую он успел начерпать из запасов ныне покойного "Восьмого", так что борзости у него прибавилось.

В итоге чуть не подрались, и когда наконец пришлось устраиваться на боковую, над палаточным лагерем воцарились неприязнь и непонимание. Крайне некомфортно спать, когда твои соседи лютой ненавистью ненавидят друг друга, однако, как ни странно, это мне не помешало устроиться в углу палатки и, прикрыв глаза, отдаться сновидениям. Я даже не успел узнать, кто остается дежурить. Едва моя голова коснулась свернутой втрое куртки, как этот мир перестал волновать меня окончательно.

- Думаешь, все получится? - Яркий, невыносимо яркий свет бьет мне прямо в глаза, а я, будто привязанный, зафиксированный по рукам и ногам, не могу ничего поделать. Даже рот открыть или моргнуть и то не выходит. Куда уж там до активных действий. Да и потом, все как в тумане. Ощущение нереальности накрыло с головой, но что-то я определенно чувствовал. Холод, белый кафель, яркие лампы, мешающие видеть, и боль, адскую, невыносимую.

- Должно. - Второй голос, так же как и первый, принадлежал мужчине, но был мне незнаком. Самый обычный. Таким можно спросить лишний билетик в кино или поинтересоваться, не выходит ли кто на следующей остановке. Будничный тон, а вопрос скорее риторический.

- Надо потом к стимуляторам подключить, а то будить будем, а он как овощ. Итак, медикаментозная кома чертову уйму времени уже. Как бы чего с его мозгами не вышло.

- Да и травма накладывается, однако на снимках ничего не видно.

…господи, что происходит…

- Часть черепа придется заменить, но долбанулся он удачно.

- Да уж. - Смех. Негромкий, но почему-то показавшийся мне неприятным. - Даже сверлить не надо. Однако надо поторопиться, установка в действии, группа уже штаны протерла. Видел бы ты, какой набрали зоопарк. Одни калеки и садисты. Кто их вообще нашел?

- Тише, - второй голос стал резче. - Не твоего ума дело. Тебе платят, и платят хорошо, а что думает и делает начальство, не нашего ума дело.

- Да ладно тебе, - обиделся второй. - Я же так…

- Анестезия заканчивается, гляди, шевельнул рукой.

- Так дай новую дозу.

- Как бы во время операции не очухался.

- Увеличь.

- Так у него и так травма. Дадим больше химии, идиота сделаем.

- А ты хочешь, чтобы он вскочил, когда мы будем ставить имплант?

- Так может, другого кого, более стабильного? Мало ли их в соседнем здании.

- Этот наиболее подходящая кандидатура. Стопроцентное попадание. Даром что увечный. Анестезию давайте и приступим. Модуль уже прибыл.

Не знаю почему, но проснулся я в холодном поту и потом, приходя в себя, тупо пялился в брезентовый потолок палатки проглота, стараясь понять, кто я вообще и где собственно нахожусь. То, что мне приснилось, сновидением в полной мере назвать было очень сложно. Как и не спал, а фильм из прошлой, давно уже забытой жизни показали. Вот что, значит, было, операция, и не та, которую я бы хотел. Предварительно я пролежал в искусственной коме. Но сколько времени? Месяц, неделю, год?

Как ни печально было это осознавать, но с мозгами у меня точно было не в порядке, и провалы в памяти беспокоили. Что-то я там у себя задел. Может быть, когда выжег "багги" с бандитами, или превратил в сосульку вполне себе активную боевую единицу в лице "Восьмого", а может, сыграла свою роль ударная доза алкоголя, употребленная накануне, под хорошую закусь в компании пира. Память начинала возвращаться, кусками, урывками, скупыми лоскутами. Легче, впрочем, от этого не стало. Ну понятно, что сделали операцию, на которую я в здравом уме и трезвой памяти не пошел бы ни за какие коврижки. Но установка и группа? Понять бы, что это такое, и многое бы встало на свои места.