Всего за 199 руб. Купить полную версию
Однако в скорости подтвердилась самая главная Российская поговорка: "глаза боятся, руки делают", Титан в человеческой личине, наконец, был освобожден. Оружейник осмотрел его, скользящее ранение в голову и два сквозных в грудь скорей всего добивали из чего-то мощного, на подобии ТТ, ранения на вылет выходные, отверстия аккуратные, без страшных вывертов. А в голову, похоже, контрольный был, да чуток промахнулась сука стрелявшая. Удивительно, но раны едва кровоточили, пульс прощупывался, влив немного в рот и смочив по наитию раны живой водой, уверенно отрезал полосу от брезента и плотно перебинтовал раненого. Парень смотрелся, как поверженный древний бог, красив, по-олимпийски сложен, лицо спокойное с легкой, почти незаметной улыбкой, спит себе молодой Геркулес и видит хорошие сны.
Открыв задний борт, Оружейник тихо прошипел сквозь плотно сжатые зубы:
- Простите, парни, простите меня, для вашего брата стараюсь. - и начал скидывать трупы один за другим с грузовика, когда ему показалось достаточно, он допер раненного до края, обхватил его под мышки со спины и перевалился на кучу, удар был не сильным, но ощутимым, раненый охнул и открыл голубые глазищи.
- Извини, браток, другого выхода спустить тебя на землю не было, с ногами у меня не очень, увеченный я, ползком передвигаюсь. Слышишь меня, если слышишь, кивни. - Гигант кивнул.
- Ты брат ранен серьезно, так что молчи, дыши помедленнее, не напрягай легкие, силы береги. Понял меня? - гигант обозначил кивок.
- Живчик, - прохрипел гигант. Голос, надо отметить, у гиганта был под стать, низкий, гулкий бас.
- Не понял. - гигант попытался снять флягу со своего пояса.
- Пить? - Оружейник снял флягу, открутил пробку, понюхал.
- Да это живая вода! - гигант кивнул.
- Пить.
- Понял, понял, - засуетился Оружейник и поднес к губам раненого флягу, тот сделал пару глотков.
Невооруженным взглядом было заметно, гиганту значительно полегчало:
- Я Глыба, загудел он. - На этом Оружейник закрыл рот гиганта.
- Кто бы сомневался, с такими-то габаритами. Тебе, Глыба, говорить нельзя, ни как нельзя. Понял? - Гигант послушно кивнул.
- Я, Войнов Михаил Валентинович, капитан третьего ранга с Земли. Ты, Глыба, - Зарина глотнул, - и еще у тебя два сквозных ранения в грудь, и голова пистолетной пулей покоцана. Чудо, что живой еще, так что молчи, не мешай провидению, в полной мере явить миру сие божественное деяние, как твоя жизнь. "Во завернул", - подумал Оружейник, и мотнулся за брезентом, опять в злосчастный кузов Урала.
Вернувшись, стал сооружать волокушу, уверенности, что он сможет дотащить этого богатыря до подъемника, не было, но отступать он не привык. Улыбка на лице Скалы ему не понравилась, он такие улыбочки видел на детских утренниках при вручении подарков.
- Что? - не выдержал Оружейник. Алеша Попович, называющий себя Глыба, указал на свои, плотно сжатые губы и с обиженной гримасой дал понять, что ему запрещено говорить. "Бог ты мой, - подумал Оружейник, - почему я, ну почему?"
- Говори, - с досады махнул рукой Михаил.
Раненый сжал его руку, будто гидроманипулятором, "не сломал бы, детинка здоровенная".
- Ты Змей. Теперь ты Змей. Эээ, - осклабился гигант. - Теперь и я Крестный, - с немалой толикой гордости и торжественности пророкотал буквально светящийся Скала.
Оружейник удивился:
- Почему Змей? Михаил меня зовут, можно Миха. - Глыба даже как-то испугался.
- Нельзя Земные имена, запрещено, Стикс накажет. Змей, хорошо. Змей, сильно подходит, - и указал на Оружейника. - Ползающий, мудрый, опасный, ты.
Оружейник с легким недовольством развел руки, вздохнул и кивнул соглашаясь:
- Змей, так Змей. Пусть будет. "Кто ж, со смертельно раненым в голову, спорит", - решил про себя Оружейник.
- Нас убил, кто? - задал вопрос Глыба.
- Люди Урфин Джюса, один ты живой из Заводских остался. Походу достойные воины были.
- Змей, где враги?
- Недалече ушли бездушные, все в этой земле упокоились.
- Ты? - громыхнул Глыба.
- Я! - не стал отпираться Змей. Гигант заулыбался. О, как этот воин умел улыбаться - песня, нет, целый гимн Солнцу, наверное, так только умеют дети или святые. Змей будто в лучах родной звезды искупался, на целый миг поймав в руку мифического мотылька, столь редкое ощущение легкости бытия. Чувствовалось даже без слов, Глыба был доволен, очень доволен.
- Глыба называл правильно, ты Змей, Великий Змей. - И поднес указательный палец к губам, типа молчу-молчу, больше ни-ни.
Змей в какой раз уже вздохнул. "Вот и до Великого Змея дорос, что бы Фенимор наш, Джеймс Купер сказал на это?"
И тут гиганту стало плохо, он закашлялся, захрипел, потерял сознание. Живчик, так называл это волшебное пойло Глыба вновь привел его в сознание, на долго ли, Оружейник не знал. Сказка закончилась, скорей всего парню жить осталось совсем не много. Зарин это Вам не шутник, он гробовщик коих мало. Войнов, прозванный Змеем, наверное, впервые так пронзительно и по настоящему испугался, оказывается ему до чертиков надоело одиночество. Нет Тигра и Тень это конечно друзья, и все такое, но он только сейчас понял, какое счастье, это общение с человеком, хорошим человеком. А то, что этот парень называющий себя Глыба именно такой, он ни сколечко не сомневался, в чем-чем, а в людях он еще на службе научился разбираться.
Скала лежал, хлопал глазами, смотрел на него и улыбался, губы были в крови.
К горлу подкатило, глаза защипало, не заплакать бы. "Сука Урфин Джюс, теперь ты мой личный враг. Если этот парень умрет, я все ваше гнездо поганое, паучье, дотла выжгу". Оружейник несколько раз провентилировал легкие, это как всегда ему помогло, собрался с силами и насколько можно спокойным голосом обратился к раненому:
- Скала, я много не знаю, нуб я еще здесь, понимаешь? - Гигант согласился кивнув. - Если ты знаешь, скажи, что может помочь тебе.
Лежавший, как скала, разлепил губы:
- Знахарь, Белая Жемчужина. "Вот я мудак", - ругал себя последними словами Оружейник, лихорадочно спеша отрыл коробочку, достал жемчужину, скомандовал командирским голосом:
- Солдат, открыть рот, проглотить! - Скалу аж передернуло и выгнуло, будто он на мостик хотел встать, отпустило, и похоже сразу стало лучше, из бездонных голубых глаз ушла боль.
- Так-то, Скала. Да будет жизнь! И это наше основное воинское кредо.
Глыба не понимающе закрутил глазами как бы себя изучая и обратился к Оружейнику:
- Змей, что Скала проглотил? Оружейник пожал плечами, он уже понял натуру парня, про таких в той жизни говорили, чтоб не обидеть, - Особенный.
- Это была Белая Жемчужина, брат мой.
- Белая что? - Громыхнул своим басом Алеша Попович.
- Жемчужина! Скала, успокойся, - слегка придавил рукой Глыбу к земле, - ты же сам сказал, тебе может помочь лишь Знахарь или Белая Жемчужина. Знахаря, сам посуди, поблизости не наблюдается, да я и не знаю, кто это такие, а вот Белые Жемчужины у меня есть, вот одну тебе выделил.
- Белая Жемчужина мне, - будто выдавил из себя Глыба.
- Да. И что? Ты против что ли, белые колеса, знаешь ли, во все века человечеству помогали.
Гигант тихо заплакал, и похоже полез обниматься. "Блин не умер бы". Как оказалось, большой человек оказался очень сентиментальным. Ситуацию спасли Тигра и Тень припрыгнувшие на грудь Глыбы. Тот тут же завязал с мокрым делом и как-то с опаской, слегка заикаясь, спросил:
- Ээ… это кк… кто?
Оружейник, едва не ляпнул: "Разве не видишь, зоопарк приехал, скоро и злые клоуны появятся", - но сдержался, "Слон побаивается мышь - известный парадокс".
- Это, Моя разведкоманда, Глыба, - на полном серьезе ответил Змей. - Знакомься, это Тигра, а это ее отпрыск Тень. Не смотри, что неказисты и малы ростом, маскировка это, разведчики из них лучшие, и много еще чего интересного могут, сам пока еще со всем этим не разобрался. И Они, как полноправные члены группы, тоже получили по одной белой Жемчужине. И до этого еще по черной схомячили, а я красную.
Именно в этот момент, наконец, Оружейник увидел воочию реализацию высказывания "отпала челюсть". Гигант смотрелся феерически, жалко фотоаппарата нет.
- Змей не от мира сего, Змей странный очень, - заявил добрый гигант.
Оружейник рассмеялся:
- Это точно, я не от мира сего, я с Земли. Смотрю, Глыба, тебе стало получше, нам нужно двигаться, скоро здесь может стать не безопасно, злые клоуны и в правду могут появиться, причем в двух обличиях. Что те, что другие нам опасны.
- Змей знает за Белую жемчужину? - не унимался Гигант.
- Теперь знаю. Для меня ясно, это большая ценность, и может исцелять, причем мгновенно, почти безнадежных и этому я первейший свидетель.
Скала довольно заулыбался:
- Змей умный, но за здесь плохо знает.
- Надеюсь, Скала расскажет что знает, за здесь, - ответил Змей, разминая самомассажем руки.
- Конечно, Скала расскажет, память у Скалы хорошая, Скала многое слышал, Скала все запомнил.