Корабль, вмешался Амир. Перечисли узлы, подлежащие блокаде.
Их более двух с половиной тысяч. Отчеканил компьютер.
Основные.
Спутники слежения и навигации, врата переброса, активная защита челнока.
Стоять! От этой новости я аж подпрыгнул. То есть, что же это получается? Из-за какого-то чертова брелока ты собираешься рубануть врата, дурная ты железяка?
Компьютер не понял моей фразы, а может быть просто был хорошо воспитан, но на мою гневную тираду ответов так и не последовало.
Дороги размыло и колонна, завязнув в жидкой грязи, медленно продиралась к Черной дороге, теряя силы и время. Зимин нервничал, ругался, расточал налево и направо проклятия, однако скорость передвижения не менялась, а столь ценные в этом месте питьевая вода и запасы вяленного мяса, он бросить просто не смог.
Двадцать гвардейцев Яроша, прибывшие из столицы, должны были сопроводить Славу и его небольшое воинство, пройдя по следу экспедиции, однако затяжные дожди, бюрократия на станциях и периодические налеты на караваны местными разбойниками, сильно задерживали колонну.
Чем ближе была степь, тем опасней и непредсказуемей становился сама дорога. Бежавшие от бедности и несправедливости, прогоревшие на торговле, или от непосильного налога, мужики уходили в леса и там, сбиваясь в небольшие шайки и отряды, творили лихой разбой. На хорошо вооруженные отряды они, конечно, нападать не решались, но близость степи, голод и непогода иногда провоцировали их на самые неразумные поступки.
Свою миссию Зимин выполнил наполовину. Забрав супругу Барона, он сопроводил ее до столицы, и там, отказавшись от лечения, взяв с собой бойцов Яроша, ринулся назад, на выручку друга. Все путешествие заняло без малого три недели и теперь, прислушиваясь к собственным ощущения, Вячеслав отдавал должное местной медицине.
Часть ушибов все еще давала о себе знать, ребра ныли, левая рука начинала беспокоить в непогоду, но, если отбросить все эти неприятные ощущения, чувствовал себя Зимин весьма сносно. Идея была, сдобренная ненавистью, как следует надавать под зад старику, а заодно и помочь Сбирскому, и ради этой святой цели он готов был пойти на любые лишения. Говорят, что месть, это блюдо, которое подают холодным. Враки это, господа. Откровенные враки.
Командир. Десятник подошел к Зимину и указал рукой куда-то вперед. Вон там Аналон, приграничный городишко. Мимо него хозяин и господин негоциант с прислугой проехать ну никак не моги, да и Черная дорога ровно в том же направлении.
Предлагаешь встать там на ночлег? Вячеслав устало нахмурился.
Настаиваю. Десятник кивнул и недовольно стряхнул с края капюшона крупные капли дождя. И так уже мочи нет по этой грязюке волочиться, парни устали, скотина вот-вот падет. Если мы не остановимся на пару дней, то боюсь, бунт будет.
Тоже мне вояки, брезгливо сморщился Зимин, однако отлично понимая, что человек прав, согласно кивнул. Сколько до города?
Да часа два пути, не больше. Оживился воин. Так что мне ребятам сказать? От радостной новости и шагается легче!
Да говори, чего уж. Только если отстанем от барона и Сбирского, придётся и ночью идти.
Не придется. Десятник оскалился и в одно движение взлетев на спину лошади, ускакал в начало растянувшейся чуть ли не на километр колонны.
Берг дурак, да и молод еще. Зимин обернулся, хмыкнул и кивнул, поприветствовав второго десятника колонны, Азира, степного полукровку, с обвислыми седыми усами.
Не наговаривай, Азир. Покачал он головой. Парень свое дело знает, да и его десяток не в пример твоему.
Мои силу берегут, отмахнулся Азир, и засунув руку за отворот телогрея, вытащил оттуда кусок смолы Чагун. Обладающая дурманными свойствами она была популярна среди бедняков и военных, помогая первым забыть о невзгодах, а вторым облегчить тяготы походной жизни. Покрутив кусочек смолы, Азир показал желтые клыки, и ловким движением отправил комок дурмана за щеку. А Берг дурак. Не догоним мы хозяина и негоцианта. Марево идет.
В смысле марево? На душе у Вячеслава вдруг стало как-то неспокойно.
Марево. Челюсти десятника принялись разминать смолу. Буря. Мы же к пустошам подходим, потом пойдут степи. Черная дорога, да песок. Степняки те же. Я их обычаи знаю, их там как рыбы в воде. У каждого племени своя оснастка, однако Марево все чтят и хоронятся в укрывищах. Скот уводят, детей малых с матерями прячут, а тут мы, такие красивые, да колонной.
Да что за марево такое?! Не выдержал Зимин и в сердцах ударил кулаком в бедро. Доспех, на ноге протестующе звякнул, а кисть отдалась болью, однако он даже вида не подал.
Марево. Челюсти Азира монотонно терли Чагун. Буря. Большая буря. В Марево приходят духи степей, и не простые, а самые мерзкие их порождения, кровожадные джины.
Зимин проводил усатого десятника непонимающим взглядом, и пожав плечами, направил свою чалую кобылу вдоль плетущейся по разбитому тракту колонны. Суеверий, присказок, потаенных страхов и прочих басен он, пребывая на Марлане, наслышался изрядно, и большинство из них были сродни детским страшилкам, рассказываемым около костра в пионерских лагерях в его детстве. Были и правдоподобные истории про чудовищ подземелий, или страшных демонов, скрывающихся в лесах, но за кровавыми деяниями этих мифических существ обычно скрывались преступления бандитских шаек, заметающих свои следы.