Джерри Пурнелл - Легион Фалькенберга стр 2.

- Что?

- Десять кредитов. Пятьдесят баксов, если у тебя нет кредитов СВ. Не смотри на меня так, парень. Заплатишь или отправишься на корабль до Танита. Может, здесь потом спохватятся, а может, и нет, но для тебя уже будет поздно. Лучше заплати.

Джон протянул двадцатидолларовую монету.

- Это все, что у тебя есть? - спросил чиновник. - Ладно, ладно, подойдет. - Он что-то сказал в телефонную трубку, и минуту спустя в клетку заглянул аккуратный офицер в голубом мундире Космического Флота СВ.

- Чего тебе, Смайли?

- Один из ваших. Новый гарди. Заблудился среди колонистов. - Он рассмеялся, а Джон с трудом сдержался.

Офицер неприязненно посмотрел на Смайли.

- Ваши документы, сэр? - сказал он.

Джон протянул ему документы, опасаясь, что больше никогда их не увидит. Офицер просмотрел их.

- Джон Кристиан Фалькенберг?

- Да.

- Спасибо, сэр. - Он повернулся к чиновнику. - Давай сюда.

- Да он может себе это позволить.

- Хочешь, чтобы я вызывал морских пехотинцев, Смайли?

- Боже, как вы несговорчивы… - чиновник достал из кармана монету и протянул ее.

- Сюда, сэр, - сказал офицер. Наклонившись, он подхватил сумку Джона. - Возьмите свои деньги, сэр.

- Спасибо. Оставьте их себе. Офицер кивнул.

- Спасибо, сэр. Смайли, еще раз свяжешься с нашим человеком - и после работы будешь иметь дело с морскими пехотинцами. Идемте, сэр.

Джон вслед за астронавтом вышел из клетки. Офицер был вдвое старше его, и никто еще не называл Джона "сэром". Джон Фалькенберг почувствовал, что нашел свое место, которое искал всю жизнь. Даже уличные банды были для него закрыты, а друзья, с которыми он рос, всегда казались частью какой-то другой жизни, не его собственной. На секунду ему показалось, что он, наконец, нашел…

По узким белым коридорам они вышли под яркое солнце Флориды. Узкий мостик вел к передней части огромного крылатого посадочного корабля, который плавал в воздухе у окончания длинного пирса, заполненного колонистами и бранящимися охранниками.

Красивый офицер что-то сказал морским пехотинцам, охранявшим вход на мостик, и отдал честь другому офицеру, стоявшему у трапа корабля. Джон хотел сделать то же самое, но вспомнил, что в гражданской одежде честь не отдают. Отец, как только узнал о намерении сына поступить в Академию, заставил его прочесть книги по военной истории и обычаям Службы.

Гомон колонистов заполнял воздух, пока они не оказались внутри корабля. Когда люк закрывался, последним, что услышал Джон, была брань охранников.

* * *

- Прошу сюда, сэр, - офицер провел его по лабиринту стальных коридоров, герметических переборок, лестниц, труб, проволочных мостиков и других незнакомых деталей внутреннего устройства корабля. Хотя кораблем руководил Флот СВ, большая его часть принадлежала Бюро Переселения, и весь он был насыщен тяжелыми запахами. Никаких иллюминаторов не было, и через несколько поворотов Джон совершенно потерял представление о направлении.

Красивый офицер шел быстро, пока не остановился перед дверью, ничем не отличавшейся от остальных. Он нажал наружную кнопку на панели.

- Входите, - отозвалась панель.

В помещении было восемь столов, но находились только три человека, и все они сидели за одним столом. По контрасту с серыми коридорами снаружи помещение казалось почти парадным: на стенах роспись, мебель мягкая, а на полу что-то похожее на ковры.

На дальней стене - герб Совладения: американский орел и советские серп и молот, цвета красный, белый и синий, белые звезды и красные звезды.

Три человека со стаканами в руках казались безмятежными. На всех гражданская одежда, очень похожая на одежду Джона, только у старшего покрой более консервативный. Двое остальных казались ровесниками Джона, может, на год старше, не больше.

- Один из наших, сэр, - сказал красивый офицер. - Новый гарди заблудился среди колонистов.

Один из младших рассмеялся, но старший коротким взмахом руки прервал его смех.

- Хорошо, мичман. Спасибо, Входите, мы не кусаемся.

- Спасибо, сэр, - ответил Джон. Он неуверенно прошел в дверь, гадая, кем могут быть эти люди. Вероятно, офицеры СВ, решил он. Красивый офицер не стал бы так себя вести с другими. Как ни испуган был Джон, его аналитическое сознание продолжало работать. Он осмотрел помещение.

"Определенно, офицеры СВ, - решил он. - Возвращаются на Лунную базу из отпуска. А может, исполняли какуюто миссию в нормальном тяготении. Естественно, они в штатском. На Земле показаться в мундире СВ не при исполнении означало самоубийство".

- Лейтенант Хартманн, к вашим услугам, - представился старший. - А это гардемарины Рольников и Бейтс. Ваше предписание? Бумаги?

- Джон Кристиан Фалькенберг, сэр, - сказал Джон. - Гардемарин. Точнее, наверное гардемарин. Но я не уверен. Я не давал никакой присяги.

Все трое рассмеялись.

- Еще дадите, мистер, - сказал Хартманн. Он взял документы Джона. - И гардемарином все равно станете, даже и без присяги.

Он разглядывал пластиковую карточку, сравнил лицо Джона с фотографией, потом прочел надписи. И присвистнул.

- Член Большого Сената Мартин Грант. Действовал через друзей во Флоте, без сомнения. Не удивлюсь, если с такой поддержкой вы вскоре обгоните меня в звании.

- Сенатор Грант учился у моего отца, - сказал Джон.

- Понятно. - Хартманн вернул документы и знаком пригласил Джона садиться. Потом повернулся к одному из гардемаринов. - А что касается вас, мистер Бейтс, то не понимаю вашего веселья. Что смешного в том, что один из ваших собратьев-офицеров заблудился среди колонистов? Вы сами никогда не бывали в таком положении?

Бейтс неловко заерзал. Голос у него оказался высоким, и Джон окончательно понял, что Бейтс ненамного его старше.

- А почему он не показал охране карточку налогоплательщика? - спросил он. - Его отвели бы к офицеру. Правда?

Хартманн пожал плечами.

- У меня нет карточки, - сказал Джон.

- Гм, - Хартманн, казалось, стал очень далеким, хотя не шевельнулся. - Что ж, - сказал он, - у нас обычно не бывает офицеров из семей граждан…

- Мы не из граждан, - быстро пояснил Джон. - Мой отец - профессор университета Совладения, и я родился в Риме.

- Ага, - сказал Хартманн, - и долго вы там жили?

- Нет, сэр. Отец предпочитал быть приглашенным профессором. Мы жили во многих университетских городах. - Ложь легко слетела с его уст, и он подумал, что профессор Фалькенберг и сам в нее верил: ведь он столько раз это говорил. Но Джон знал правду: отец отчаянно пытался получить постоянное место, но у него всегда оказывалось слишком много недругов.

Он был слишком открыт и слишком честен. Это одно объяснение. Он был ОСС (отвратительный сукин сын) и ни с кем не в состоянии поладить. Это другое объяснение. Я так долго прожил в этой ситуации, что теперь мне уже все равно. Но, наверно, приятно было бы иметь свой дом.

Хартманн слегка расслабился.

- Ну, каковы бы ни были причины, мистер Фалькенберг, вам лучше было бы родиться налогоплательщиком Соединенных Штатов. Или членом Советской партии. К несчастью, вам, подобно мне, предстоит всю жизнь провести в низших эшелонах офицерского корпуса.

Хартманн говорил с легким акцентом, который Джон не мог точно определить. Несомненно, Германия: в боевых службах СВ много немцев. Но акцент не совсем немецкий: Джон достаточно долго прожил в Гейдельберге, чтобы различать немецкие диалекты. Восточная Германия? Возможно.

Он понял, что остальные ждут от него какого-то ответа.

- Мне казалось, сэр, что на службе СВ все равны. Хартманн пожал плечами.

- Теоретически - да. На практике - генералы и адмиралы, даже капитаны, командующие судами, почему-то всегда американцы или советские. Но это не решение офицерского корпуса, мистер. Между собой мы не различаем страну происхождения, и у нас нет политики. Никогда. Наша родина - Флот. Это наша единственная родина. - Он взглянул на свой стакан. - Мистер Бейтс, нам нужна еще выпивка и стакан для нового товарища. Принесите.

- Есть, сэр.

Коротышка гардемарин направился в угол, к стойке, за которой не было бармена. Немного погодя он вернулся с бутылкой американского виски и пустым стаканом.

Хартманн доверху наполнил стакан и толчком отправил его Джону.

- Флот научит вас многому, гардемарин Джон Кристиан Фалькенберг. В том числе и умению пить. Мы все слишком много пьем. И мы еще вам покажем почему, но прежде чем понять почему, вы должны научиться - как.

Он поднял стакан. Когда Джон лишь пригубил свою порцию, Хартманн нахмурился.

- Еще, - сказал он. Он произнес это как приказ.

Джон отпил половину виски. Он уже несколько лет пил пиво, но отец не часто разрешал ему выпить спиртного. Не очень вкусно и жжет в горле и в животе.

- А теперь расскажите, почему вы присоединились к нашей благородной братской шайке, - попросил Хартманн. В голосе его звучало предостережение: за шутливыми словами крылось что-то серьезное. Может, он не смеялся над Службой, называя ее братской шайкой.

Джон надеялся на это. У него никогда не было братьев. Не было друзей. Не было дома, а отец был строгим учителем. Он научил его многому, но никогда не проявлял любви… или дружбы.

- Я…

- Только честно, - предупредил Хартманн. - Открою вам одну тайну, тайну нашего Флота. Мы никогда не лжем своим. - Он взглянул на гардемаринов, и те кивнули, Роль-ников с легкой улыбкой, Бейтс серьезно, как в церкви.