Со средним и тяжелым танками у Мутабора проблем выбора не было. Конечно же - "Пантера" и "Тигр".
"Тигр"… Длиннорукая кошка, наводившая ужас на всех противников. "Тигр" доставал свои когтем там, где пасовали все остальные. Его бронированный лоб не брало ничто. Если только в упор, но к нему еще подобраться надо было. Соперников для "Тигра" в общем-то и не было, если не считать русских "ИС" - "Иосифов Сталиных". Советские 122-миллиметровые, стоящие на "ИСах" орудия стали большим и очень неприятным сюрпризом для немцев.
Впрочем, Митёк предпочитал тяжелому "Тигру" его сестру - "Пантеру".
Если "Тигр" был длиннорукий, то эта - быстроногая.
Нет, Митёк, конечно же, знал о том, что в реальной истории и у "Тигра" и у "Пантеры" были кучи недостатков, вызванных тем, что немцам пришлось сырые, не доведенные до ума машины ставить на поток. Слишком серьезным противником оказались советские танки. Особенно "тридцатьчетверки". Но здесь же игра! И та же "Пантера" в этой игре вполне себе сбалансированная надежная техника, без всяких дурацких проблем. Здесь пофиг на большую высоту машины, возникшую из-за необходимости передачи крутящего момента от двигателя к агрегатам трансмиссии посредством карданных валов под полом боевого отделения, на большую уязвимость узлов трансмиссии и ведущих колёс из-за их расположения в наиболее подверженной обстрелу лобовой части машины, на ухудшенные условия работы механика-водителя и стрелка-радиста из-за шума, тепла и запахов, исходящих от узлов и агрегатов трансмиссии… Какие запахи в компьютерной онлайн-игруле?
К тому же разрабы игры разместили "Пантеру" в класс средних танков, что не могло не радовать.
Противотанковую же установку Мутабор выбрал оригинально. Не тяжелых "Ягдов", а вполне себе средненькую по всем показателем "Штугу". А вернее - StuG III Ausf. G, по официальной классификации.
Ведь самое главное для ПТ-САУ - что? Это тебе не бешеный холерик из легких, не самоуверенный тяжеловес и не стайный средний танк.
Это хладнокровная машина, сидящая в засаде и ждущая своего выстрела. Она должна подпустить того же тяжа на кинжальное расстояние и одним ударом отправить его в вечный нокаут. А после этого - немедленно менять позицию. Незаметность, маневренность и сильный кулак. Вот что нужно для настоящего противотанкиста. Ну, и нервы, конечно. У "Штуги" все эти элементы были в наличии. Кроме нервов. Их у Мутабора хватало.
Последним Митёк выбрал САУ. Тут он долго раздумывал, пока не ткнул пальцем в "Курицу". Или "Куру", как называли эту немецкую гаубицу снобы из Питера. Почему? Потому что фрицы ее обозвали "Grille". Вообще-то, они не курицу-гриль имели в виду. "Grille" - по-немецки "сверчок". Эта небольшая машинка - с пятнадцатисантиметровой гаубицей на базе чехословацкого танка - весила всего лишь одиннадцать с половиной тонн. И при каждом выстреле она отпрыгивала назад от отдачи.
Да, она была слабобронирована. Да, у нее небольшой боекомплект, особенно по сравнению с американцами. Те жадины в свои артустановки по сотне штук запихивали снарядов. А экономные немцы - пятнадцать. Но зато в скорости - сорок два километра в час! - не каждый легкий танк мог с ней соперничать. Французы, например, выше тридцати под горку и не разгонялись никогда. Да и тридцать - только на полигонах.
Итак…
Три царапучие кошки - Леопард, Тигр, Пантера.
Дальнобойная Курица.
И рабочая лошадка по кличке Штуг.
Можно жить и можно убивать.
ГЛАВА 6
Майор Лисицын застегнул ремень безопасности за брюшком и тронулся к настоящему эксперту. Благо тот жил недалеко - буквально в паре кварталов.
Полицейский долго жал на старинную кнопку звонка. Очень долго. Уже уйти собирался, но тут дверь и открылась.
- Генадич? Здорово! - максимально широко улыбнулся Лисицын.
- Принесла тебя нелегкая, - буркнул старик, нахмурившись. Да какой там старик? Полтинник мужику полгода как исполнилось. А седой как лунь, половины зубов нет… Выщербнуло как-то осколком на Волховском фронте. А денег на протезирование нет. Все на поездки ТУДА тратит. Жена ушла вместе с детьми, он квартиру отдал… Как мать померла, наследство оставила… Ага. Наследство. Домик в деревне. Такой глухой деревне, что хватило купить комнату в коммуналке, а до этого все по съемным углам мыкался. Эх, Геннадич, Геннадич…
- Че надо?
- МихалГенадич! Да вот чего-то поговорить захотел. Давно ж не виделись!
- Мне пох, скока мы с тобой не виделись, Лисицын. У меня своих дел море, еще и твои решать?
Пакет брякнул бутылками.
Они вошли в прокуренную комнатку. Майор аж поморщился от дыма, прокоптившего стены, потолок, мебель…
- Доставай! - буркнул бывший командир отряда.
Лисицын достал бутылку водки. Сам он пить не собирался - работы еще до хрена, но знал, что МГ, а именно так и звали когда-то командира, минуты в трезвом состоянии не живет. Слишком его зацепила та война, что с нее он до сих пор вернуться не может.
Старик покосился на бутылку, взял ее в руки, почитал надписи и… И поставил под стол. Старый такой коричневый стол, покосившийся под весом книг.
- Дело, говорю, свое доставай.
- Да я просто навестить…
- В твоем звании просто так навестить не ходят. Сначала наливают, потом пытают. Давай наоборот. Мне после пыток твоих пользительнее выпить будет.
- Да какие пытки, МихалГенадич?
- Словесные. Давай, давай. Говори.
Майор помялся, помялся…
- Убийство тут случилось.
- Я тут при чем?
- Кинжалом мужика зарезали. Ваших лет, - тут Лисицын подумал… - Примерно.
- Кинжал моих лет?
- Нет, мужик. А кинжал… Вот он, кинжал-то!
И майор достал из чемоданчика вещдок.
МГ осторожно взял в руки пакет с кинжалом… Долго и очень внимательно рассматривал лезвие со всех сторон. Пальцы его машинально попытались разорвать полиэтилен, но он остановил себя еще до того, как Лисицын дернулся:
- Я понимаю, майор, я понимаю…
В устах бывшего командира слово "майор" прозвучало как "боец".
МихалГенадич встал. Подошел к окну, скрипя половицами, посмотрел на дневном свету. Затем вернулся к столу, включил настольную лампу, посмотрел и под ее желтым светом. Покряхтел. Закурил. Наконец, выдохнул:
- Хороший сохран. Очень хороший. Сейчас такое не делают. Где взял? Колись!
- Им недавно зарезали человека.
- Хм… Для того они и сделаны были. Людей резать. Это ж СС. Они на это заточены. Понимаешь?
- Я-то понимаю. Только вот откуда он у нас взялся?
- Сережа, Сережа… - вздохнул МГ. - Ты в курсе, где мы с тобой живем?
- Ну… В России, а что?
- Мы с тобой в Вятской губернии живем. Всегда это место ссылок было. Понимаешь? Вот есть у нас под Белой Холуницей пруд. Бывал там?
- А как же! Вятское море, так сказать!
- А откуда оно взялось? Знаешь? Французы пленные копали. Кого у нас только не было? Знаешь, я тут пытался по латышским легионерам СС дела архивные поднять. Ну, которые у нас тут сидели. Слышал о них?
- Ну так, - неопределенно махнул рукой майор.
- Сидели они тут у нас. Те, кто выжил. А многие еще и остались здесь. Более того, дети их и внуки сейчас вполне себе заслуженные люди. Дочка одного эстонца, например, меня как-то прооперировала. И вот сидим мы тут с твоим смежником из Большого Дома, он мне и говорит. "Геннадич, мол, ты понимаешь, почему нельзя мне тебя в эти архивы пускать?" Детишки-то сейчас в больших начальников выросли. Понимаешь?
- Понимаю… - кивнул майор.
- Понимаешь, откуда может этот кинжальчик взяться?
- Твою ж мать! - с чувством сказал Лисицын, разлил водки по стопарикам и нахлобучил от души. Второй стопарь так и остался стоять на книжке "Танки Второй мировой".
Уже на пороге он обернулся и сказал, улыбнувшись:
- Спасибо, Геннадич!
Вечером того же дня старший советник юстиции Глеб Прохоров и майор Сергей Лисицын медленно вкушали роллы. Или эти, как их… Суши? Хрен их разберешь, японцев. В общем, сырую рыбу с вареным рисом. Запивали эту дрянь водкой. Вкушали и беседовали.
- Мой эксперт предпоследний зуб дает, что это не новодел, но и не копаный. Кто-то это перышко хранил в очень хороших условиях.
- Понятно… То есть ничего не понятно.
- По жмурику есть что, Порох?