Много расходов, маленьких и крупных, наличными и перечислениями, подарками или обязательствами. Все складывалось в солидную сумму, но вовсе не фатальную - есть отдельная статья в бюджете, названная "непредвиденные обстоятельства", куда ежегодно отчислялась малая толика прибыли, чтобы однажды быть изъятой и с лёгкостью погасить трудности размером в два корабля и небольшую экологическую катастрофу. Так что, если бы в трюмах был только официальный груз, все на этом бы и закончилось.
Если бы не шесть тонн груза "деловых партнеров", в бронированных, огне-водостойких кейсах, спрятанных под обшивкой баржи, которые тараном танкера смяло, а последующим близким взрывом разнесло ко всем чертям - для начала по воздуху, а затем и смыло водой, основательно перемешав с нефтью.
Виктор Александрович любил точные цифры, но в данном случае мог только догадываться о стоимости груза - ни его характера, ни предназначения он не знал и никогда ими не интересовался. Все-таки, благородных кровей, и лучше не пачкать герб излишней информацией. Почти от любого обвинения можно скрыться за титулом и правильно подготовленными документами, но со своей совестью приходилось искать общий язык, чтобы не потерять честь - а вместе с ней и солидную толику Силы, от нее зависящей. Поэтому лучше было не знать - все эти годы взаимовыгодного сотрудничества.
Единственное, на что можно было опереться при расчетах - так это на заоблачную плату за тайный транзит, аккуратно и без единой задержки доставляемые в дешевых кейсах на один из дальних складов. И если подставить эти цифры в стандартный расчет, умножить на коэффициент риска, приблизительно представить ожидаемую прибыль… Выходило дорого. Очень дорого даже для бюджета целого благородного рода.
Разумеется, Зубов не считал потерянный груз своей проблемой. Вопрос в том, считают ли так же его деловые партнеры.
Простолюдины, добиваясь богатства, собирая под свою руку солдат, частенько начинают считать себя ровней благородным. Это заблуждение легко проходит в битве, когда Сила, заключенная в древней крови, планомерно отнимает жизни врага огнем или водой, землей или воздухом. До суеверного ужаса, до паники и бегства…
Но дело в том, что у простолюдинов, добившихся богатства и собравших под свою руку солдат, очень быстро появляются благородные хозяева. Игнорировать требования такого уровня уже не получится. Отчего-то Виктор не сомневался как в наличии хозяев, так и в том, что претензии обязательно последуют - ни один благородный род не упустит возможность получить должника.
В таком деликатном деле никто не будет идти в суд, не станет выслушивать историю про короткое замыкание в одном из перекачивающих насосов, опрашивать обескураженных капитанов, технический персонал или читать спасенный корабельный журнал. Экспертные заключения, с десятком штампов от столичных лабораторий, останутся не востребованными. Все ограничится личной беседой, роли в которой расписаны, ответы на любые доводы известны заранее.
У вас короткое замыкание? Вы плохо следили за кораблем, это ваша вина. У вас нештатная ситуация? Вы ответственны за нанятый персонал. Вы подозреваете диверсию? Вашей обязанностью была защита груза.
В самом деле, зачем ворошить бумаги, если сильный уже знает выгодное для себя решение? Слабому же остается выбирать между смирением и безнадежной схваткой.
Какую роль - сильного или слабого - доведется ему примерить?
Впервые Зубов пожалел, что его род так и не вошел ни в один клан, выбрав независимость и возможность вести дела с кем угодно, вместо стабильности и защиты. Метаться в поисках господина уже поздно - никто не любит, когда на его порог приходят с проблемами. Его, разумеется, возьмут, но заберут в клановую казну как бы не больше того, что могут потребовать хозяева груза.
Как бы пригодился сейчас живой виновник, способный говорить и каяться! Чтобы не глупая техногенная катастрофа была всему виной, а человек! И очень хорошо бы - из числа старых врагов его деловых партнеров, чтобы вместе с его головой отсечь все претензии в его, Зубова, адрес! А может, все таки найдется?
- Сережа, данные с камер достали?
Референт звучно откашлялся и шелестнул страницей блокнота.
- Виктор Александрович, записи со всех камер близлежащих зданий собирают представители княжеской охраны. Они обещают поделиться…
- Когда? - Встрепенулся он.
- После того, как порт будет очищен от нефти и наших кораблей, - с капелькой вины доложили ему.
- А на наших кораблях не было камер? - Раздраженно гаркнул Зубов.
- Были, Виктор Александрович.
- И где они?
- Так это… Половина потонула, половина сгорела, - растерянно сглотнув, вымолвил референт.
- Возьми наличные и обойди все магазинчики, все банки, все заведения в этом районе, где есть камеры. - Прикрыв глаза, распорядился босс. - Затем возьмешь помощников и выстроишь картину всех перемещений каждого человека в часовом интервале до происшествия. Бегом!
Почему им надо указывать, как делать их работу?! Или это он слишком нервничает? Зубов оправил рукой белоснежную рубашку в районе сердца и на минуту оставил там ладонь, высчитывая пульс. Стандартные семьдесят ударов, тело не боится.
- Виктор Александрович, к вам приехал сын, - тактично дождавшись, когда господин встряхнет руками после долгой неподвижности, сообщил подошедший слуга, поворачивая голову в сторону двух черных седанов возле заграждения, час назад выставленного на въезде в порт.
Зубов невольно улыбнулся, но тут же собрался и зорко оглядел пространство вокруг. Порт окружали три круга людей, и если первый - из числа его слуг и работников, выгребавших черную муть с берега - его устраивал полностью, а третий был достаточно далеко, чтобы его разглядеть, то второй круг, с портовыми рабочими, временно оставшимися без дела, не совсем соответствовал тому, что можно показать восьмикласснику.
- Разогнать зевак, подмести асфальт. Затем веди, - отвернулся он обратно к воде.
Он не был тут хозяином, но и тех, кто мог ему об этом напомнить, тут тоже не было.
Позади раздавались резкие крики разозленной охраны, сгонявшей недовольных и резких характером мужиков к ограждению. Зашуршали несколько метел, сметая пластик бутылок и окурки в сторону.
Грязь этого мира, видимая и скрытая - не для его сына. С возрастом ему придется столкнуться с разными сторонами жизни, и не все открытия будут добрыми и счастливыми. Тем ценнее детство, беззаботное и счастливое, организовать которое вполне под силу его отцу. В тайне даже от себя, Зубов-старший искренне надеялся, что жизнь его первенца пройдет в офисе, а не в забегах по всей стране, и налаженное дело не потребует от него влезать в темные дела. Хватит того, что отец всю жизнь карабкался вверх, пытаясь обеспечить герб и замшелые бумаги с привилегиями, на которые все плевали, капиталами и боевой силой - достаточной, чтобы его вновь звали на рауты, как равного, а дарованное прадедам право беспошлинной торговли было узаконено. Пусть сын просто живет, без потрясений и войн, без голода и крови, преумножая величие рода из кресла своего кабинета. Но для этого предстояло еще немало потрудиться.
- Привет, - буркнул сын, скрывая за угрюмостью волнение.
Виктор Александрович улыбнулся, рассматривая свою будущую копию - такого же основательного на вид и непростого характером. Правда, еще умеющего смущаться и испытывать вину - за полоску пластыря на носу, к которой невольно потянулся, за проигранную драку, после которой эта полоска появилась.
- Подранили тебя сегодня, а? - Подмигнул он сыну, получив несмелую улыбку в ответ. - Голова не болит? Не кружится?
- Нормально, - дернул тот в ответ плечом. - Адам Георгиевич смотрел.
- За что воевал? - Полюбопытствовал отец, с удовольствием взъерошив сыну волосы.
- Да, там, - отклонился в сторону Пашка, освобождая голову из под отцовской ласки, и неохотно отвечая в сторону. - Случайно.
- Павел Викторович! - Построжел Зубов-старший.
- Новенький у нас в класс пришел. Ходит, смотрит на всех с высока. - Забубнил под ноги сын. - Как-будто мы ему слуги, а он император.
- А имя у твоего новенького есть?
- Максим, - скривился Пашка. - Самойлов Максим.
- Из семьи Самойловых, - продолжая благостно улыбаться, кивнул Зубов. - Что мы знаем про эту семью?
- Н-но… - Поднял вверх удивленные глаза парень. - Но у них же Федор!
- А теперь еще и Максим, - одарив легким подзатыльником для хорошей памяти, уточнил отец. - Приемный сын, о чем было написано в новостном циркуляре месяц назад.
Павел замер, и вместо того, чтобы пригладить место удара, задумчиво почесал голову.
- Циркуляры пишутся, чтобы их вдумчиво и очень внимательно читали, - наставительно добавил старший. - А не использовали вместо подставки под кружку.
- Все равно бездарь, - тихо буркнул сын, но был услышан и награжден еще одним подзатыльником. - А что он!!! - Искренне возмутился Пашка.
- Не он, а ты, - вздохнув, положил старший ему руку на плечо. - Надо быть умнее, сын. Какая разница, есть ли у него дар? Я тебе больше скажу, у его семьи его тоже толком нет.
- Нет? - Паша недоверчиво вздернул голову, чтобы посмотреть отцу в глаза.
- Их сила в вещах, которые они делают. - поведал он первенцу. - И нам с тобой важно, чтобы эти предметы… Ну, продолжишь?
- Они не использовали против нас? - Предположил сын.
- Не продали нашим врагам с хорошей скидкой, - качнул старший головой. - А то и подарили бесплатно… Не надо с ними ссориться, сын.
- Я с ним дружить не буду! - Упрямо насупился Пашка, коснувшись пластыря.
- Ты опять меня не слушаешь, - недовольно поджал губы Зубов. - Не хочешь - не дружи.
- А как тогда? - Растерялся тот.