* * *
Я не очень много понимаю в военном деле. Но у нас было шесть винтовок, пистолет-пулемёт, два револьвера и пулемёт, а к нему - около сотни патрон. Гранат не имелось вообще. В эшелоне ехало не меньше батальона фрицев, человек пятьсот. Поэтому предстоящий бой выглядел чистейшим самоубийством.
Так я подумал. А потом подумал ещё, что и окружающие это знают наверняка. Просто есть три с половиной десятка маленьких детей и девчонок, которые сейчас уходят сквозь лес от рабства. А нас семеро, и мы - мужчины. Естественно, что мы должны их прикрыть собой.
Эта мысль меня успокоила. Смешно, но это правда.
Сергей Викентьевич расположил нас на пригорке, в который утыкалась лесная прогалина - в центре пулемёт, по сторонам остальные. За пулемёт лёг тот здоровяк в немецком мундире. Увидев, что я на него смотрю, он улыбнулся и сказал, показав на себя:
- Эйно Парк… я эстонес, так, - очевидно, мой взгляд выдал мои же мысли, потому что он указал в ту сторону, где была железная дорога, покачал головой и сказал неожиданно горячо: - Те - не эстонцы. Кайтселийт, тьфу, бантиты! - и сплюнул. - Я пежал… к партисаны… Я эстонес, не они.
- Борька Шалыгин, - сказал я и занялся своей винтовкой.
Это оказался немецкий "маузер". Я в принципе знал, как им пользоваться и даже знал, что у него сильная отдача, но в руках никогда не держал. В магазине не хватало патрона, я дозарядил его и начал целиться между двумя деревьями на прогалине. Лежал и думал, что, может, немцы ещё и не станут организовывать преследование. И что если бы не это нападение, мы бы так и ехали в поезде, в относительной безопасности - и поэтому, наверное, многие люди быстро мирятся с рабством: ты несвободен, зато в безопасности, а начнёшь бунтовать - и всё…
- Идут, - сказал Сергей Викентьевич. Я встрепенулся, прислушался - и услышал голоса, перекликавшиеся вроде бы совсем недалеко. Они звучали не по-немецки, и я к своему изумлению узнал датскую речь! Но над этим некогда было особо задумываться, потому что первые из преследователей появились между деревьями - они шли далеко друг от друга, перекликаясь и вертя головами. То есть вели себя так, как в лесу вести нельзя. Я увидел, как Эйно припал к пулемёту, чуть опустил любопытное чёрное рыльце. И сам приложился, поймав в прицел вооружённого пистолет-пулемётом солдата, шагающего прямо на меня. Ни страха, ни жалости я не ощущал. Я вообще не воспринимал идущего ко мне человека, как человека. Вот и всё. Нет, я не видел в нём персонаж компьютерной игры, всякая такая ерундень, которую обычно приписывают подросткам. Просто он был до такой степени чужим в весеннем утреннем лесу (а уже почти совсем рассвело), что…
- Огонь!!! - прокричал Сергей Викентьевич.
Я выстрелил. Отдача действительно оказалась мощной, я увидел, как промахнулся - солдат присел и тут же бросился в сторону. Звуков сразу не стало - рядом бил "максим", начисто глуша их. Я дёрнул затвор, прицелился и выстрелил снова, в то дерево, за которым прятался мой. Мне почему-то хотелось достать именно его. От берёзы полетела щепа. Он ответил очередью и выкатился наружу, за корни. Слева ещё один тащил в укрытие товарища, я бы мог легко его подстрелить, но не стал и снова выстрелил в этого, но он уже укрылся за деревом.
Датчан - откуда бы они тут ни взялись - было больше нас раз в десять, но "максим" слегка уравнивал шансы - у них не имелось пулемётов. Я видел боковым зрением, как Колька подаёт Эйно матерчатую ленту, и "максим" грохочет, срезая не только кусты подлеска, но и солидные деревца. На прогалине лежало с полдюжины трупов, это могло показаться удивительным, но я вспомнил, как "АСК" говорил нам: в современной войне на то, чтобы убить одного противника, тратят по нескольку тысяч патронов. Конечно, это не современная война, но я, например, потратил уже четыре патрона и не попал… ага! Около дерева появился наугад брызжущий огнём ствол, и я опять вспомнил, что нам говорили на стрельбах - откуда появился ствол, оттуда высунется и враг! Я прицелился в край дерева повыше ствола и нажал спуск.
Светловолосая голова - пилотка с неё свалилась - брызнула алым и ткнулась в корень.
Убил? Да, убил. Я его убил.
Затвор почему-то не двигался. Ах да - патроны кончились… Я вытащил из кармана камуфляжа обойму, вставил в магазин, дёрнул затвор - пустая обойма вылетела вверх. Есть…
- Слева! - крикнул кто-то. Я крутнулся на бок и увидел, как худощавый чубатый парень закалывает кинжалом, навалившись сзади, одного из наших, а другой - в расстёгнутом френче - оскалившись, стоит на коленях и в занесённой правой руке у него граната. Я выстрелил от бедра, по стволу - гранатомётчик запрокинулся, падая, граната взорвалась где-то сзади… на меня прыгнул тот, с кинжалом - Эйно встретил его в броске ударом кулака в лоб, я услышал, как что-то хрустнуло… Коротко вскрикнул Колька - и упал на станок пулемёта. Пуля, попавшая в прорезь щитка, угодила ему в лоб.
- Потафай! - крикнул Эйно, сваливая Кольку в сторону. Я перекатился к цинку, потянул ленту, и "максим" снова загремел. Мимо меня проскочил пригнувшийся Сашка, наклонился над телом убитого врага и, покопавшись, встал на колени, одну за другой бросил две гранаты, залёг снова и начал стрелять. - Потафай!
- Всё! - закричал я, отпихивая цинк и хватаясь за винтовку.
До меня дошло, что нас осталось четверо - мы с Сашкой, Эйно и Сергей Викентьевич. За деревьями что-то кричал повелительный голос, потом ударил пулемёт - один, а следом другой, "максим" содрогнулся, в его щитке открылись сразу несколько рваных дыр. Сашка снимал с убитого мною гранатомётчика пистолет-пулемёт. Я выстрелил точно в грудь перебегавшему солдату… Сергей Викентьевич, стоя на коленях, стрелял из нагана с вытянутой руки, потом поднёс оружие к виску, нажал спуск - и отбросил револьвер с перекошенным лицом, выстрела не было.
Бум!
Глава 10
- Ты как, Борька?
Сашка держал мою голову на коленях. Я оттолкнулся и сел.
Мы сидели в телеге. Точнее - сидели Сергей Викентьевич, Эйно и Сашка, а я до последнего момента лежал. Возница похлопывал вожжами, слева, справа и сзади шагали с десяток полицаев - устало и молча. Я обнаружил, что изо всей одежды на мне остались одни штаны. Сашка, поймав мой растерянный взгляд, невесело усмехнулся:
- А как же… Тебя гранатой оглушило. Я к тебе - а тут сзади навалились. Нас четверых и взяли. Недолго мы на свободе пробыли.
Я промолчал, подумав, что между прежней несвободой и нынешней всё-таки есть разница. Сейчас-то я пленный. А точнее - бандит, потому что партизан считали бандитами. И я не удержал вопроса:
- И чего теперь?
- Теперь расстреляют или повесят, - буднично отозвался Сашка. - Если не извернёмся удрать… А ты здорово стреляешь, я видел. Раз - и тот только башкой дёрнул… Кольку жалко.
- Нас пожалеть надо. - выдавил я. Сашка подумал и кивнул:
- И то…
- Болтать-то хватит, хватит болтать, - уныло пробурчал длинный полицай.
- А что? - Сашка огрызнулся. - Застрелишь, шкура? Давай…
- Да ладно, чего ты… - буркнул полицай. - Не надо болтать-то…
- Мальчишки, - услышал я шёпот Сергея Викентьевича, - если удобное место увидите - прыгайте и бегите. Мы с Эйно их задержим. Сразу бегите, как увидите, что можно.
Я бы не испугался бежать, честно. Но тут было некуда. Я зло спросил в пространство:
- Кто мои колёса с…дил? Они же вам малы, пидарасам, - и подумал: "Господи, прости за ругань…"
- Мне в самый раз, - отозвался без обиды один, шедший сбоку. - Важные ботинки. А тебе что. Тебя всё равно шлёпнут. Лучше я буду носить, чем немцы.
- Да лучше чёрту, чем тебе, - искренне сказал я. - Хорошо вас кормят-то хоть, шакалы? Или объедки позволяют подбирать?
- Лайся, лайся, - опять не обиделся он. Я пожелал:
- Можешь ещё из моих носок суп сварить и схавать, козлина.
Голова, болевшая сначала, прошла быстро. И, оглянувшись в первый раз, я увидел, что мы вползаем на деревенскую улицу. Посреди неё стоял танк - какой-то не страшный, смешной, похожий на утку, даже без пушки, с двумя пулемётами в маленькой башенке. Возле большого дома, стоявшего в вырубленном палисаднике, замер мотоцикл, легковушка, возле которой возился шофёр. Больше солдат не было видно. Над входом висел флаг. Ближние дома тоже были разрушены, хотя подальше деревня была вполне обычной, я даже увидел людей - гражданских, так сказать.
На крыльцо вышел длинный - не высокий, а именно длинный, худой и нескладный - молодой офицер. Не армейский, а эсэсовец, я званий не знал, но по петлицам отличил. Наверное, он нас увидел в окно и сейчас смотрел недовольно, что-то дожёвывая. Обедать помешали… Или завтракать, судя по времени. Один из полицаев подбежал к немцу и начал что-то объяснять на ломаном немецком. Немец смотрел сверху, с крыльца, как смотрят на пытающуюся подражать человеку обезьяну. Потом махнул рукой и свистнул.
Из-за дома появились четверо солдат - тоже эсэсовцев, здоровых, как шкафы. Офицер ушёл в дом, несколько раз ткнув пальцем и что-то прогундев. Если бы эти чёртовы полицаи тоже куда-нибудь ушли… но они торчали вокруг и смотрели, как нас сдёргивают с телеги.