Гетто Виктория - Исход стр 18.

А тут… В общем, наши животноводы чесали свои затылки и разводили руками, твердя лишь одно: 'Не понимаем!'. То ли им не хватало знаний, то ли требовались не умозрительные заключения, а серьёзное научное оборудование и анализаторы. Но факт оставался фактом - местный корм пошёл земным животным на благо. Впрочем, и нам, людям, тоже кое-что досталось от местных благ. В одном местечке, неподалёку от развалин древней то ли крепости, то ли чего-то похожего, разведчики наткнулись на гигантскую клубнику. Почти самую обыкновенную земную клубнику. За одним исключением - каждая ягодка на той плантации была величиной с металлическое ведро. Всего то. И весила - двадцать килограмм в среднем. Поначалу люди не поверили своим глазам. Потом бросились за счётчиками Гейгера. К их изумлению те ничего не показали. Нашёлся смельчак, который оказался моим сыном. Короче, Вовка отважился на 'подвиг во благо человечества', как он выразился. Ну и слопал одну ягодку. Целиком. Результат был закономерным - долгая, изнурительная диарея. Не верите? Попробуйте за один присест слопать двадцать килограмм клубники. Почувствуете сразу. Не сможете? Я тоже не смогу. А вот сын - смог… Чтоб ему… После того, как его, слегка пошатывающегося после долго сидения в позе гордого орла смогли отловить врачи, то последние с изумлением отметили, что молодой человек совершенно здоров. Чего в принципе быть не может… Однако медики у нас опытные, и ошибиться не могли. Словом, Вован рискнул, и выиграл. А гигантская клубника стала одним из самых любимых десертов на наших столах. К тому же вкус у ягоды был просто изумительный! А когда спустя некоторое время обнаружился ещё один неожиданный эффект, то все были в шоке. Аборигенная клубника великанская, как её обозвали биологи, оказалась не просто вкусной ягодой, но и лекарством! Регулярное употребление в пищу небольших порций ягоды полностью восстанавливало иммунную систему, работу желез внутренней секреции, омолаживало организм, возвращая коже упругость, а волосам их первоначальный цвет и густоту. Короче говоря, человек начинал молодеть. Не слишком, конечно. Во всяком случае, не настолько, как в наших сказках про молодильные яблоки. Что одно съел, и в младенца превратился. Вовсе нет. Просто кожа разглаживалась, исчезали морщины, в глазах снова появлялся блеск. Шевелюры либо густели, либо начинали расти заново, причём если ты раньше был брюнетом, то и новые волосы приобретали окраску воронова крыла. Ну и наши ветераны излечивались. Те, у кого болели суставы, кто не мог разогнуться, кто имел плохое зрение… В общем, люди начали выздоравливать и приходить в хорошую физическую форму. Не скажу за всех, но я точно сбросил с плеч минимум десяток лет за два месяца. А моя половина… Тут разговор особый. Надо сказать, что с возрастом и после рождения детей её, мягко говоря, растащило… При росте сто шестьдесят два сантиметра её вес застыл на отметке сто два килограмма. И как она не пыталась его скинуть, сколько не сидела на диетах и не ездила по врачам, всё было бесполезно. Но через два месяца после того, как в нашем рационе привычным блюдом стал ломтик охлаждённой гигантской клубники, стрелка весов намертво застыла пятидесяти девяти килограммах… А я, в отличие от своей похудевшей супруги начал вес набирать… В плечах, бицепсах, грудных и спинных мышцах… И не только я…

Глава 7

- Ну, что у нас плохого?

Я сидел с чашкой кофе и с тоской думал о том, что напиток подходит к концу. Скоро придётся переходить на местные настои, увы. Серый молча положил передо мной тонкую стопку фотографий. Самых обычных, цветных, с любовью снятых и тщательно отпечатанных на лазерном принтере. Нехотя я взял, затем, когда взглянул на то, что было изображено на них, застыл. Затем не веря самому себе, переспросил:

- Берег?

Сергей молча кивнул в знак согласия.

- Он самый. И, судя по всему - южная оконечность Паневропы.

Хитро усмехнулся:

- Нет желания прокатиться?

- В смысле?

- Самом прямом. Узнать новости, поискать полезное для колонии, ну и заодно проверить наш холмик. Кто знает, что могло появиться на его месте после схлопывания портала.

Я размышлял недолго:

- А стоит ли? У нас дел невпроворот. Только обустраиваться начали, едва заводы запустили, да и то не все. К тому же планов громадьё, как говорится. Ну и вообще… Если честно - не хочу бросать всё на полпути. Да и семья… Ты ведь мне предлагаешь глубокое внедрение?

Он молча кивнул.

- Нечто вроде резидента. Нашего негласного представителя.

- Насчёт представительства возражать не стану. Но вот по поводу времени - думаю, рановато.

Он скривился:

- Да что вы все, как сговорились! Рано-рано. А когда? Чего тянуть?

Я откинулся на спинку стула:

- Слушай, Серый, ты только не обижайся, но я сейчас выскажусь. Честно говоря, надоело.

Наш командир словно споткнулся:

- Что значит - надоело? Хочешь вернуться на Землю?

Я отрицательно мотнул головой:

- Нет. Надоело другое. И прости, если тебе это покажется обидным.

- Говори.

Его голос прозвучал напряжённо, а сам он напрягся.

- Тогда слушай сюда - мне надоело, что ты постоянно гонишь коней. Люди работают, колония начинает становиться на ноги. Но у нас куча запущенных проектов, на которые остро не хватает рук и техники. А что предлагаешь ты? Резидентура - это не просто один человек где-нибудь там.

Я вытянул руку и указал в сторону. Где, по моим представлениям, должна быть Русия.

- Это - жильё, документы, связи, средства, словом, куча всего того, что нам необходимо здесь, как воздух. И ты предлагаешь оторвать от себя всё именно сейчас, когда мы даже толком разведку материка произвести не можем?

- Но…

Я вскинул руки, останавливая его.

- Согласен с тобой, что нам необходима информация по всей планете, которую мы частично можем получить только там.

Снова показал рукой на стену.

- Только вот на данный конкретный момент она нам ни к чему. Согласен, через год-два. Вряд ли раньше. Но только не сейчас. Единственное, что можно не откладывать в долгий ящик - слетать на материк, взять пару носителей языка для обучения местному наречию и обычаям, прихватить местную прессу. И - достаточно на текущий момент. Да и то, можно это спокойно отложить ещё на полгода. У нас море дел. Просто океан! Смотри сам: топливо. Мы работаем пока на парафине. Самой настоящей нефти у нас нет. И пока не предвидится. Потому что геологоразведку произвести не можем. Людей нет. Сколько наши геологоразведчики облазили местность, а результат? Асфальтовое озеро, да дрянная, по совести говоря, руда. И всё. Ни меди, ни алюминия, ни титана, ни вольфрама. Ничего. Мы даже сталь толком выплавить не можем. Я имею в виду нормальную. Скоро начнёт выходить из строя техника. И что тогда? Будем пересаживаться на наших тяжеловозов? Так, извини, пока у нас нормальный табун соберётся - сколько лет пройдёт? У нас сейчас даже дети работают! Вместо того, чтобы учиться! Мы, прости, рано или поздно вымрем. Уж такова природа человека. Рано или поздно все там будем…

Ткнул пальцем в небо.

- И что тогда? Что? Я тебя хочу спросить!

От волнения я невольно повысил голос, и Серёга напрягся - он не выносил, впрочем, как и я, чтобы на него орали.

- Успокойся!

Я на мгновение замолчал, потом опять поднял руки:

- Прости. Но я считаю, что слишком спешишь.

- И что ты предлагаешь, кроме разовой вылазки?

- Обождать. Все силы у нас брошены на то, чтобы выжить. А это тоже ошибочно. Мы должны не просто выжить, а развиваться. Двигаться вперёд. А не стоять на месте и деградировать. Сейчас у нас преимущество - знания, техника, оружие. Но ничто не вечно под луной. Рано или поздно боеприпасы закончатся. Машины сломаются, а носители знаний вымрут, не оставив после себя учеников и продолжателей своего дела.

- И ты предлагаешь закапсулироваться в своём мирке?

- Я предлагаю вначале добиться устойчивости нашей колонии. Наладить учёбу подрастающего поколения, воссоздать промышленность, построить заводы, фабрики, обучить детей.

- Нас слишком мало для этого.

- Знаешь, Серый, я очень люблю читать. И прекрасно помню прочитанное. Так в одном романе, фантастическом, мне попала на глаза одна мудрая мысль - чтобы не было деградации, нас должно быть определённое число. Сейчас мы тупо проедаем то, что притащили с собой. И наши запасы истощаются. О чём говорить, если мы даже производство ткани для одежды не можем наладить.

- Зачем?!

Он был ошарашен:

- Мы же можем взять её на материке! У местных!

- Только до материка ещё добраться надо. Это раз. А два - когда мы туда попадём?

Он промолчал.

- Ты считаешь, что нам ни к чему лишнее производство? И зря. Даже очень зря! Потому что у нас, как раз должно быть всё! И на голову выше того, что есть у самых развитых местных! А этого как раз и нет. Мы даже патроны переснарядить не можем толком. Вручную меняем капсюля, отвешиваем порох, привезённый с собой. А свой не делаем. Серёга! Не гони! Не спеши. Выше головы не прыгнем, и нужно укрепить колонию, добиться того, чтобы мы не забыли всё, а наоборот, создали новое! Ушли вперёд! И чтобы наша колония росла! А не вымирала. Иначе кончим, как местные.

Я в отчаянии махнул рукой, пытаясь достучаться до его разума сквозь бушующие в командире эмоции. Сергей с минуту молчал, по его лицу блуждали пятна. Это у него было всегда, когда он сдерживал свои чувства. Не получалось вот скрывать эмоции, хоть ты тресни. Встав со стула, я произнёс:

- Короче, я категорически против. Категорически. Колония куда важнее.

Он буквально упал на стул, обхватил голову руками, и буквально простонал:

- Так и хочу узнать, может, проход уцелел!