Богдан поднялся, привалился к камням, достал негнущимися пальцами "вальтер":
- Кончу тебя...
- А, - отмахнулся Йерикка. Подбросил пулемет на плече и пошел к Гоймиру. Богдан выстрелил ему в спину, промахнулся. Йерикка даже не повернул головы.
Олег, оттолкнувшись плечами, пошел следом, проходя мимо Богдана, ударил его в подбородок. Тот неловко сел в снег опять, выронил пистолет, стукнулся затылком о камень.
Олег подошел к совещавшимся Гоймиру и Йерикке. Позади шмыгал носом, копошился в снегу, разыскивая пистолет, Богдан, сплевывали и шумно дышали остальные.
- Что там? - коротко спросил Олег. Йерикка ответил:
- Если в ближайшие полчаса не найдем себе убежище на ночь - подохнем. Или сядем и не встанем уже, или на тропе занесет... Гоймирко, ребята садятся. Прошлую ночь почти не спали, потом считай двадцать верст по горам... Гоймир, не отвечая, смотрел в круговерть снега. Тихо ответил:
- На рисунках пещер нет. Только скалы одно...
- Попросимся переночевать к волотам в камень, - сказал Йерикка, - лишь бы не под камень.
- Идти надо, - решился Гоймир. - Й-ой, поднимаемся, встаем! Все!
Йерикка пошел в конец колонны. Олег не переставал удивляться его выносливости. Рыжий горец был совершенно неутомим - а сейчас еще и беспощаден. Тех, кто успел усесться и не хотел вставать, расслабившись и уже погрузившись в оцепенение, легко переходящее в смерть, он бил наотмашь мечом в ножнах, выплевывая ругательства - порой совершенно бессмысленные, но остервенелые. В ответ ему тоже неслась ругань, но беспомощная. Подняв всех, Йерикка пристроился последним и пообещал:
- Кто упадет - прикончу тут же! - не поверить ему было трудно...
... Наверное, о таких переходах потом сочиняют былины. Или складывают? Тут ничего не надо сочинять - все правда... Может, и про них сложат - сейчас Олега это мало интересовало. Снова лупил в лицо беспощадный снег. Олег, стиснув зубы, пер на одной гордости, как плуг - тут было по бедра - полуволоча Богдана. Тот еле передвигал ногами, бормоча:
- Помрём... все помрем... боги, боги...
Грозить ему смертью или стыдить было бесполезно, Олег пыхтел и тащил его, хотя не вполне понимал, почему сам движется. А преследователи сейчас лежат под снегом... им не надо идти... снег теплый, толстый... там нет ветра и холода... там тихо и тепло...
...- Вольг, оправо возьми!
Ах,да! Олег зашел шагов на пять от тропы. Казалось, идущую цепочку размывает ветер - то один, то другой вываливался из нее, забирал в сторону, проваливался в снег или падал на сколизи камней и льде. Гоймир по временам оборачивался и хрипло вскрикивал:
- Одно... ни единый... не помрет! Я... запрещаю... то!
И все удивились и не поверили, когда он вдруг выбросил руку вперед и выкрикнул:
- Пещера!
...Это было сильно сказано. На пещеру увиденное воеводой не тянуло - просто расщелина в скале, узкая и невысокая. Но ветер туда не задувал, и это оставалось главным.
Радоваться ни у кого сил не оставалось, выяснилось, что в расщелине "паркетом" (это Олег так определил) могут поместиться десять человек. Но это уже никого не интересовало и не смущало. Мальчишки поспешно побросали часть плащей на пол и легли - пятеро ногами к выходу, пятеро - головами между их голов, ногами - вглубь расщелины. Остальные девятеро улеглись на товарищей сверху - и вся эта куча закрылась оставшимися плащами,
Трудновато в это поверить, но никто не шевельнулся, чтобы расположиться поудобнее. Меньше всего их сейчас волновало, что кто-то кому-то давит локтем на горло, что в живот уперлась рукоять пистолета, а чья-то чуня уперлась тебе между ног. Сил пошевелиться не оставалось, и обтекающая талой водой одежда не казалась неудобством.
Олег лежал между Йериккой и Рваном, голова его оказалась зажата головами Богдана и Холода. Сверху навалился Морок. Было душно, сыро, пахло мокрой тканью, потом, сырым металлом, коже и талой водой. Снаружи вовсю уже свистел, и ревел буран, по ногам немного тянуло. Дышать оказалось трудновато, вокруг тоже тяжело дышали остальные. И все-таки Олег чувствовал, как его с каждой секундой все больше и больше охватывает счастье - оттого, что он просто жив!
Он уже засыпал, покачивался на мягчайшей перине предсонной дремы, когда ему в щеку толкнулся горячий шепот Богдана:
- Во-ольг...
- Умм... - отозвался он. И пошевелился, насколько это было возможно, чтобы показать - не спит.
- Прости... Вольг?
- Ага. За что? - сонно спросил Олег, стараясь удерживать себя на грани сна и бодрствования, чтобы и говорить, и иметь возможность заснуть в любую секунду.
- Так ты ж... ты меня одно спас...- услышал Олег шепот младшего мальчишки - смущенный и растерянный какой-то.
- Когда? - вяло отозвался Олег. Он не соображал, о чем говорит Богдан, а задумываться было невыносимо лень.
- Ну... на тропе. Повис я на тебе, как мешок...- было СЛЫШНО, что молодому горцу стыдно. И Олег, вдруг проснувшись рывком, вспомнил прошлогодний поход и младшего мальчишку, свалившегося в болото. Олег вытащил его. Мальчишка был так напуган, что даже не плакал, когда Олег, сам перепуганный, тащил его на берег - и только прижимался к Олегу, глядя испуганными глазами на колышущуюся поверхность болотины. А может быть, он просто не понял, что мог погибнуть... и лишь потом его начала бить крупная дрожь, хотя он уже отогрелся и даже обсох возле с бешеной скоростью разведенного Олегом костра...
Землянин вдруг испытал короткий, но острый прилив нежности, забыв, что Богдан не так чтоб уж намного младше. Он повернул голову и тихо сказал:
- Ладно тебе. Давай спи.
Закинув руку за голову, он нашел ладонь Богдана и чуть сжал ее - на секунду ладонь окаменела, но потом расслабилась, и Богдан, вздохнув коротко, уткнулся носом в плечо Олега. Уже сонно сказал:
- Угу... благо...- и почти сразу задышал спокойно. Олег осторожно высвободил свою ладонь. Пробормотал:
- Защитник слабых, оскорбленных и униженных...
Стало смешно. Он провалился в сон раньше, чем перестал улыбаться...
...Они спали и не видели, что буран улегся, и теперь падал тихий, густой и сухой снег, кружившийся в синем воздухе. Он залетал и в расщелину, постепенно покрывая белым легким слоем плащи горцев, закостеневшие от дыхания. Стены расщелины подернулись тоненькой пленочкой льда - дыхание двух десятков спящих, пробиваясь сквозь ткань, превращалось в конденсат, оседавший на камне и замерзавший.
И в конце концов в тихом белом, царстве не осталось уже ничего, кроме красных скал, что нарушало бы общую картину мрачного и величественного покоя - покоя смерти. Казалось, горы затихли и погрузились в сон, загнав людей в убежище и вновь доказав свою силу. Немигающее Око Ночи в полном блеске сияло над снегами. Красным отсвечивало висящее у горизонта Солнце.
Смотрела с небес в расщелину звезда. Не взгляд - холодная и внимательная, как Смерть.