Левицкий Андрей Юрьевич - Песчаный блюз стр 9.

* * *

Стук кирок и скрежет ручных дрелей наполняли низину. Когда-то здесь стоял поселок из кирпичных и каменных домов, причем вторых было куда больше. Древний кирпич мало на что годен, от времени он становится ломким, но камень всегда в цене. Артели ломщиков занимаются его добычей.

Я осторожно подвел самоход к расчищенной от песка улице посреди руин. Из пролома в крыше высунулся ствол, потом человек с оружием выпрямился во весь рост - молодой наемник в шортах и зеленой бандане, с татуировками на груди. Обрез в его руках повернулся к рубке. Если пальнет из такого, снесет половину надстройки… Придерживая штурвал одной рукой, я выглянул в дверь.

- Э! - хрипло крикнул наемник. - Че надо?

- Я доставщик!

- А мне-то че? - спросил он.

- К Пол-Солдата еду!

- Зачем это? Ему щас не до тебя, вали!

- Слушай, ты… - начал я, и тут на балкончике без перил, прилепившемся к стене соседней развалюхи, появился второй наемник, обладатель круглого пуза и покатых мощных плеч, с револьвером, который казался игрушечным в жирных лапищах. Круглая рожа его лоснилась от пота.

- Кто приперся? - сипло спросил он, увидел меня и добавил: - А, ты…

- Тимиряз, вели своему парню, чтоб пустил меня, - сказал я.

- А чего ты прикатил, Музыкант? К Пол-Солдата?

- Да. Захарий просил ему одну вещь…

- Уж не тележку ли? - заинтересовался главарь бригады наемников, которую артель наняла для охраны.

- Тележку. Я спешу, Тимиряз.

Он махнул рукой.

- Ладно, едь… Стой, так ты из Рязани, выходит? В дороге чего видел?

- В пяти верстах отсюда гейзер начал бить, - я тронул самоход с места. - Вокруг пятно радиоактивное. А больше ничего интересного.

"Зеб" катил по залитой солнцем пыльной улице, полной стука кирок, грохота камней и грубых голосов. Ломщики откалывали булыги и катили на тележках в сторону колесной баржи, стоявшей на другом конце улицы рядом с тягачом. На барже высилась гора каменюк. Некоторые рабочие орудовали ручными сверлами с ременной передачей, у других к сверлам были приспособлены небольшие моторы, а на спинах висели бачки с соляркой.

Я чуть не подскочил, когда впереди поперек улицы обрушилась каменная стена. Пыль встала, будто желто-серый туман. Сквозь раскрытую дверь она попала в рубку, я закашлялся, сплюнул рыжей слюной. Со всех сторон к упавшей стене заспешили люди, кто-то выругался, кто-то засмеялся. На крыше дома вверху показались два наемника с обрезами, оглядели улицу и ушли.

Проехав еще немного, я встал. Пыль оседала быстро, с горы обломков донеслись крики, стук кирок, удары кувалды и треск расколовшейся глыбы. Вытащив из-за штурвала завернутую в мешковину тележку, я слез на землю и пошел вперед.

Пол-Солдата - ветеран Второй городской войны, когда небоходы сцепились с Цехами харьковских оружейников - блистал загорелой лысиной, окруженной венчиком седых всклокоченных волос. Ног нeт, торс в полосатом пиджаке на голое тело пристегнут к тележке с резиновыми колесами. Бригадир вынырнул из тени развалин, взлетел по склону горы и осыпал ломщиков потоком брани. Из его слов я понял, что стену обрушили рано, потому что баржа еще не проехала, и теперь уже до вечера не проедет, ведь завал расчищать долго, а значит, работы на той стороне улицы, которую я миновал, прекратились, хотя там накопились камни, которые надо грузить… Ломщики, свалившие стену, вяло и неубедительно отругивались. Лица большинства скрывали повязки от пыли. Пол-Солдата, снующий между их ног, орал и брызгал слюной. В руках у него были деревянные колодки, чтоб толкать тележку, и этими колодками бригадир колотил подчиненных по лодыжкам.

Я снял мешковину с подарка механиков, поставил его перед собой и крикнул:

- Эй!

Бригадир осекся, свирепо развернулся на своей тележке и увидел меня. - А-а-а, Музыкант! - Он рванулся вниз, щеря кривые щербатые зубы. - Привез, а?!

Слетев с горы, Пол-Солдата бросил колодки, дружески пихнул меня кулаком в колено и принялся отстегиваться от старой тележки. Ломщики с гомоном полезли следом, обступили нас. Пол-Солдата расстегнул ремни и рявкнул:

- Че пялитесь? Марч, Цапля, помогите!

Низкорослый Марч и тощий длинношеий Цапля взяли бригадира под мышки и почтительно пе-реставили с одной тележки на другую. Пол-Солдата оттолкнул руки Цапли, который хотел помочь ему с ремнями, сам затянул их и оглянулся на движок. Все это время он непрерывно говорил:

- Ну, Музыкант, удружил… И Захарий - молоток братан, не забыл! Долго они с ней морочились, но теперь уж я поезжу! Слышали, а? - Он оглядел столпившихся вокруг людей и погрозил им мозолистым кулаком. - Теперь за всем услежу!

- Уследишь, Солдатыч, - откликнулся Цапля.

- Теперь-то спуску вам не дам… теперь… Вот, Музыкант, порадовал старика… - Пол-Солдата наконец покончил с осмотром и врубил движок. Тот чихнул, запыхтел и включился. Тележка мелко затряслась, плюнула вонючим дымом из трубы. Кто-то закашлялся, Цапля замахал руками перед лицом. Тележка затряслась сильнее. Бригадир покрутил небольшой руль, переднее колесо повернулось из стороны в сторону.

- Захарий просил передать, чтоб ты… - начал я.

- Солдатыч, ты б осторожненько, - перебил Цапля.

- Не учи бригадира, салага, я скока уже за баранкой! - Пол-Солдата дернул рычаг и сорвался с места. Оставляя за собой шлейф дыма, он пролетел между рабочими, с хриплым воплем пересек улицу, проломил обветшалую стену и пропал из виду.

Схватившийся за голову Цапля бросился следом. Я наклонил голову, пряча улыбку в тени шляпы. Ломщики реготали так, что с развалин на другом конце улицы взлетали вороны-падалыцики. Артельцы хватались за бока и пихали друг друга кулаками. Из пролома выскочил Цапля, крича на ходу:

- Солдатыч, я в чем виноват?!

Выкидывая далеко вперед голенастые ноги, он взбежал на вершину каменной горы. На улице показался бригадир, который выключил движок и ехал старым способом, отталкиваясь от земли руками. Он был припорошен кирпичной пылью, лысина исцарапана, на ухе висел кусок ржавой проволоки. От Пол-Солдата разило соляркой и гневом.

- Че встали?! - вызверился он, подкатив к ломщикам. - Ржете, кони?!! Работать всем! Не засчитаю день! Работать! Марч, бери своих, завал расчищайте! Норис, Петр - носилки в лапы, будете камни к барже отсюда носить!

Все еще похохатывая, ломщики стали расходиться. Пол-Солдата ругнулся им вслед, стряхнул проволоку с уха и повернулся ко мне.

- Захарий просил передать, чтоб ты поосторожней сначала, пока не привыкнешь, - сказал я.

- Да уже я это понял, - ответил калека и достал из кармана большую табакерку. - Слышь, Музыкант, мне сеструха из Харькова вот прислала… Ты ж знаешь, она у меня за плантатором замужем… Подставляй ладонь.

Я присел на корточки и вытянул руку. Бригадир щедро сыпанул первосортного харьковского табака, который в этом районе Пустоши не достать.

- Благодарю, - сказал я.

- Кури на здоровье.

На развалинах вновь кипела работа, стучали кирки, летела пыль от сверл.

- Ну, бывай, Пол-Солдата, - я пожал ему руку и пошел к "Зебу".