Всего за 109 руб. Купить полную версию
- Ротмистр, слушай меня внимательно. Дважды повторять не буду. То, о чём ты спрашиваешь, - не твоего ума дело. И уж подавно не следовало Гаю Дэнну трепать языком, если ему голова дорога. Но с ним-то всё понятно. Рано или поздно твой приятель загремит на Голубую Змею, где от него, как от опытного инженера, будет куда больше толка, чем здесь. А вот что делать с тобой - надо решить. И решить окончательно, раз и навсегда.
Тоот почувствовал, что тяжёлый взгляд круглых глаз контрразведчика вдавливает его в стену.
- Если следовать официальным Положениям, мне надлежит разоружить тебя, - продолжал Странник, - взять под арест и провести тщательнейшее дознание, кто ещё состоит в подпольной организации, сформированной бывшим инженером Гаем Дэнном, какие цели вы ставили перед собой, и так далее и так далее. В комендатуре на Голубой Змее тебе доводилось читать множество подобных откровений.
Тоот упрямо молчал. Он мог поклясться, что негромкая, почти ласковая речь контрразведчика опаснее громогласных криков любого генерала в Метрополии.
- Есть и другой путь. - Шеф контрразведки захлопнул оконную раму. - Вы из "отпуска" не возвращаетесь в свою бригаду. Не возвращаетесь ни-ког-да. Во всяком случае, без моего отдельного на то приказа. Вы работаете у меня, и только я буду решать, когда вам жить, а когда умереть.
Тоот развёл плечи, кровь десятков воинственных предков взыграла в нём:
- Энц генерал, вы и сейчас можете решать, жить мне или умереть. Как вам известно, я работал учителем в этом городе и поступил на службу в первые дни войны, чтобы защищать Отечество. Мой род служил Империи с незапамятных времен, и, надеюсь, я не посрамлю его ни жизнью своей, ни смертью. Во всём, что обращено на пользу стране, вы можете безоглядно рассчитывать на меня. Но ничто не заставит меня совершить то, что я считаю бесчестным.
- Гордец, - отчего-то улыбнулся Странник. - Ладно, пусть будет так. - Неумолимый стальной натиск, звучавший прежде в его речах, растаял без следа. - Можешь не сомневаться, то, что я делаю, я делаю к пользе государства. Непреложной его пользе, о которой большинство и понятия не имеет. Ты в их числе. - Он вновь хрустнул пальцами. - Вернёмся к твоему вопросу, поскольку бурную реплику насчёт служения и предков я воспринял как согласие.
- Так точно! - выпалил Тоот.
- Ты спрашивал об излучателях, влияют ли они на всех людей или нет. Так вот - влияют. На всех без исключения. На одних - так, на других - иначе.
- А как же тогда выродки?
- Выродки… - пожал плечами Странник. - Нет никаких выродков.
- Как это?
- А вот так - нет и всё. Нормальные люди. Вся их беда в том, что на них излучение влияет иначе, чем на остальных. Неизвестные Отцы загнали государство в тупик. Оно не может существовать без врагов. Когда их нет, очень трудно объяснить, почему всё так плохо и с каждым месяцем всё хуже и хуже. Нужны виноватые. Тогда появились излучатели и сразу решили две проблемы. Во-первых, они внушили всему населению безотчётную любовь к Неизвестным Отцам и, во-вторых, создали выродков - тех, кто может ответить за все беды.
Видишь ли, ротмистр, люди по-разному воспринимают излучения: одни его практически не чувствуют, у других оно вызывает бурный восторг и ликование, у третьих - лёгкую боль и дискомфорт. Для четвёртых же оно практически непереносимо. Вот этих-то бедолаг и окрестили выродками. Вначале такое сильное отрицательное воздействие считалось побочным эффектом работы излучателей, но потом ему нашли замечательное применение. "Выродкам", а среди них, ты сам знаешь, много весьма толковых людей, такое положение вещей не добавляет любви ни к башням-излучателям, ни к Неизвестным Отцам.
- Поговаривают, что даже среди Неизвестных Отцов есть выродки, - переходя на шёпот, то ли спросил, то ли констатировал Тоот.
- Есть, - усмехнулся Странник. - Но ты хочешь знать слишком много. Запомни, ротмистр: меньше знаешь - крепче спишь. Таким образом, государство само, без всякой помощи хонтийцев и пандейцев, без головорезов Островной Империи создало врагов для себя. Но, - генерал развёл руками, - враги получились какие-то плюгавенькие. Им можно объявлять беспощадную войну, бороться с ними, ловить, судить. Вот только побеждать их не следует. Категорически нельзя - очень быстро переведутся. И что ж тогда? Где взять других?
- Развязать большую войну, - предположил Атр, вспоминая недоброе предсказание Гая Дэна.
- А ты, похоже, умнее, чем кажешься, - похвалил генерал. - Но наверху, - Странник указал пальцем вверх, - не все ставят на войну, хотя в некоторых больных головах мысли о войне имеются.
Ротмистр слушал своего начальника, едва сдерживаясь, чтобы скрыть всё более и более охватывающее его изумление.
Каждое слово оглушало его, сбивало с ног, разбивало в пыль, в труху прежние воззрения, остатки его системы координат. Но, что было вдвойне ужасно, Атра невидимыми оплеухами преследовала мысль, что Гай Дэнн говорил правду, чистейшую правду. "А я чуть было не убил его, - со стыдом вспоминал офицер. - Зубами скрипел, зыркал как сумасшедший. Он мне, дураку, объяснить пытался. Какой позор! Какое счастье, что рука не поднялась. А ведь если бы не Юна…"
При воспоминании о девушке у Атра заныло сердце: "Какая же она умница, как она терпела меня эти дни? Каким чудовищем я ей казался! Она ведь тоже знала всю правду!" Ротмистр вспомнил палатку в чаще леса, где сейчас, в ожидании возвращения Тоота, опасаясь любого шороха, сидели Юна и её отец. "Хотя я и просил Дрыма позаботиться о них".
- Ладно! - резкий голос генерала вывел его из задумчивости. - О войне и мире поговорим после, а сейчас вернёмся к захваченному тобой излучателю.
Странник подошёл к лампе под жестяным абажуром и подставил агрегат под свет, стараясь немым вопросом добиться от трофея прямого ответа.
- Это крепёж. Это кнопка включателя, это похоже на регулятор. - Он покрутил увесистую коробку в руках. - Два гнезда входа, присоска.
- Энц Дэнн хотел разобрать устройство, но я ему не позволил.
- Ты действовал по Статуту. Хотя, возможно, сейчас нам бы не пришлось гадать, что здесь к чему и для чего.
- Господин генерал, я хочу сказать… Гай Дэнн ни в чём не виноват, он не шпион. Всё, что он говорил, - чистая правда. Всё…
Контрразведчик вернулся к столу, положил излучатель и устало сел на столешницу.
- Ты же боевой офицер, Тоот. Нельзя быть таким наивным. Я же только что объяснил тебе - знание правды в нашей стране является преступлением.
- Знание правды не может являться преступлением.
- Не будь глупцом, ротмистр. Что означает сам по себе факт знания правды? Либо тебе её сообщили враги нашей державы, в таком случае ты - пособник шпионов. Либо, невзирая на все старания разработчиков наших хвалёных башен противобаллистической защиты, твоему приятелю удалось самостоятельно осмыслить факты и прийти к некоему, как ты сам мог убедиться, крамольному умозаключению. В таком случае - всё ещё хуже. Энц Дэнн подвергает сомнению то, что свято, - волю Неизвестных Отцов. Он не верит в их величие и гений. В то, что они спасают державу. Значит, он коварный враг и потенциальный заговорщик.
- Но, - холодея от дерзости собственного вопроса, начал Тоот, - вы же тоже не верите в мудрость Неизвестных Отцов?
- Не верю? Конечно, не верю. Мне положено не верить, а знать. И в этом знании, прежде чем о нём говорить, трижды убедиться. В мудрости Неизвестных Отцов я не убеждён. Никоим образом.
У ротмистра кружилась голова от услышанного. Почти как во время обороны высоты 238, когда у входа в его блиндаж взорвался гаубичный снаряд. Совсем недавно Атр готов был сдать оружие и идти под арест, сейчас в мозгу его красным сигналом тревоги вспыхивали, гасли и опять загорались цитаты из дисциплинарной части Статута: "…Арестовать незамедлительно, невзирая на должность и чин". Но кто поверит обычному ротмистру, пусть даже и Боевого Легиона, если он вдруг решит арестовать и сдать в комендатуру шефа контрразведки? А когда чуть позже выяснится, что днём этот самый ротмистр приковал наручниками к батарее следователя прокуратуры… Лежать свихнувшемуся вояке в смирительной рубашке и, возможно, в той самой палате, где отдыхает хозяин трофейного излучателя.
- Ротмистр, что ты глаза-то выпучил? Ужасаешься? Прекрати ужасаться, тебе это не к лицу. Если уж вздумал лезть, куда тебя не просили, если согласился работать ассенизатором душ и умов человеческих, то имей мужество признавать факты, как они есть. Иначе ты профнепригоден. Кто-то в стране должен, понимаешь, обязан воспринимать ситуацию трезво. Иначе слепые, ведомые слепым, рухнут в пропасть, и ничего их не спасёт. Мы - контрразведка - должны быть зрячими. Понимаешь, ротмистр, о чём я толкую?
Тоот кивнул. Слова лезли в пересохшее горло, мысли путались и рвали мозг, точно мотки колючей проволоки.
- Да не переживай ты так, - чуть усмехнувшись, сказал контрразведчик. - Всё будет хорошо. С излучателем разберёмся, дела здесь закончим и вернёмся в столицу. Там работы невпроворот.
- Но, энц генерал, как же…
- Гай Дэнн и его дочь? - спросил Странник.
- Так точно, - тихо, не по-военному, проговорил Атр.
- Инженера твоего я заберу к себе.
- В контрразведку? - поразился Тоот.
- Можно сказать и так. Не волнуйся, не в каменный мешок. Мне специалисты нужны, грамотные инженеры. И дочери его место найдём. Так им и сообщи.
- Слушаюсь! - радостно выпалил ротмистр.
- Далеко они сейчас?
- Так точно!
- Да что ж за напасть! Ты опять горланить будешь? Давай-ка, рыцарь печального образа действия, седлай боевого коня и мчи за подопечными. Без твоего мага и чародея нам с этой волшебной шкатулкой не разобраться.